ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тяжелая работа в конце концов дает плоды.

Окруженный шаблонными изображениями свернувшихся в клубок змей, огнедышащих драконов, ревущих львов, кинжалов, пронзающих кровоточащие сердца, и замысловатых туземных орнаментов, на столе лицом вниз, подложив под голову руки, лежал голый по пояс клиент. Рядом на табурете примостился татуировщик в резиновых перчатках, который, склонившись над полотном его спины, работал над перьями крыльев птицы или ангела. Как и в других салонах, где побывал Жако, комнату наполнял резкий запах антисептика, бутылку которого художник одной рукой опрокидывал на тампон, чтобы стирать капельки крови.

— Не мое, — буркнул татуировщик, глядя на фото, но не притрагиваясь к нему. Иголка жужжала в дюйме от кожи клиента, ватный тампон упал в металлическую ванночку, стоящую у его ног. — Но если спросите, я скажу, что похоже на работу Вреша.

— Вреша? — Жако сунул фотографию в карман.

Татуировщик ответил не сразу, словно Жако ушел из заведения, оставив его наедине с клиентом. А потом, не поднимая глаз от своего творения, сообщил:

— Фосс-Моннэ. Вверх по Корниш, возле автобусной остановки.

Спустя десять минут, когда какая-то моторная лодка с лоснящимися бортами, сыто урча, подходила проливом к своей стоянке в Старом порту, Жако сошел с Ке-де-Рив-Нёв и спустился вниз по рю Тьер, где прошлой ночью оставил машину. Фосс-Моннэ находилась на дороге к Прадо, слишком далеко для пешей прогулки. Под щеткой дворника уже красовалось рекламное извещение. Какая-то распродажа, лучшие цены, все как обычно. Он скомкал листок и бросил за пассажирское сиденье.

Чтобы найти нужное место, много времени не понадобилось. «Студия Вреша» находилась в нескольких шагах, если пройти через узенький муниципальный садик, от крытой автобусной остановки и по полуподвальному фасаду соседствовала с табачной лавкой, агентом по недвижимости, булочником и зеленщиком. Оставив машину на ближайшей боковой улочке, Жако вернулся к салону. Приближаясь к объекту, он все четче ощущал приближение удачи.

Салон тату Вреша был больше тех, что он посетил в это утро. А также светлее и опрятнее. Стол для регистрации клиентов был украшен вазой с пластиковыми цветами, на покрытом плиткой полу играли блики утреннего солнца, а в приемной было разложено обилие разных журналов. Стены были увешены сертификатами в рамках и целой галереей фото татуировок, отражающих квалификацию и артистизм Вреша.

В расположенной чуть дальше от стола комнате находился сам художник. В том, что это он, ошибиться было невозможно. Одетый в белую тенниску и черные велосипедные трусы, он сидел спиной к двери, положив босые ноги на трюмо, и читал газету. С того места, где стоял Жако, на затылке мужчины были отчетливо видны прописные буквы, из которых слагалось его имя, — они были выколоты под шапкой коротких светлых волос. Насколько Жако мог видеть, это была его единственная татуировка.

— Не похоже, чтобы вы пришли сделать татуировку, — произнес мужчина, которого звали Вреш, посмотрев на Жако через зеркало, прежде чем вернуться к чтению газеты.

— Вы правы, я не за этим, — отозвался Жако.

Вреш лениво перевернул страницу. На улице, за окном студии, поток машин мчался в город или из города, на пляжи Прадо. Автобус со скрипом встал на остановке, двери с шумом открылись.

— Ну, мсье Жандарм, чем могу вам помочь?

Жако обратил внимание на акцент и на то, как быстро татуировщик узнал в нем полицейского.

— Кое-кто сказал мне, что узнал вашу работу. — Жако вынул из кармана фотографию и положил ее на прилавок.

Крутнувшись на табурете, Вреш отложил газету и подошел к столу. Взял снимок, внимательно посмотрел и начал кивать.

— Это очень непростая работа, — заметил он. — Там кожа такая пластичная, такая мягкая... Не то что руки или спина. Ее приходится растягивать, понимаете? Чтобы получить гладкую поверхность. И точно рассчитывать, иначе контуры будут размыты. И еще это может быть больно... ну, не больно, вы понимаете, как... щекотно. Трудно усидеть ровно, да?

Голос у Вреша был груб и низок, французский язык с сильным акцентом. Голландец, подумал Жако. Этот нидерландский говор — словно в горле застрял кусок камня.

— Это ваше?

— Вы слышали, что я это сказал?

— Скажем, я заметил очевидную профессиональную гордость.

Вреш еще раз взглянул на снимок, положил его на стол, вместо того чтобы передать в руки.

— И вы не ошиблись в своем наблюдении, мсье Жандарм. Дайте-ка подумать... Возможно, года полтора назад, пара сеансов. Цвета, понимаете, буквы слишком близко к... неудобно. — Вреш уставился на потолок, словно подсчитывая. Потом повернулся к Жако, посмотрел ему прямо в глаза. — Видимо, четыре-пять часов работы в общей сложности.

— Имя?

Вреш немного подумал.

— Ники? Вики? Что-то вроде этого.

— У вас есть адрес?

Вреш покачал головой:

— Платил ее приятель.

— Приятель?

— Приятель. Наличными. Сидел рядом с ней все время. — Вреш кивнул на стул. — Оба посещения. Что, знаете ли, затрудняет дело, когда мне приходится много колоть на самом высоком месте, до которого можно добраться на ноге женщины. Я имею в виду всего в нескольких сантиметрах от этого. Даже ощущаешь, как оно пахнет. Понимаете, о чем я?.. — Вреш улыбнулся. — А тут приятель наблюдает. Я вам скажу...

— А что насчет приятеля?

— Адреса, простите, нет. — Вреш покачал головой. — Но я знаю, кто он.

— И это?.. — быстро спросил Жако, наблюдая, как татуировщик вернулся на свое место и взял в руки газету, словно сказал все, что хотел.

— Его зовут Карно.

— А имя?

— Жан. Жан Карно. — Вреш устроился поудобней. — Его здесь регулярно встречаешь, знаете. Молодой парень. Но жесткий. Настоящий громила. Раньше нанимался вышибалой на Кур-Жюльен, потом переехал. Частный охранник. Что-то в этом роде. И еще устраивает всякие сомнительные дела. Хотите чего-нибудь, он достанет. Если цена подойдет. И на него всегда работает парочка девушек. Своего рода побочный приработок. Думаю, она была одной из них. Очень симпатичная... очень-очень сексуальная, понимаете?

— Что-нибудь еще?

Вреш немного подумал.

— Я помню, пока я работал, она говорила о каких-то снимках, которые сама сделала. Для Интернета, для порносайтов. Звучало так, словно это он все устроил. Она говорила так, как будто была ими очень довольна.

Жако потянулся за фото, взял его со стойки и положил в карман.

— А если бы мне нужно было найти этого Карно? С чего начать?

19

Кушо постоял в дверях. Его тело было словно поделено на две части светом и тенью. На коже лица и шеи все еще ощущалась высохшая соль от утреннего выезда с Рэссаком на «Плуто». Окунув пальцы в святую воду и подержав их там дольше, чем нужно, он посмотрел вперед, вдоль прохода к алтарю, обложенному камнем, и на окно с витражом, расположенное за ним. Затем он обтер пальцы о край сосуда и быстро приложил ко лбу и сердцу. Прохладная жидкость струйкой потекла между глаз прежде, чем он успел смахнуть ее ладонью.

Ощущение было приятным — эта насыщенность, стекающая с него, прокладывающая дорожку через соль. Властная. Властная и Богом данная.

Он поднес мокрые пальцы к губам, поцеловал костяшки и повернул налево, к боковому приделу. Подойдя к алтарю святой Матильды с его скромным алтарным покровом и прикрытой атласными занавесками исповедальной кабинкой, пристроенной сбоку, он преклонил колена, второй раз перекрестился и сел на одну из четырех предназначенных для пришедших покаяться скамеечек. Он находился там один. Ему был слышен шепот, доносящийся из-за занавески исповедальни, видны толстые лодыжки, приспущенные чулки и массивные коричневые туфли. Теперь недолго, подумал он, отодвинув коврик и опускаясь коленями на каменный пол. Закрыв глаза и сложив руки, он склонил голову в молитве.

Из всех известных ему церквей эта была любимой — с узким нефом спокойная каменная базилика в нескольких кварталах от порта Касиса. Какое одухотворенное покойное место, всегда думал он. Какое славное, мирное убежище. Колонны с фасками, уходящие в паутину простого ребристого свода, каменные полы, отполированные и блестящие, неподвижный, застоявшийся воздух, пронизанный ароматом коптящих свечей, горячего воска и ладана. Он мог сидеть там часами и делал это, когда Рэссак поручал ему что-то по-настоящему плохое, что-то глубоко проникающее и сжимающее душу.

17
{"b":"104451","o":1}