ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вы могли бы опознать Чердынцева? — неожиданно в лоб спросил Сергей Николаевич.

— Конечно. У меня память, как у слона.

— А что, у слонов хорошая память?

— Особенно на обиды… Однажды после выступления в цирке обидели слона… Простите, я вас не задержу рассказом?

— Если можно, лучше в следующий раз, я, к сожалению, сегодня очень занят. Так что же насчет нашего общего знакомого?

— Я сказал, что смогу его опознать.

Рубинчика немного огорчила вежливая сдержанность собеседника.

— Давайте попытаемся, Марк Владимирович, еще раз восстановить подробный портрет вашего рижского знакомца.

— Он высокий. Так примерно метр девяносто. Светло-русые волосы, зачесанные на пробор… Серо-голубые глаза. Широкоплечий.

Сергей Николаевич, слушая, достал из пухлой коричневой папки какой-то отпечатанный на машинке листок и пробежал его глазами.

— Очень сильный, — продолжал Марк. — Он сказал, что тренируется ежедневно по системе «Атлас». Меня это, кстати, сразу же удивило… На скуле шрам…

«Малозаметный после пластической операции шрам ранения в автомобильной катастрофе», — прочел про себя Сергей Николаевич.

— На руке у него с тыльной стороны, — продолжал Марк, — между большим и указательным пальцем родинка.

— Родинка? — заинтересовался Сергей Николаевич.

— Он, кстати, сказал, что она у них фамильная, у отца была и у деда.

— Странно. Какого она цвета?

— Темно-коричневого.

— Вы могли бы его узнать в толпе?

— Сразу же.

— Хорошо, товарищ Рубинчик. Пока что у меня все.. Прошу вас о нашем разговоре никому не говорить. Какие ваши ближайшие планы? В отпуск не собираетесь?

— Я его уже отгулял зимой.

— Тем лучше. Если вы нам понадобитесь, сообщим. Возражений нет? — Сергей Николаевич улыбнулся.

— Готов соответствовать, — напыжился Марк.

— До свидания!

Марк скис сразу же после того, как за ним закрылась дверь комитета. Возможно, сказалось нервное напряжение утра: первая операция, серьезный разговор в серьезном доме, перепады в настроении от зажатости к раскованности.

Он так до конца и не понял, кем был тот странный и страшный парень. Неужели шпион, диверсант? Тогда почему он его не убил?

Он мог бы пойти пообедать в «Арагви» — там и в июле всегда прохладно: подвал с мраморными стенами.

В «Арагви» шашлыки на ребрышках, цыплята табака, нежное сациви из кур или индейки в ореховом соусе, тонкий, лимонного цвета подогретый сыр сулгуни, розовая фасоль — лоби и множество восточных трав соусов, специй.

Он мог бы пойти обедать в кафе «Националь» стоило ему только показаться в дверях, и знакомый официант уже заказал бы для него отменную вырезку, поджарил бы из тонких ломтей хлеба тостики, а потом принес пахучий кофе с плотной светло-коричневой корочкой пенки.

Но он пошел обедать в «Берлин» — и не из-за карпов, плавающих до срока в бассейне, — укажи официанту любого, и он — твой, — не из-за зеркальных стен и зеркального потолка…

Он как-то был здесь с Тоней в шесть вечера. Это «ничейное» время, затишье перед вечерним приемом гостей. Тогда здесь было пусто, тихо.

Тоня отражалась во всех зеркалах, рядом в бассейне плескались карпы, официант дремал в углу. Даже длинный, просиженный, неудобный диван старомодно огороженной кабинки показался ему тогда воплощением уюта.

На этот раз в ресторане было много народу.

Едва он сел, как за его спиной послышался чей-то знакомый голос:

— «Ах, оставьте ненужные споры»… В горы нужно идти, в горы. Только там, на большой высоте…

Он сразу узнал, кому принадлежит эта фраза, и поэтому обернулся.

— Привет Рубинчику! — крикнул ему Вася.

— Привет Снежному Человеку. Здравствуйте, Инга.

Инга приветливо поздоровалась с ним.

— Вы одни? — спросила она.

— Как видите.

— Отставка? — с искренним сочувствием спросила Инга.

— Пока, слава богу, нет.

— Садись с нами, Марк! — пригласил его Вася. — Мы празднуем отпуск юного друга — гардемарина.

— Спасибо! Вы ведь уже пьете кофе.

— А может, все вместе махнем в Серебряный бор? — предложила Инга.

— Спасибо, я сегодня занят.

Она с сожалением развела руками и тут же «отключилась».

К нему подошел официант.

— К вам можно посадить человека?

— Пожалуйста.

— Что будем заказывать?

— Двести грамм «Юбилейной», натуральную селедочку, грибы есть?

— Маринованные.

— Не нужно…

— Огурцы, помидоры? — предложил официант.

— Натуральные.

— Заливную осетринку?

— Вареную с хреном. И карпа в сметане.

— Целого?

— Если он небольшой… И бутылку холодного боржоми…

Официант поправил на столе бокал, рюмочку, передвинул с места на место прибор, помахал белоснежной салфеткой по крахмальной скатерти и удалился.

Высокий плечистый человек с бритым черепом, в безукоризненно сшитом серо-голубом «тропикале» подошел к столу и в полупоклоне, наклонив вперед голову, по-немецки спросил:

— Не побеспокою?

— Пожалуйста, — сказал он.

Бритоголовый сел, положил ногу на ногу и на чудовищном русском языке непринужденно сделал заказ — коньяк, лимон, кофе.

После этого он с приветливым любопытством посмотрел на своего соседа. Сосед, видимо, пришелся ему по душе: молодой сероглазый парень с медицинским значком на лацкане пиджака.

— О, доктор?! — уважительно сказал бритоголовый.

— Да.

— Вундербар! — воскликнул бритоголовый. — А куда пропал кельнер?

Официант принес водку и коньяк, наполнил рюмки.

— Мир-дружба, — осклабился бритоголовый.

— Фриден-фройндшафт, — отозвался сосед.

— О, вы говорить немецки? — обрадовался бритоголовый.

— Зер вениг.

— Вундербар! Я немножко русский, вы немножко немецкий. Мы будем поискать общий язык.

— Меня зовут Марк Рубинчик. А вы кто?

— Их бин Франк Рунке. Швейцария. Я есть очень богатый человек. Капиталист, — бритоголовый захохотал. — Прогрессивный капиталист. Вы богатый человек, герр Рубинчик?

— Нет. У нас нет богатых в вашем понимании.

— О, я! — сочувственно воскликнул Рунке и закручинился. — О, я, я, я… — Потом он вдруг встрепенулся и посмотрел своему соседу прямо в глаза. — Вы счастливый человек, герр Рубинчик.

— Почему вы так решили?

— Ваши дела идут зер гут.

— А ваши?

— О, мои дела — прима! Колоссаль! — Бритоголовый помахал рукой.

Он опорожнил рюмку, встал, поклонился «герру Рубинчику», мимикой и жестами сказал ему примерно следующее: «Не нужно быть таким мрачным, выше голову, выше, хох, хох!» — и зашагал к выходу.

«Герр Рубинчик» исподлобья посмотрел ему вслед.

— А вот и карпик наш, — пропел официант, — пальчики оближете, молодой человек.

Проносясь взад-вперед по залу, официант огорченно замечал, что клиент, сделавший такой толковый заказ, ест быстро, как у стойки автомата, не замечая вкуса божественного карпа. Впрочем, настроение его улучшилось, когда клиент, быстро разделавшись с обедом, встал и на ходу расплатился.

«Герр Рубинчик» вышел из ресторана, прошел метров двести вниз по Пушечной, завернул за угол большого универмага «Детский мир» и на стоянке такси увидел высоченную фигуру бритоголового.

Они вместе сели в свободную машину.

Когда они, расплатившись с шофером, вышли у Крымского моста, бритоголовый вынул из кармана маленький транзисторный приемник в кожаном футляре.

Внешне он ничем не отличался от других транзисторов типа «Хитачи» или «Сони», но на самом деле у него было совершенно другое назначение.

Бритоголовый включил его, поерзал по шкале рычажком настройки, прошел несколько шагов и выключил.

— Все в порядке, — сказал он. — Теперь можно разговаривать. Здравствуй, Джин.

— Здравствуй, Лот! И пошел ты к черту!

— Страшно рад тебя видеть, малыш.

Джин промолчал.

— А ты, я вижу, мне не очень-то рад. — Лот зорко взглянул на Джина.

122
{"b":"10506","o":1}