ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Одну минуту! — властно остановил его Горакс. — Будьте добры, расскажите нам в двух словах, над чем вы работаете.

— Рассказать? — удивился тот. — Право, не знаю. Это совершенно секретно. Боюсь, что я не смогу…

— Сможете, сможете! — весело заверил его Горакс — Я заместитель полковника Шнабеля. Стреляйте!

— Стрелять? Кого стрелять?

— В смысле «выкладывайте».

— Видите ли, это сложная проблема.[55] Дело в том, что клопы обладают феноменальным чутьем. Вот мы и решили использовать это чутье в военных целях. Мы создали аппарат, в который помещается целая рота голодных клопов. Перед ними в аппарате лабиринт. Представьте себе джунгли Вьетнама, идет рота наших ребят. Как уберечься от засады Вьетконга? Да с помощью клопов! Идущий впереди роты в головном дозоре разведчик действует нашим аппаратом с клопами как миноискателем, наблюдая за поведением клопов сверху, сквозь специальное окошечко. Как только клопы учуют залегших в засаде партизан, они тут же поползут по лабиринту, нарушая напряжение электромагнитного поля, что и фиксирует датчик, точно указывая направление засады. Остается лишь обрушить шквал огня на ничего не подозревающих партизан, чтобы расчистить дорогу. Аппарат дешев, прост в конструкции и безотказен в действии.

— Но почему ваши клопы реагируют только на вьетнамцев, — спросил Горакс, — а не на янки? Может быть, это вьетнамские клопы?

— Нет, — глубокомысленно ответил ученый, — клопы не знают национальных различий. Дело в том, что в нашем аппарате они изолированы от американцев, аппарат нацелен дулом на противника. К тому же американцы спрыснуты антиклопином диэтилтолуамидом. А сейчас прошу извинить меня: я спешу на важную конференцию.

— Все истинно гениальные изобретения, — заметил с улыбкой мистер Горакс, глядя вслед ученому, — в основе своей просты как дважды два.

Ученый обернулся на ходу и крикнул:

— Подумайте о том, скольких наших ребят спасут мои клопы!

— А где вы их берете? — спросил Горакс. — В Гарлеме?

Но ученый уже не слышал, завернул за угол коридора.

— Ну и ну! — сказал Джин. — Я слышал, что во Вьетнаме воюют слоны, возя солдат по джунглям но чтобы воевали клопы — этого я еще никогда не слышал!

— Наполеон не поверил в пароход, который дал бы ему возможность завоевать Англию, — с улыбкой сказал Горакс, — а Гитлер не верил в ракеты. Думаю, что клопы не единственная надежда наших войск во Вьетнаме. Кстати, некоторые из этих ученых получают больше, чем директор «фирмы», которому платят тридцать тысяч в год. Заглянем-ка наугад за эту дверь!

Горакс постучался и, услышав чье-то «войдите», потянул за ручку. Дверь отворилась, и они вошли в небольшой кабинет, заваленный бумагами, книгами и радиоаппаратурой. В углу стояла индийская ситара. В кабинете находился один человек, длинноволосый и бородатый.

— Хэлло! — приветствовал мистер Горакс. — Мы, кажется, помешали вам заниматься зарядкой?

— Нисколько! — ответил человек, стоявший на голове. — Я закончу свой комплекс упражнений по системе йогов через десять минут, поиграю на ситаре и поступлю в ваше распоряжение.

Когда Горакс объяснил ученому, зачем они к нему пожаловали, он охотно рассказал им о своей работе.

— Джентльмены! — сказал он, моргая глазами на уровне плинтуса. — Я нахожусь на грани реализации своей идеи! Из-за этой идеи меня выгнали сначала из Массачусетского технологического института, а потом еще из десятка институтов и научных центров. Я хлебал бесплатную похлебку на Баури, был «человеком-сандвичем» на Бродвее, работал скэбом на доках, но не изменял своей идее. Это будет неслыханный переворот, настоящая революция в науке! Да будет вам известно, джентльмены, что в мировом воздушном океане носится каждый звук, парит каждое слово, когда-либо произнесенное на нашей планете. Да и на других планетах. Все изреченное вечно. Эхо не умирает, а лишь становится неслышным для нас. Эфир полон звуков со времен оных. В нем живет и первое слово Адама, и звук поцелуя Евы, и грохот каждого выстрела на Банкерхилл! Да что там! Если бог некогда проглаголил: «Да будет свет!», то в эфире звучит и эта фраза! Только надо научиться ловить эти звуки так, как мы научились ловить и записывать радиосигналы. Если мы ловим звуки настоящие, то почему нельзя ловить звуки прошлые? И разве мы уже не ловим радиоимпульсы, брошенные в космос миллиарды световых лет тому назад звездами, которых давным-давно нет во вселенной! Только вообразите: скоро мы сможем услышать песни Гомера в исполнении самого автора, речи Демосфена, споры Колумба с его матросами. Эфир откроет нам тысячи тайн!..

— В том числе и политические и военные тайны наших врагов? — спросил Горакс.

— Несомненно! Это интересует ЦРУ. И бог с ними. Я лично интересуюсь чистой наукой и немножко историей, которую я от начала до конца перепишу с помощью моего изобретения! Более того, мое изобретение ознаменует собой новую эпоху в истории. Тайное станет явным, а ведь все беды человечества проистекали в прошлом из-за тайн и секретности. Обман и коварство станут невозможными, изменится сама человеческая природа…

— Бред! — убежденно сказал Джин за дверью. — Свифтовская академия наук, в которой добывают золото из свинца, перерабатывают лед в порох методом пережигания… И ЦРУ тратит на этот «сумасшедший дом» деньги налогоплательщиков?

— Миллионы, — ответил Горакс, ведя Джина к лифтам, — ибо сегодняшний бред — завтрашняя Нобелевская премия. И мы не можем рисковать, как рисковали Наполеон и Гитлер. Уж лучше рисковать кошельком, чем головой. Недавно я делал доклад о месмеризме, метапсихическом методе и телепатической связи на конгрессе парапсихологов в Утрехте. В наши дни, юноша, нельзя отвергнуть априори даже самые бредово-фатастические прожекты и изобретения. Любое, пусть даже самое безумное, открытие должно рассматриваться с точки зрения его разведывательного использования. Поэтому на наши деньги создано специальное общество — Фортейское, — которое занимается лишь теми гипотезами и проектами, которые отвергнуты наукой. Девиз общества: «Невозможного не существует». Иначе можно остаться в проигрыше. — Горакс закурил сигару. — Взять, к примеру, царскую Россию — родину ваших пращуров. Как пострадала Россия от пренебрежения царских властей к замечательным самородным талантам своего народа! В восьмидесятых годах прошлого века изобретателя пулемета американца Хирама Максима и бельгийца Нагана осыпали золотом и почестями, а тульский изобретатель автоматической винтовки Двоеглазов получил от военных властей ответ, что «подобные изыскания и опыты беспредметны». Во время первой мировой войны лучших тульских оружейников направили… солдатами на фронт, в окопы! Только после революции такие русские конструкторы, как Дегтярев и Токарев, сделали Советскую Россию независимой в области вооружения от заграницы. Именно в тайны советского оружия и пытается ныне проникнуть ЦРУ!..

Для Джина все, что говорил Горакс, было откровением.

— К сожалению, у нас мало времени, — продолжал его гид, — а то бы я вам показал Отдел спиритического столоверчения, Отдел боевых игр. Я показал бы вам отдел детективной, шпионской, приключенческой и научно-фантастической литературы, который был создан мистером Даллесом, большим любителем Джеймса Бонда. Он был в восторге, когда эксперты этого отдела установили, что наши диверсанты и разведчики могут использовать многое из фантастического арсенала Бонда. Так, оказалось, что практическое значение имеет пружинный нож, спрятанный в подметке диверсанта! Шеф был великим выдумщиком. Ей-богу, когда-нибудь ему установят памятник в этом доме![56]

В эту минуту дверь лифта бесшумно отворилась, и на площадку выехал в металлическом кресле-коляске болезненного вида пожилой седой человек с желтым лбом и землисто-серыми щеками. Ноги его были укутаны темным пледом. Он катил свою коляску на мягких шинах с рессорами, ловко орудуя скрюченными руками, похожими на когтистые лапы хищной птицы. Как человек воспитанный, Джин не задержал бы взгляда на инвалиде в коляске, не стал бы глазеть на него, если бы его не обдали внезапным сквозняком льдисто-голубые глаза с огромными черными зрачками, круглыми и неподвижными, как у американского белоголового орла. Это были не глаза, а детекторы лжи. И еще в них мерцали, переливчато светились, словно огни северного сияния, упрямство, и воля, и необузданный фанатизм, застарелое недоверие и неизбывная ненависть. Ненависть физического и морального урода ко всему здоровому, красивому, доброму. Ненависть инквизитора, жандарма, палача.

вернуться

55

Предупреждаю читателя, что вся эта клопиная история не вымысел автора, не пародия и не сатира, а факт. (Прим. автора.)

вернуться

56

Эти слова оказались пророческими. Вскоре после кончины А. У. Даллеса в вашингтонской больнице, в вестибюле «Ледяного дома» установили мемориальную доску, барельеф «чифа» с надписью: «Его монумент вокруг нас». (Прим. автора.)

44
{"b":"10506","o":1}