ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

6

Вопрос о том, где будет спать Флоренс, не произносился вслух, но постоянно витал в воздухе.

Флоренс приняла душ, вышла на увитую плющом веранду и села рядом с Мейсоном на скамью. Какое-то время они молча слушали шорох прибоя, вдыхали аромат душистого табака… С каждой минутой у нее становилось все спокойнее на душе.

Во двор забрела соседская черная кошка и направилась прямо к Мейсону. Она запрыгнула к нему на колени и подставила мордочку, требуя ласк. Флоренс смотрела, как он гладит ее, слушала, как он ласково с ней разговаривает, и поражалась столь удивительной метаморфозе. И куда только подевалась его грубость!

– Почему вы не любите женщин? – отважилась спросить Флоренс. – Вас кто-то обидел?

Мейсон перестал гладить кошку и покосился на Флоренс с таким видом, словно она заговорила на чужом языке.

– А кто вам сказал, что я не люблю женщин?

– Никто. – Флоренс опустила глаза. – Да это и так видно.

Он снова стал гладить кошку.

– Не знаю, что уж там вам видно, – резко ответил он, – только я против женщин ничего не имею. Вам показалось.

– Все понятно. Не хотите – не рассказывайте.

– О чем это вы? – с притворным удивлением спросил он.

– Все о том же. Мне любопытно, почему вы сторонитесь женщин.

Мейсон молча уставился на нее, и Флоренс испугалась, что хватила через край. Она собралась извиниться, но он тихо сказал:

– Ее звали Джулия. Только она меня не обижала. Она умерла.

– Извините! – смущенно буркнула Флоренс. Ну, кто ее тянул за язык! – Я не знала…

– Это было пять лет назад. – Кошка спрыгнула с коленей и с достоинством удалилась. – А вы кого больше любите: кошек или собак?

– Что? – Флоренс растерялась от столь внезапной смены темы разговора. Она думала о Джулии и о том, что ее смерть превратила Мейсона в отшельника. Неудивительно, что он сменил тему, а ей не стоит совать нос в чужие дела. Но все-таки жутко интересно, что между ними было… – Пожалуй, больше кошек, – не сразу ответила она. – Сколько себя помню, у меня всегда была кошка, а то и две… А вы?

– Я никого не люблю, – спокойно сказал он. – Не хочу брать на себя ответственность за чужую жизнь. Читали «Маленького принца»? Мы все в ответе за тех, кого приручили.

Флоренс усмехнулась и, подтянув под себя ноги, обхватила колени руками.

– Ловко вы подводите подо все базу! Нет бы прямо сказать: с домашними животными много хлопот. Вот что значит юрист! Ну, прямо задавили интеллектом…

– Не прибедняйтесь! – Мейсон не мог сдержать улыбки. – Вас не задавишь.

– Интересно, а в детстве вы тоже так разговаривали? – И Флоренс передразнила его высокопарным тоном: – Миссис Смит, с прискорбием должен сообщить вам, что ваша просьба о предоставлении моей домашней работы не может быть удовлетворена. Вышеупомянутый документ стал жертвой чрезмерной страсти к жеванию моего четвероногого питомца.

Мейсон рассмеялся.

– Увы! В детстве я не был столь велеречив. Дело в том, что большую часть юных дней я провел на пляже, загорая и плавая, или в кино, глядя на жизнь, куда более интересную, чем моя. Вот оно в чем дело! – думала Флоренс. Еще один ключик к его сдержанности и отчужденности.

– А я тоже проводила уйму времени на улице. Иной раз забегала домой, чтобы поесть и принять душ.

– Только вы никогда ни в чем не нуждались. Да и теперь вам не приходится зарабатывать себе на жизнь.

– Откуда вы знаете? – Флоренс возмущенно выпрямилась. – К вашему сведению, я дипломированный художник и вот уже десять лет занимаюсь иллюстрациями к детским книгам.

– Вот как! – Мейсон не мог скрыть удивления. – Не ожидал…

– А вы многого обо мне не знаете, – многозначительно заметила она. – Как говорится, внешность обманчива…

– Не могу не согласиться. Буду держать ухо востро, – отшутился Мейсон. – Под овечьей шкурой скрывается страшный серый волк?

– Я серьезно. Терпеть не могу, когда вы называете меня капризной светской дамочкой и говорите, что я вернусь к Стэнли.

Мейсон молча смотрел на Флоренс. Он так и не разобрался, что она представляет собой на самом деле. Сначала он считал ее психопаткой, сбежавшей из-под венца из блажи или чтобы привлечь к себе внимание. Теперь он так не думал. Флоренс постоянно удивляла его. Чем лучше он ее узнавал, тем больше убеждался: она гораздо интереснее и глубже, чем ему показалось вначале. И если он доберется до сути и выяснит, по какой причине расстроилась ее свадьба, то узнает, какая же она на самом деле. По неясной ему самому причине Мейсону очень хотелось это узнать.

– А почему вы сбежали со свадьбы? – наконец прервал он молчание. – Чем вам не угодил старина Стэнли?

Флоренс откинулась на спинку скамьи и подняла глаза на звездное небо.

– Я же говорила… Просто я увидела, какой он в привычной обстановке, у себя дома. И он оказался совершенно другим человеком.

– Вы хотите сказать, что у вас в гостях он был неотразим?

– Ну, не совсем так… – не сразу ответила Флоренс. – Я знала, что Стэнли далек от совершенства. Но ведь идеальных людей нет. – Она развела руками. – У вас тоже есть недостатки.

– Не спорю. Однако вы собирались выйти за него замуж. Почему?

Флоренс хохотнула:

– Вы не поверите.

– Ну а все-таки? – настаивал Мейсон.

Она повернулась к нему, чтобы разглядеть в сгущающихся сумерках выражение его глаз.

– Потому что он сделал мне предложение.

Мейсон недоверчиво вскинул брови.

– Вы что, хотите сказать, что до этого никто и никогда не делал вам предложения?

– Ну почему! Делали… Но давно. А в последнее время нет.

Мейсон смотрел на нее во все глаза. Иногда он совершенно не понимал женщин.

– То есть вы решили, что нужно держаться за Стэнли. На случай, если другие соискатели так и не появятся. Так?

Флоренс выдавила улыбку.

– Ну да…

У Мейсона был такой вид, словно он проглотил что-то несъедобное.

– И какой женой вы собирались стать?

Флоренс сомневалась, стоит ли откровенничать с Мейсоном. Она не привыкла раскрывать душу. Но в этом сдержанном мрачноватом человеке есть нечто такое, что внушает доверие. И потом он честен с ней. Не подслащивает пилюли, а называет вещи своими именами. И в то же время не отнимает у нее права на собственное мнение, даже если оно ему не нравится.

Флоренс к таким отношениям не привыкла. Люди ее круга предпочитают не говорить правду, надеясь, что все как-нибудь утрясется само собой. И не имеют обыкновения считаться с мнением собеседника.

Мейсон совсем другой, и именно этим он ей нравится. Она чувствовала: он уважает ее как личность. И решила не уклоняться от ответа:

– Странный вопрос! Разумеется, хорошей… Я же говорила: Стэнли мне нравился. Я знала его с детства, и мне казалось, я вижу его на сквозь.

Флоренс отвернулась и посмотрела на лунную дорожку на черной глади залива.

– На вечный праздник я не рассчитывала, но надеялась, что будем жить как все… Я бы занималась воспитанием детей, Стэнли играл бы в гольф… Вместе путешествовали бы… – Она порывисто повернулась липом к Мейсону. – Господи, ну что тут непонятного? Мне уже тридцать, и я хочу иметь семью. В таком возрасте начинаешь понимать, что жизнь проходит. – Она помолчала. – Дело в том, что я никогда по-настоящему не влюблялась, хотя честно старалась. Лет этак пятнадцать… – Она тяжко вздохнула. – В общем, я решила остановиться на том, что есть. Понимаете?

Мейсон промолчал.

Стало совсем темно, и Флоренс с трудом различала его лицо. Она коснулась его руки и повторила:

– Понимаете? – Для нее было очень важно, чтобы он ее понял.

– Тогда почему вы вдруг передумали? – спросил он.

Флоренс убрала руку.

– Сначала все было прекрасно. Я приехала пару недель назад. И сразу влюбилась в Шотландию. После сутолоки Лондона оказаться среди всей этой первозданной красоты… Тут и время идет по-другому… – Она перевела дыхание. – А поместье Мак-Килаков просто сказка! Мне казалось, что я попала в другое измерение, на пару столетий назад. Первые дни я была так счастлива! Ходила как во сне…

17
{"b":"104932","o":1}