ЛитМир - Электронная Библиотека

– А вы не боитесь, что капитан Блинк уступит товар другому покупателю, по более выгодной для себя цене? Ведь фактическим владельцем шелка пока является он. В котором же часу состоится завтра эта сделка? Вы не опасаетесь ее проспать?

– В десять ровно, – ответил Шарлемань – Однако раньше, чем без четверти одиннадцать я в доке не объявлюсь. – Он самодовольно ухмыльнулся.

– Гениальный план! Я, кажется, поняла его суть. Вы хотите вынудить его снизить цену, ведь его матросы станут роптать из-за непредвиденной задержки и даже могут взяться за ножи, – продолжала строить догадки она.

– До кровопролития дело не дойдет, – уверенно заявил Шарлемань. – В самый критический момент объявлюсь я и предложу капитану уступить мне всю партию шелка за низкую цену. Он будет вынужден согласиться.

– И часто вам удается проворачивать подобные аферы? – с восхищением глядя на него, спросила Сарала, потрясенная его дальновидностью, напористостью и самоуверенностью – качествами, которые, прежде всего, ценят в мужчине все дамы.

– Постоянно! – с гордостью заявил Шарлемань, довольный произведенным на нее впечатлением. – В отличие от меня Себастьян рисковать не любит, он предпочитает получить пусть и небольшую, но верную выгоду, мне же нужно обязательно сорвать крупный куш. А тут уж не обойтись без риска.

– Вы совершенно правы, милорд! – воскликнула Сарала. – Вот теперь я окончательно убедилась в том, что мама не случайно назвала вас в честь императора Карла Великого.

Будь Шарлемань женщиной, он бы, пожалуй, покраснел от этого комплимента, но одних только лестных слов в свой адрес ему было мало, ему хотелось услышать от собеседницы что-нибудь, свидетельствующее о ее уме. Пока же он утешался видом ее несомненных внешних достоинств – гибкого стана, высокой груди, смуглого от загара лица со сверкающими, подобно изумрудам глазами и прочими подробностями, которые рисовало ему разыгравшееся воображение.

Особо заумных речей он, честно говоря, услышать от нее и не ожидал, как и вообще от всех женщин, за исключением своей сестры Элеоноры, наделенной как красотой, так и умом. Он взял себе за правило не заводить с красавицами серьезных романов и удовлетворялся кратковременными интимными отношениями, о которых вскоре забывал.

Однако для индийской прелестницы Шарлемань был готов сделать исключение и уделить ей чуточку больше времени и внимания, если только она проявит к коммерции неподдельный интерес и выкажет деловую хватку. К сожалению, Сарала не пошла дальше общих восторженных фраз, а потому, увы, его планы сужались до узких рамок развлечений с ней в будуаре.

Когда вальс закончился, Шарлемань проводил Саралу, по ее просьбе, до закусочных столов. Раскрасневшаяся после стремительного танца, она выглядела совершенно обольстительно в своем броском наряде. Мужчины провожали ее плотоядными взглядами, дамы же перешептывались между собой, обмахиваясь веерами, очевидно, гадая, кто она такая. Шарлемань ликовал.

Расставаться с ней, не договорившись о новой встрече, ему не хотелось, несмотря на то, что определенного мнения о ее умственных способностях у него так и не сложилось.

Его следующая дама, в карту которой он записался на контрданс, бросала на него негодующие взгляды и переступала с ноги на ногу, как застоявшаяся в стойле кобылица. Притворившись, что он этого не видит, Шарлемань тихо спросил у Саралы:

– Очевидно, в Лондоне вы проживаете в семейной резиденции Карлайл-Хаус?

– Вы угадали, – ответила она, потупившись.

– Вы позволите мне навестить вас там?

– Возможно, – уклончиво ответила она. Партнерша Шарлеманя по контрдансу кашлянула в кулачок.

Он учтиво поклонился Сарале и, поцеловав ей руку, шепнул:

– До скорой встречи!

Она зарделась, словно маков цвет, и кивнула ему.

Танцуя неторопливый контрданс, Шарлемань с удовлетворением отметил, что никто не пригласил на этот танец Саралу, и сделал из этого вывод, что она не солгала, сказав ему, что в Лондоне у нее пока еще нет знакомых. Да и горделивый вид отпугивал от нее ловеласов, она походила на знающую себе цену добропорядочную юную леди, а не на притворщицу, рассчитывающую завлечь в свои сети состоятельного кавалера, падкого на дамские прелести.

И вновь чресла Шарлеманя пронзила молния, рассыпавшись искрами по бедрам. Следующим партнершам он был вынужден отказать и, чтобы немного остыть, вышел на балкон.

Аромат пряностей, источаемый шелковистой кожей Саралы, щекотал ему ноздри и порождал в его взбудораженном мозгу неуместные эротические фантазии, которые вытесняли на задний план мысли о завтрашней сделке.

К нему внезапно подошел Себастьян и спросил:

– Надеюсь, ты не ожидаешь, пока я зарезервирую для тебя следующий танец, чтобы, наконец, услышать ответ на свой вопрос?

Шарлемань расхохотался, оценив его шутку.

– Задержись ты дома на пять минут, я бы все-таки добрался до тебя, шельмец! – Себастьян укоризненно покачал головой.

– Разве я давал повод считать, что нуждаюсь в твоем одобрении любого своего коммерческого начинания? – Шарлемань вскинул бровь.

– Дорогой брат, я не сомневаюсь в твоих деловых качествах, – заверил его герцог, – Ты превосходный делец и способен принимать решения самостоятельно. Признаться, меня изрядно утомил Закери, он замучил меня просьбами помочь ему составить программу разведения крупного рогатого скота в нашем имении. О других родственниках я вообще не желаю вспоминать, они не идут с тобой ни в какое сравнение.

– Выходит, я твой любимчик? – Шарлемань ухмыльнулся. – Естественно, на первом месте твоя дочь. Как поживают ее пони? Уже дали приплод? Как назвали жеребят?

– Тебе бы все зубоскалить! Впрочем, и чувством юмора ты тоже наделен. Однако давай перейдем к деловому разговору. Введи меня в курс этой сделки с китайским шелком.

– Пока рассказывать особенно нечего, – пожав плечами, сказал Шарлемань. – Разве только то, что завтра в одиннадцать утра я стану удачливым обладателем пятисот рулонов отменной китайской ткани. – Он самодовольно вскинул подбородок.

– Заранее поздравляю тебя, мой дорогой брат. Однако вынужден отметить, что я был обескуражен твоим внезапным исчезновением из дома. А не выпить ли нам за твою удачу по бокалу портвейна? – Герцог обнял его за плечи.

– С удовольствием! – ответил Шарлемань.

Но думал он при этом не столько о своем успехе, в котором уже не сомневался, а о многообещающем знакомстве с индийской красавицей Саралой, за здоровье которой был намерен выпить этим вечером бокал вина, а завтра утром – чашку чаю с корицей.

Глава 2

– Как же прикажешь все это понимать, Блинк? Что значит «шелк уже продан»?

Заметно побледневший Питер Блинк откинулся на спинку кресла и, запинаясь, объяснил:

– Один неизвестный мне господин сообщил, что вы раздумали покупать мой товар. И вызвался приобрести всю партию сам. Вот я и продал ему шелк.

– Какой еще господин? – гневно спросил Шарлемань, наливаясь кровью. – Я требую объяснений!

Он сжал пальцы в кулак, готовый в сердцах поколотить капитана судна «Непокорный».

– Да тот самый, с которым вы наверняка разминулись, пока шли сюда. Вид у него вполне респектабельный. Откуда же мне было знать, что он обманщик?

Хорошенькое дело! Шарлемань выругался и пулей выскочил из конторы Блинка на складе заморских товаров. Яркий свет, ударивший в глаза, заставил незадачливого дельца прищуриться. Приставив ладонь козырьком ко лбу, он стал озираться по сторонам, высматривая незнакомца, одетого в темный мешковатый костюм и с саквояжем в руке.

Увидев его наконец, Шарлемань заскрежетал зубами и быстро пошел следом, готовый объяснить этому мошеннику, что обманывать Гриффинов опасно. Моряки и грузчики переносили рулоны шелка из амбара в крытую повозку. Высокий незнакомец, за которым наблюдал Шарлемань, остановился возле стоявшей рядом с грузовыми повозками кареты и постучал в ее окошко. Оттуда к нему протянулась дамская ручка и, взяв у мужчины бумаги, вновь исчезла. Сгорая от нетерпения выяснить, кто же именно увел у него из-под носа лакомый кусок, Шарлемань ускорил шаг.

4
{"b":"105","o":1}