ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Говард Уолдроп

Der Untergang des abendlandesmenschen

Рассказы Говарда Уолдропа наполнены образами современной американской культуры: рок-н-ролл, скверные фантастические фильмы, комиксы, реальные личности – все они тем или иным образом проникают в его уникально трагикомическую прозу.

Уолдроп родился в 1946 году на Миссисипи и с четырех лет живет в Техасе. Он заядлый рыбак. А также лауреат премии Небьюла и Всемирной премии фэнтези, автор романов «Техасско-израильская война 1999 года» (с Джейком Сондерсом), «Кости сухие», «Двенадцать напрягов», «Домой возврат есть» и «Поиск Тома Пердю».

Его неповторимые рассказы собраны в книгах «Возвращение домой», «Какой-какой Говард?», «Все о странных чудовищах недавнего прошлого», «Странные вещи ближним планом: Почти полный Говард Уолдроп», «Ночь черепах: Новые занятные рассказы», «Фабрики грез и радиокартины», «Последний прыжок Кастера и другие совместные сочинения» (с Э.Э.Джексоном, Ли Кеннеди, Джорджем Мартином, Джозефом Пумильей, Бадди Сандерсом, Брюсом Стерлингом и Стивеном Атли).

Следующий рассказ – это типичный Уолдроп…

Они скакали через мерцающий пейзаж под музыку органа.[1] Бронко Билли,[2] коренастый, как бывалый моряк, и Уильям С.,[3] высокий и гибкий, как сосна на ветру. Их лица, их лошади, окружающий пейзаж постепенно светлели: были сперва неразборчивыми, потом стали ясными и четкими, когда ковбои перевалили через хребет и начали спускаться в долину.

Перед ними зловеще темнел немецкий город Бремен.

Не считая органной и фортепьянной музыки, по всей Европе царила тишина.

В пещерах под Гранд-опера в Городе света призрак Эрик играл «Токкату и фугу», а мимо несла свои черные воды клоака.[4]

В Берлине спал сомнамбула Чезаре. Его наставник Калигари читал лекции в университете и ждал возможности натравить свое чудовище на мирных бюргеров.[5]

Также в Берлине доктор Мабузе умер и не мог больше править преступным миром.[6]

Но в Бремене…

В Бремене кто-то рыскал в ночи.

В города китайских яиц и кукол, во времена хлеба из отрубей и спичек по шесть миллионов дойчмарок за коробок явились Бронко Билли и Уильям С. Двое суток они провели в Седле, кони их были в мыле.

Они спешились и привязали коней к фонарю на Вильгельмштрассе.

– Как насчет промочить горло, Уильям С.? – спросил ковбой-коротышка. – У меня от этого чертового мерцания голова раскалывается.

В трех шагах от него Уильям С. драматически замер, покрутил головой и направился к дверям ближайшего гастхауза.[7]

В своем стетсоне и клетчатой рубашке Уильям С. напоминал потрепанное пугало или еще безбородого Абрахама Линкольна с детского рисунка. Глаза его были как блестящее стекло, сквозь которое будто просвечивало из глубины адское пламя.

Бронко Билли подтянул брюки. Он носил «левисы», выглядевшие на нем великоватыми, темный жилет, рубашку посветлее и большие кожаные чансы с тремя кисточками – у бедра, колена и лодыжки. Его шляпа казалась на три размера больше, чем надо.

В таверне все было мутно-серым, черным и ярко-белым. Плюс неизменное мерцание.

Они уселись за столик и принялись разглядывать посетителей. Бывшие солдаты в лохмотьях мундиров через семь лет после окончания Великой войны.[8] Безработные, зашедшие спустить последние несколько монет на пиво. В воздухе висел серый дым от трубок и дешевых сигарет.

Немногие заметили появление Уильяма С. и Бронко Билли.

Но двое заметили.

– Арапник! – сказал американский капитан, не снимая руки с плеча своего собутыльника сержанта.

– Чего? – спросил сержант, не снимая руки с плеча кельнерши.

– Гляди, кто там.

Сержант уставился в облако мерцающего серого дыма, окутывавшее ковбоев.

– Черт побери! – сказал он.

– Может, пошли подсядем? – спросил капитан.

– Вот уж &%#*! – выругался сержант. – Это же не наш фильм, ##%&сь оно все конем!

– Пожалуй, ты прав, – сказал капитан и снова стал потягивать вино.

– Помни, мой друг, – сказал Уильям С. после того, как официант принес им пиво, – что нет и не может быть отдыха в борьбе со злом.

– Ну да, да, но, Уильям С, мы же так далеко от дома. Уильям С. чиркнул спичкой, поднес ее к вересковой трубке, заправленной его любимой махоркой. Попыхал секунду-другую, затем глянул на своего спутника поверх кружки с откинутой крышкой.

– Мой дорогой Бронко Билли, – произнес он. – Не бывает «слишком далеко» для того, чтобы противостоять силам зла. Со здешней проблемой доктор Гелиоглабул сам управиться не смог, иначе он не стал бы вызывать нас.

– Ну да, но, Уильям С, моя задница стерта до крови после двух дней в седле. Надо хотя бы чуток соснуть, прежде чем встречаться с этим твоим доктором.

– Увы, мой друг, но в этом ты и ошибаешься, – проговорил высокий ковбой с ястребиным носом. – Потому что зло не спит никогда. В отличие от людей.

– Но я-то человек, – отозвался Бронко Билли. – Я бы сказал – давай придавим.

Тут в таверну вошел доктор Гелиоглабул.

Он был одет как горный проводник-тиролец – в ледерхозен,[9] шляпу с пером, горные ботинки и подтяжки. В руке он держал альпеншток, громко клацавший об пол при каждом шаге.

Пробившись через мерцающую темноту и дым, он встал перед столиком с двумя ковбоями. Уильям С. поднялся.

– Доктор… – начал он.

– Уленшпигель,[10] – перебил его тот, предостерегающе вскинув палец к губам.

Бронко Билли закатил глаза.

– Доктор Уленшпигель, познакомьтесь, пожалуйста, с моим помощником и хронистом, мистером Бронко Билли.

Доктор щелкнул каблуками.

– Присаживайтесь, – сказал Бронко Билли, ногой выпихнув из-под стола свободный табурет.

Доктор в своем опереточном наряде сел.

– Гелиоглабул, – прошептал Уильям С., – что это за дела?

– Мне пришлось явиться инкогнито. Есть… кое-кто, кому нельзя знать о моем здесь присутствии.

Бронко Билли перевел взгляд с доктора на Уильяма С. и обратно и снова закатил глаза.

– Значит, поднят зверь?[11] – поинтересовался Уильям С, и глаза его полыхнули пуще прежнего.

– Совершенно небывалый зверь, – ответил доктор.

– Понимаю, – сказал Уильям С. и затянулся трубкой; глаза его сузились. – Мориарти?

– Берите выше. По сравнению с этим злом Мориарти – жалкий щенок.

– Выше? – переспросил ковбой, сведя кончики пальцев домиком. – Не представляю, как такое возможно.

– Я тоже не представлял до прошлой недели, – произнес Гелиоглабул. – Но с тех пор город захлестнула волна кошмаров. По ночам улицы полны крыс, они наводняют дома. Когда стемнеет, в этой таверне не останется ни души. Люди запирают двери покрепче и молятся – в наш-то век. Они вернулись к старым предрассудкам.

– И с должным на то основанием? – спросил Уильям С.

– Неделю назад в гавань вошел корабль. На борту был один-единственный человек! – Доктор сделал драматическую паузу. Бронко Билли эффекта не оценил. – Экипаж, пассажиры – все пропали, – продолжил Гелиоглабул. – Оставался один лишь капитан, примотанный к штурвалу. И он был совершенно обескровлен!

вернуться

1

Характерное для старого кино мерцание объясняется скоростью проецирования картинки – 16 кадров в секунду; современные проекторы работают с частотой 24 кадра в секунду, обеспечивающей непрерывность изображения, причем шторка открывается дважды на кадр. Именно от слова «мерцание» (flicker) происходит старое разговорное название кинофильма – flick.

вернуться

2

Бронко Билли – ковбой, персонаж Гилберта М. Андерсена (Макс Аронсон, 1880–1971) – американского актера, режиссера, сценариста и продюсера, стоявшего у истоков жанра вестерна.

вернуться

3

Уильям С. – Уильям С. Харт (1864–1946) – знаменитый актер, режиссер, сценарист и продюсер, снимавшийся преимущественно в ранних вестернах (больше 70 фильмов в 1914–1925 гг.).

вернуться

4

Имеется в виду экранизация романа Гастона Леру «Призрак оперы» (1910), причем скорее не самая известная – фильм Руперта Джулиана 1925 г. с Лоном Чейни в главной роли, а предыдущая, немецкая, Эрнста Матрея с Нильсом Олафом Хриссандером (1916).

вернуться

5

Имеется в виду классика кинематографического экспрессионизма – фильм Роберта Вине «Кабинет доктора Калигари» (1920).

вернуться

6

Имеется в виду экспрессионистский триллер Фрица Ланга «Доктор Мабузе, игрок» (1922).

вернуться

7

Gasthaus (нем.) – гостиница, таверна.

вернуться

8

Великая война – так в 20—30-е гг. называли Первую мировую войну.

вернуться

9

Lederhosen (нем.) – кожаные штаны на помочах.

вернуться

10

Уленшпигель – Тиль Уленшпигель – герой нидерландских и немецких плутовских народных легенд XIV–XV вв., бродяга, плут и балагур.

вернуться

11

Значит, поднят зверь? – В русском переводе коронную фразу Шерлока Холмса «Game is afoot» принято передавать как «Игра началась» («Убийство в Эбби-Грейндж», пер. Л. Борового). Но у Конан Дойля здесь цитируется шекспировский «Генрих V» (акт III, сц. 1): «Стоите, вижу, вы, как своры гончих, / На травлю рвущиеся. Поднят зверь» (пер. Е. Бируковой).

1
{"b":"104750","o":1}