ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вини прокашлялся и просипел:

- Водки бы сейчас…

- Водка, братцы после боя будет. А бой еще не кончился, - подошел к ним комвзвода Прощин. - Сейчас наша рота будет церковку брать.

- А другие чего?

- А другие пойдут на ту сторону деревушки, немцев подчищать. Дед ваш -молоток, кстати, да и вы не подкачали.

- А где Кирьян Васильевич? - встрепенулся Еж.

- Сейчас придет… Это он под шумок кустами с десятком бойцов к немцам в гости нагрянул. Нежданчиком. Бой закончится, буду ему представление на «Отвагу» писать. А вот и он!

Дед шел по траншее перешагивая окровавленными сапогами через трупы фрицев.

- Дед, ты как! - подскочили ребята.

- Жив, чего мне сделается… - буркнул тот. - Вы как?

- Вроде живы…

- Ну вот, вернулся за вами приглядывать, хлопчики.

Только тут Вини заметил, что дед обхватил левое предплечье, а по гимнастерке расползается темное пятно.

- Кирьян Василич, да ты ранен!

- Сам знаю. Немец, не подумавши, финкой полоснул.

- Давай забинтую…

- А если б немец подумал? - улыбнулся Прощин.

- Могёть в плен бы попал…

- Оп-па-па… А у фрица во фляжке чего-то есть… - воскликнул Ежина.

- Ежов! - прикрикнул комвзвода - Что за мародерство!

- А я чего… Я для антисептики… - Еж открутил пробку, глотнул… И выругался:

- Кофе, причем гадский! И без сахара. Фу… - Еж выкинул флягу за бруствер, куда-то в сторону немцев.

Там сразу чего-то заорали по-вражьему и открыли огонь.

Вини заржал, присев в траншею:

- Еж, они собственного кофе боятся!

- Нее… - ответил тот. - Это они решили, что я их гранатой!

- Ладно, гранатометчики, за мной!

В траншеях взводы и роты перепутались. Взводные бегали и орали, собирая своих бойцов. А ротные забились с раненым комбатом в блиндаж, решая там свои командирские дела.

Пробираясь по траншее, Кирьян Васильевич вдруг увидел командирскую фуражку, валяющуюся в грязи.

- Погодь-ка… - не обращая внимание на свист пуль, он выбрался из траншеи. А потом крикнул из темноты:

- Комиссара ранило! Мужики, подмогните-ка!

Еж, Вини и Прощин вылезли из траншеи на крик деда.

Комиссар лежал на животе.

Осторожно они перевернули его. Автоматная очередь скосила его перед самой траншеей. Но он дышал, несмотря на три пулевых ранения в грудь.

- Потащили!

Осторожно спустили его вниз и понесли в ближайший блиндаж. Именно там и сидели командиры. При виде тела батальонного комиссара все вскочили:

- Убит?

- Ранен… - буркнул дед. - Примайте. Санинструктора надоть. И в госпиталь.

Они положили комиссара на топчан, застеленный шерстяным немецким одеялом.

Ротные столпились возле лежанки. Здоровяк Гырдымов зашуршал индивидуальным пакетом.

- А… Георгиевский кавалер… Вытащил комиссара, хоть он тебя облаял. Молодец!

- Он хучь и комиссар, но человек все ж. Разрешите идти?

Комбат, замотанный бинтом по самый нос, кивнул.

Наконец они, собирая по дороге взвод, добрались до края траншеи, откуда до церкви было шагом сто.

Вблизи она оказалась не такой уж и маленькой. Могучая древняя громадина, уцелевшая в огне и разрывах снарядов, избитая, но устоявшая, когда все дома села были снесены.

Откуда-то сверху зло бил пулеметчик, не давая ротам подняться из траншей.

- Где ротный-то?

- Кончился ротный, - кто-то подал голос из темноты. - В рукопашной его фриц свалил.

- Даже запоминать не успеваю… - сказал Прощин. - И чего сейчас?

- Командуй сержант, тебя тут все уважают.

- Кто это там такой уважительный, в темноте не вижу!

- Ефрейтор Русских…

- Дуй-ка, ефрейтор до комбата, доложи, как и чего. Скажи командиров нету.

- Ага…

Русских бросился было по траншее обратно, но натолкнулся на запыхавшегося связного от комбата:

- У вас ротного убило?

- Ну!

- Баранки гну… Кто старший по званию?

- Вроде я… Сержанты! Кто живой есть?

- Коновалов! Заборских!

- Все что ли? Слышь, боец… Одни сержанты.

- Вот и выбирайте себе командира.

Дед хмыкнул.

- Чего, Кирьян Василич? - спросил Еж, держащийся деда в неразберихе.

- Да ничего… Семнадцатый год вспомнил. Как офицеров себе выбирали и приказы обсуждали. Известно чем дело кончилось…

- Прощин, командуй!

- Мужики, бойцов посчитайте, - попросил сержант. По окопам пошла перекличка: - Богатырев!

- Я…

- Возьми-ка мой взвод, ты боец грамотный, как погляжу.

- Так точно!

- Ну, дед ты растешь. Дня не прошло, а ты уже комвзвода, - уважительно сказал Вини.

- На войне бывает…

Связной потоптался…

- Это… Значит ты комроты? Комбат тебе приказал церковь взять.

- Знаю уже. Когда атаковать?

- Сейчас прямо. Лупят оттуда - не подняться из траншеи.

- Понятно. Сейчас так сейчас. Посчитались?

- Третий взвод - двенадцать! Второй - тринадцать! Четвертый - одиннадцать!

- Богатырев, у тебя сколько?

- Десять, извини ротный, я их еще по лицам не знаю…

- Сорок шесть штыков… Негусто… Рота! Слушай мою команду! Третий взвод, Русских ты там за старшего?

- Ага!

- Весь огонь по окнам и особенно по пулеметчику. Четвертый - ползком в обход церкви и гранаты во все дырки. Первый, второй… Приготовились… За мной!

Удобно же немцы придумали - ступенечки, чтобы из траншеи выбегать! Правда проход узкий. Потому сначала Еж подсадил Вини, а потом Леха подал ему руку. И побежали к церкви. Та ощетинилась огнем. Кто-то рядом ойкнул и упал. Дед подскочил к ним:

- Меня держитесь. В церкву позади заскочите. И не высовываться, ироды!

Потеряв на броске подстреленными пятерых, добежали до паперти и прижались к стене. Железная дверь в храм была закрыта.

- Вот гадство… И на окнах решетки!

- Без паники… Бинт есть у кого?

Несколько рук протянули деду бинты.

- Одного хватит… Гранаты есть у кого? Эти, с ручками, которые…

- Ргдэшки…

- Во-во. Штук пять дайте, Сейчас я германцам связку замастырю.

Сноровисто открутив ручки у четырех гранат и сняв рубашки, он примотал бинтом цилиндры друг к другу. Связка получилась увесистой.

- Эй, Богатырев, чего там ждешь! - раздался голос Прощина.

- Погодь, сержант… А ну-ка, бойцы… К земельке прижались!

Кирьян Василич размахнулся, примерился и метнул связку.

Взрыв прогрохотал такой силы, что стены вздрогнули. Дед высунулся из-за паперти. Двери выбило вместе с кусками стены.

- Гранатами! И вперед!

Еще несколько гранат влетели в церковь.

- За мной!

Дед побежал первым. Как-то по звериному он почуял неладное, извернулся и упал, в самих дверях. А, может быть, просто споткнулся. Потому очередь из алтаря прошла мимо. Кто-то из наших рухнул, захрипев. Автоматчик же в алтаре получил винтовочный залп и очередь из «Дегтяря». С хоров и окон попрыгали немцы. Завязалась рукопашная.

Еж перехватил винтовку как дубину и махал ей, словно великан деревом, матюгаясь на каждом вздохе.

За его спиной присел Вини, стреляя по скачущим теням и молясь про себя:

«Только бы не в своего, только бы не в своего!»

Увлекся. И, получив по каске автоматом, рухнул на каменный пол.

Еж краем глаза успел заметить эсэсовца за спиной. Винтовка с размаха так треснула немца по арийской голове, что приклад треснул. А голова фрица лопнула как арбуз.

Он бросил винтовку, сорвал лопатку с пояса, огляделся. На какого-то нашего бойца навалились сразу два ганса. Первому Еж саданул по шее, перерубив позвоночник. Второй успел отскочить, поднырнул под размах и прыгнул на Ежа, свалив его на пол.

И стал душить, ломая кадык.

Еж захрипел, забил ганса по спине кулаками. В глазах помутнело, Еж потерял сознание…

- Андрюх, вставай. Все! Все! - кто-то бил его по щекам.

Он помотал головой, приходя в себя. Невыносимо болело горло.

- Ну, ты зверюга! - Дед с уважением разглядывал убитого. - Нос ему откусил и глаза выдавил.

55
{"b":"104439","o":1}