ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Давайте представим себе, что это поход как поход и ничего в нем не происходит особенного. Тогда, стало быть, половину денег надо будет отдать в общий котел, где их поделят на всех, на «Дубовом Борте» и «Лосе» ничего почти от них и не увидят; и после того, как отделены будут капитанам по десять долей за корабль и по две доли капитанам и кормщикам — за то, что они капитаны и кормщики, — и припомнено будет, кто пришел со своим оружием, а кому полдоли, потому что для него капитан расстарался на секиру, и шлем, и доспехи, — получится каждому в крайнем случае по мере серебра, а большею частью по две.

Получается — все равно это очень большие деньги. Гэвин пока о своих видах на пленника не обмолвился ни словом. Но с ним плавали люди и без того искушенные и способные оценить любого южанина на вес — на вес серебра, конечно. Кто-то из них предполагал себе в уме дороже, кто-то дешевле, но все где-то вокруг этих денег да около.

Что ж, нежданной удаче никто не обрадовался? То есть поначалу радость-то была. Но она словно бы и закончилась, после того как Гэвин, выспросив у кормщика о его пассажире все, что можно, сказал своим: «А ну, ребята, спустите-ка этих двоих в лодку — а то они, чего доброго, — тут он усмехнулся, — сами не сумеют — мимо борта промахнутся!» — и вернулся на «Дубовый Борт». Кангий отправился дальше, в Тель-Кору, — чего уж мелочиться, если такой куш, — а две «змеи» в другую сторону: пиратский капитан отдал несколько приказаний, непонятных бани Вилийасу, и независимо поднялся вслед за ним на корму; дверь каюты скрипнула, впустила Гэвина и закрылась, и всякую радость на корме «Дубового борта» как ножом отрезало.

Потому что из щели над дверью очень вскоре потянул теплый запах жира из зажженного светильника.

Каюта капитана — это не совсем каюта, как и шатер — уж никак не только его шатер. Обыкновенно получается из нее попросту склад самых ценных вещей на корабле, и, если подолгу не наведываться в гости к скупщикам, что помогают перевести эти ценности в серебро, поменьше занимающее места, — бывает она до того забита, что и не протиснешься. Но в этом походе то ли вещей одновременно и ценных, и объемистых не попадалось, то ли Гэвин их нарочно на «Лося» и «Черноногого» отдавал, — но у него всегда была возможность хотя бы войти туда. А уж тем более теперь, когда «Дубовый Борт» недавно побывал на Иллоне.

Но ведь мог же он, если уж не хотел вынести этот ларец с Метками на палубу, под дневное солнышко, хотя бы дверь открыть и впустить себе света! Ан нет. Он сидел там тратя жир и ветошь и отгородившись от всех.

Не так давно было время, когда Гэвин к этому ларцу старался не притрагиваться, оттого что ожидал увидеть худое и боялся увидеть худое. Теперь, с первого дня, как ушла за кормой под горизонт Кажвела, он заходил в каюту и раскрывал ларец всякий раз, когда удавалось улучить время, в час по разу, самое меньшее. Ему не надо было проверять, куда идут корабли четырнадцати Меток из шестнадцати, что были там, он и без того знал — куда. Поэтому он просто смотрел. Когда на палубе он не был нужен, он уходил в каюту и сидел часами над раскрытым ларцом, закаменев.

Почти весь вчерашний день ветер выгибал волну, ливень молотил с разных сторон, люди на «Дубовом Борте» разложили даже костер впереди мачты и, затянув корабль чуть ли не от носа до кормы одним — вроде бы — сплошным шатром, грелись как могли, а Гэвин был в каюте, и из щели над ее дверью тянул чуть заметный горячий запашок, уже ненавистный на «змее» всем и каждому.

Раза два случалось, что в такие минуты в каюту заходили, чтоб позвать его по какой-нибудь надобности. Гэвин не удивлялся и не злился; но в третий раз сигнальщик — звали его Агли, — когда ему пришлось делать это, предпочел крикнуть через дверь. Смотреть на это страшнобыло, вот что. Так вот, бани Вилийас этого запаха, конечно же, не почувствовал. Однако почувствовал его Фаги, кормщик, и сигнальщик Агли, спускаясь с «боевой кормы» после того, как вышвырнул в небо несколько возгласов рога («Лось» был достаточно далеко, чтоб переговариваться голосом). Учуяв этот запах, едва сумел не выругаться и мгновение спустя, мимоходом, одарил бани Вилийаса таким взглядом, который едва не пробил неколебимую стену его уверенности в том, что ничего очень уж плохого случиться с ним не может.

Эта уверенность не была особенно разумной или осознанной. И с ним не могло случиться ч е г о — н и б у д ь даже не потому, что ничего не случается с плантаторами и ликторами — увы, случается, тем более с ликторами, купившими эту должность в нынешние времена. И не потому, что ничего не случается с людьми из клича Кайнуви — скажем, год назад один из его родичей, двоюродный брат и одновременно свояк, оказался вызван в столицу, как это нынче делается: рескрипт «Земледельческим общинам и горестным жалобам их внимая…», и обвиняют тебя в захвате земли у общин под лишайниковые плантации. А как ее не захватывать? Плантации расширять надо или нет? Дерут с тебя штраф, и потом пользуешься этой землей уже вроде бы и по закону.

Но с родичем бани Вилийаса получилось другое. То ли у Претави зуб на него имелся, то ли подозрения — в обвинении выскочила захваченная земля какого-то деревенского храма, а стало быть, — тоже так, как это обычно нынче делается, — нарушение уже Священных законов, суд, четвертование, конфискация. Влияние и могущество партии «хиджарез» могут помочь против многого, но не против Священных законов и воющей толпы, которая ненавидит всех плантаторов разом и хохочет от радости, когда Претави швыряют ей на головы.

Бани Вилийас купил себе звание диктора восемь лет назад, и как раз, когда семилетний срок вышел, семья Кайнуви получила отказ на требование о выдаче тела родственника и надела траур. И бани Вилийас заплатил за ликторство еще на семь лет, оттого что считал бы себя трусом, если б не заплатил.

Из чего сразу видно, что он был за человек. Уверенность, с которой он смотрел на свое прошедшее, настоящее и будущее, была точь-в-точь как уверенность ребенка в том, что он бессмертен. Или, скажем, уверенность дикого демона, что он делает именно то, что должен делать, и не может делать ничего другого.

Поэтому, натолкнувшись на взгляд Агли, достойный бани Вилийас довольно быстро оправился и сказал себе, что это просто у него разыгралось воображение.

Ничего удивительного — эти странные, непостижимые светлые глаза северян на всякого обычного человека наводят жуть, и поскольку говорил он все это себе, имея перед очами серо-зеленые холодные гребни волн, к которым, содрогнувшись в душе от взгляда северянина, отвернулся, — то поверить было гораздо легче.

В самом деле, даже самый образованный человек не может удержать свое воображение, когда оно принимается подсовывать ему всякие старушечьи басни. Мол, каждая досочка на этих кораблях пропитана кровью, и паруса на них сотканы не из льна, а из человеческих кишок, мертвецы, разрубленные на куски, здесь оживают, срастаются на глазах и снова берут в руки страшные свои секиры, а кое-кто говорил, мол, на этих кораблях и плавают одни лишь мертвецы.

Бани Вилийас в простоте души почитал себя образованным человеком, между тем как он лишь иной раз почитывал что-нибудь от скуки. Сейчас он припоминал все «описания путешествий», которые держал в руках когда-нибудь, хотя и прежде сомневался, не думали ли авторы их больше о занимательности, нежели о том, чтоб их пираты, течения, кораблекрушения и дикарские острова похожи были на настоящие; и, однако же, в любом случае там повествовалось о путниках, которым удавалось в конце концов пройти через все эти опасности, и бани Вилийас предпочел убедить свое воображение, что россказни досужих писак ближе к истине, чем россказни досужих болтунов, тем более что ни одного ожившего мертвеца он пока здесь не видел. Это было не слишком сложно — воображение у бани Вилийаса было небогатое. И все-таки он не стремился оборачиваться и воспринимать реальность пиратской палубы у себя за спиной.

— Обчистят они нас, господин, ох и обчистят, — вздохнул его раб, тоже глядя на море, только на море с другой стороны палубы, оглядываясь через плечо. Там бежал в Тель-Кору крошечный кангий. Это уж понятно — чего ждать, коли пираты не хотят мелочиться.

63
{"b":"10481","o":1}