ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мэри! — закричал Лэнсинг, бросаясь навстречу. Через секунду она была в его объятиях, приникнув к нему всем телом. Слезы заливали ее лицо.

— Я нашла твою записку! Я спешила изо всех сил!

— Слава Богу, ты здесь! Слава Богу, ты нашлась!

— Хозяйка гостиницы передала мою записку?

— Она сказала, что записка была, но не смогла ее найти. Мы вместе искали, перерыли всю гостиницу, и все напрасно.

— Я написала, что иду в город и там встречу тебя. А потом я заблудилась в бедлендах. Я отклонилась от дороги, бродила там несколько дней, не зная, где нахожусь. А потом поднялась на холм и увидела город.

— Я начал искать тебя сразу после возвращения к поющей башне. Я нашел мертвую Сандру и…

— Она была уже мертва, когда я ушла. Я бы осталась, но появился Воющий. Он подходил все ближе и ближе, и я испугалась. Боже, как мне было страшно! Я решила искать убежища в гостинице. Воющий шел за мной по пятам. Я знала, что ты будешь искать меня в гостинице, но хозяйка выгнала меня. У меня ведь не было денег, и она не разрешила мне остаться. Я написала тебе записку и ушла. Воющий не появился, и все было хорошо, но тут я заблудилась.

— Теперь все в порядке, — сказал Лэнсинг, целуя ее. — Мы нашли друг друга. Мы вместе!

— А где Юргенс? Он с тобой?

— Он погиб. Он упал в Хаос.

— Хаос? Эдвард, чем же оказался Хаос?

— Я потом расскажу тебе. У нас будет много времени. Джоргенсон и Мелисса вернулись с запада, но потом решили остаться в лагере.

Мэри отступила от него на шаг.

— Эдвард… — сказала она.

— Да, моя дорогая?

— Мне кажется, я знаю ответ. Куб… Ответ был здесь. — Куб?

— Я только недавно сообразила. Меня просто осенило. Я даже не особенно задумывалась, как вдруг ответ пришел.

— Ответ? Ради Бога, Мэри!..

— Конечно, я не уверена, но мне кажется, я права. Помнишь те плоские камни, что мы нашли, — три камня, уходящих в песок? Нам еще пришлось их расчищать, те, что были засыпаны песком?

— Да, помню. Вчера на одном из них сидели картежники.

— Картежники? Но какое отношение они…

— Сейчас это не имеет значения. Что ты хотела сказать о камнях?

— А что, если это не единственные камни? Может быть, плиты образуют дорожку, ведущую к кубу. Точнее, три дорожки. Не могли ли они быть помещены туда, чтобы желающий мог безопасно добраться до куба? Расчет был на то, что песок скроет дорожки, их не будет видно.

— Ты хочешь сказать…

— Давай посмотрим, — предложила Мэри. — Можно срезать деревце или куст и использовать его в качестве метлы.

— Я займусь этим, — ответил Лэнсинг. — Тебе лучше оставаться на безопасном расстоянии.

— Хорошо, — кротко согласилась Мэри. — Но я буду рядом.

Они нашли подходящий куст и срезали его. Возвращаясь к песчаной полосе, окружающей куб, Мэри заметила:

— Столб с надписью, с той предупредительной надписью по-русски, упал. Ты ведь вбил его, а теперь он почти совсем засыпан песком.

— Кому-то очень хочется, — ответил Лэнсинг, — чтобы людям приходилось туго. Записки теряются, предупредительные надписи заносит песком, дорожки оказываются скрыты. С какого камня начнем?

— По-моему, это не имеет значения. Не выйдет с одним, возьмемся за другой.

— В том случае, если обнаружатся еще камни и дорожка. А что мы будем делать, когда доберемся до куба?

— Не знаю.

Лэнсинг осторожно подошел к концу каменной плиты и стал разметать песок. Под его импровизированной метлой показался следующий камень. Лэнсинг очистил и его.

— Ты права. Есть следующий камень. Почему раньше нам это не пришло в голову?

— Пробелы в рассуждениях, вызванные мрачными предчувствиями. Юргенс оказался изувечен, и нас напугало происшествие с генералом и пастором.

— Я до сих пор напуган.

Расчистив конец второй плиты, Лэнсинг перебрался на нее и смел песок с остальной ее части. Наклонившись вперед, он принялся разгребать песок в направлении, указанном двумя обнажившимися камнями. Появилась еще одна плита.

— Мощеная дорожка, — сказала Мэри. — Прямо к кубу.

— Что все-таки произойдет, когда мы туда доберемся?

— Тогда и узнаем.

— А если ничего не произойдет?

— Ну, по крайней мере, мы сделаем все, что от нас зависит.

— Правильно. Должен быть еще один камень, — сказал Лэнсинг, гадая, обнаружится ли впереди эта последняя плита. Было бы как раз в духе местных шутников проложить дорожку с недостающим последним звеном. Он продолжал мести. Из песка показалась последняя плита.

Мэри подошла ближе и встала рядом. Лэнсинг протянул руку и приложил ладонь к стене куба.

— Ничего нет. Я надеялся, что здесь может оказаться дверь. Ничего. Была бы дверь — или хотя бы шов. Здесь просто стена, и ничего больше.

— Нажми на нее, — предложила Мэри.

Лэнсинг нажал, и перед ними открылась дверь. Мэри и Лэнсинг быстро вошли; створка с шипением встала на место.

Глава 29

ОНИ ОКАЗАЛИСЬ в огромной комнате, залитой голубым светом. На стенах висели занавеси, а между ними окна — те части стен куба, что были без штор. Всюду стояла разнообразная мебель, а у двери в корзинке с мягкой обивкой, свернувшись калачиком, спал какой-то зверек. Он напоминал кошку.

— Эдвард, — произнесла Мэри, задыхаясь, — эти окна выходят на ту сторону, с которой мы пришли. Изнутри могли следить за нами — и теперь, и раньше.

— Одностороннее стекло, — ответил Лэнсинг. — Гость не видит ничего, но сам виден из комнаты.

— Это не стекло.

— Конечно, но принцип тот же.

— Они сидели здесь и смеялись над нами, пока мы пытались проникнуть внутрь.

Сначала комната показалась Мэри и Лэнсингу пустой. Потом Лэнсинг увидел их. На скамье в дальнем конце комнаты рядком сидели четверо картежников, сидели и ждали, обратив к пришедшим мертвенно-белые, похожие на черепа лица.

Лэнсинг сжал руку Мэри и показал на картежников. Мэри отшатнулась и прижалась к Лэнсингу.

— Они отвратительны. Неужели нам никуда не деться от них?

— Что-то они регулярно появляются в нашем поле зрения.

Лэнсинг обратил внимание, что занавеси были необычными. Они двигались — точнее, в движении были изображенные на них сцены. На солнце блестел ручей, и мелкие волны и водовороты, отмечавшие его путь по каменистому ложу, были настоящие, живые волны и водовороты, а не их искусное изображение. Ветерок шевелил ветви деревьев на берегу ручья; среди ветвей порхали птицы. Кролик, жевавший кустик клевера, прыгнул и принялся за другой кустик.

На другой занавеси девушки, закутанные в прозрачные покрывала, радостно танцевали на лесной поляне под звуки свирели пляшущего фавна. Тот высоко, но неуклюже прыгал, ударяя копытами по земле. Деревья, окружавшие поляну, огромные сказочные деревья качались в такт музыке, танцуя под звуки свирели.

— А почему бы нам не пересечь комнату и не узнать, чего они от нас хотят? — сказала Мэри.

— Если только они захотят с нами разговаривать. Мэри и Лэнсинг двинулись через комнату. Трудно оказалось преодолеть этот долгий путь под бесстрастными взглядами картежников. Если они и были людьми, то не умеющими улыбаться, не человечными людьми. Они неподвижно сидели в ряд, сложив руки на коленях, ничем не выдавая, что замечают хоть что-нибудь. Они были совершенно одинаковыми — четыре горошины в стручке, и трудно было Представить, что это четыре отдельные личности, а не нечто единое. Лэнсинг не знал, как их зовут. Он никогда не слышал их имен. Интересно, а есть ли у них имена, подумал Лэнсинг. Чтобы различать их, он мысленно снабдил их ярлычками — слева направо: А, В, С и D.

Мэри и Лэнсинг решительно преодолели расстояние, отделявшее их от картежников, и остановились от них футах в шести. Стояли и ждали, а картежникам, похоже, было вообще невдомек, что они здесь.

«Будь я проклят, если заговорю первым, — подумал Лэнсинг. — Буду стоять тут, пока они не заговорят сами. Я заставлю их говорить».

42
{"b":"104485","o":1}