ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чудо-Женщина. Вестница войны
Школа спящего дракона
Последние дни Джека Спаркса
#INSTADRUG
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Как научиться выступать на публике за 7 дней
Аромат от месье Пуаро
Там, где кончается река
100 книг по бизнесу, которые надо прочитать

– Ты лучше похмелись слегка, папа…

– Не учи, отца, не учи! Школьница! Я – полковник! Сейчас мать мне борща разогреет вчерашнего, буду как новый. …А ты у нас теперь – олигарх, вот как я понимаю. Или олигарша, как?

– Олигарша – это жена олигарха, по-моему.

– Да, не подходит! Ну, значит, олигархка, олигархиня… Олигарховка… Олигарх…истка!

– Нет, лучше похмелись! Сил нет! Да и врача вызови. Отлежись. Без тебя денек обойдутся.

– Да, все поймут – поминки. Весь штаб в таком же состоянии. Боеготовность – минус ноль. Да, ладно, сегодня, думаю, на нас не нападут! Спишем на реформу Вооруженных Сил. В конце-то концов, вон у других: ракеты не взлетают, корабли тонут, вертолет, если за день ни один нигде не разбился, – ну, значит, день не задался… – и ничего! Все при погонах, при кормушках, при виллах, при деньгах! Всем хоть бы хны! А мы что, не люди, что ли? Спецназовец, он что – не человек? Не каждый день полк офицеров теряет. Да еще таких, как Аверьянов: не сахар, не горчица и не хрен… Именно так и сделаю, Катя… Посплю до ужина. Подумаю… Да, Катька, рад я за тебя! С таким-то приданым, – миллион ведь, не меньше, – тебя любой теперь возьмет… Возьмет, не размышляя.

– Что?! – мгновенно вскипела Катерина. – Что ты сказал, остолоп, повтори!!!

– Глупость сказал, понял, – кивнул Михалыч. – Я с похмела всегда пургу гоню, не обижайся, Катя. Я отчего сказал-то? Да разве ж от похмелья? От радости же, от любви!

– Мама! – крикнула Катя в сторону кухни. – Кончай папе борщ греть. Четвертинку – и на боковую.

– Что случилось? – войдя в комнату с кастрюлей борща в руках, мама аккуратно отодвинула дном кастрюли ожерелье и серьги, поставила кастрюльку на стол. – Все налюбоваться не можете? Ешь! Сейчас дам тарелку и ложку.

– Он нефункционален, мама, – произнесла приговор Катя. – До обеда пусть спит, а потом поедет. Если нормальным встанет. А лучше бы до ужина.

– Как хочешь, дочка! Для тебя – все что хочешь! Все сделаю! Могу и до ужина спать!

– Посмотрим! Очухаешься – еще легенду ищи. Второй клад нужен. Другой. Чтобы с монетами был, ну, желательно, – понял?

Мать, сходив на кухню, молча поставила перед отцом запотевший «спутник агитатора»:

– Так, Катя? Ведь больше ему не надо?

– Нет, не надо. Пока еще одну хорошую легенду не найдет, вообще пить не будет! Понял, папа?

– Понял, Катя… Да это мне пустяк… Легенду найти – не клад… Да за минуту!

– Минута пошла!

* * *

Наконец-то Шило и Жбан нашли пещеру – начало подземного хода.

– Ну, мы и поплутали! – покачал головой Шило.

– Не удивительно, – кивнул Жбан. – Всегда считалось место заколдованным… Вот и ходили по кругу! Смотри! – воскликнул Шило. – Тут еще чьи-то следы! Не наши с тобой, нет!

– Кто-то вышел из крепости!

– Кто? Про ход знаем только мы, Афанасич и Николай.

– Наверно, Афанасич-то и вышел!

– Слушай, давай, здесь светло и лишних нет, глянем, чем Чунгулай собирался Берке порадовать. …Ох ты, – перстень… мужской… золотой… С рубином! А что в мешочке?

В мешочке – то ли просмоленном, то ли навощенном – был поражающий красотой женский гарнитур: ожерелье самоцветное, серьги чернь-золота, кольцо женское изумительное и браслет красоты-богатства, ценности неописуемой.

Драгоценности были усыпаны голубыми камнями, горящими на солнце лунным светом… Это были редчайшие в природе голубые бриллианты, но ни Жбан, ни Шило этого, конечно, не знали.

Камни были закреплены, вкраплены в узор филигранной работы, представляющий собой неведомые письмена.

– Да-а-а-а… – ошарашенно протянул Жбан. – Вот добыча, так добыча.

Освобожденные пленницы молча смотрели на драгоценности, потрясенные невиданной красотой и работой.

– Радоваться надо! – подмигнул им Шило. – Вы сами еще краше этого, – раз шли единым даром, понимаете?

– Да мы-то что… – робко сказала одна. – А тут один камушек, небось, целой деревни стоит…

– Вот не умеете вы себя ценить, девки! Просто обидно. …Ну, проходите. – Шило указал девицам на вход в пещеру. – Здесь темновато, но не бойтесь. Они – деревню стоят, а вы – каждая – дороже княжества!

* * *

– Ты хорошо меня слышишь, темник Чунгулай? – Шалык улыбнулся недоброй улыбкой. – Или тебе следует прочистить уши, заросшие мхом под сенью этих могучих деревьев, хранящих покой твоих воинов и их повелителя? Ты послал гонцов лучезарному Берке с вестью о том, что деревня растоптана и сожжена… Но это не так, как мы видим. Кто ответит за ложное донесение? На чьи головы ляжет позор этой лжи? А, Чунгулай?

– Позор лжи не ляжет ни на чью голову, – спокойно возразил Чунгулай. – Мои воины брали эту паршивую деревушку, ворвались, растоптали ее, но она выскользнула из их рук стараниями колдуна.

– Как это может быть?! – изумился Шалык. – Ты опытный повелитель, Чунгулай. Ты видел ли хоть раз, чтобы взятая и растоптанная крепость «выскользала из рук»?

– Ты тоже не юноша, Шалык. Направь свой взор на деревушку… – Рука Чунгулая поднялась, указывая на открывающиеся ворота Берестихи.

В воротах крепости появилась Петровна и, сев на маленькую скамеечку, принесенную с собой, начала лузгать семечки… Даже отсюда, с лесной опушки, было видно, как там, в глубине Берестихи, Сенька играет со щенком.

– Ты видишь эту безмятежность, Шалык? Видал ли ты нечто подобное в обложенных войском крепостях? За этим покоем немало стоит, как ты считаешь?

– Считаю, что я одним своим отрядом, – у тебя на глазах, Чунгулай, – сейчас, не откладывая и не выжидая, – раскатаю эту груду бревен по полю и раскидаю трупы воронью…

– Я буду очень признателен тебе, Шалык, за этот подвиг! – Чунгулай улыбнулся ядовитой улыбкой. – Не сомневаюсь, что наш народ сложит о тебе песни, а твой отец, лучезарный Берке, будет на седьмом небе от гордости за тебя, старшего сына! Я лично припаду к его ногам с покорной просьбой вручить тебе под начало тьму сабель!

– Вперед! – взмахнул рукой Шалык, увлекая свою часть отряда – телохранителей, охранников, воинов эскорта в атаку на крепость.

Балык со своим отрядом остался рядом с Чунгулаем наблюдать штурм: негоже пытаться отнять честь блистательной победы у старшего брата!

* * *

Увидев приближающийся отряд, Петровна встала, стряхнула шелуху семечек с груди и, прихватив с собой скамеечку, не спеша скрылась из виду. Еще пару секунд спустя исчез из вида и Сенька со щенком…

Отряд приближался.

За воротами, внутри крепости, справа и слева от ворот, – лежали два могучих бревна, все ветви на которых были обрублены за исключением лишь ветвей, идущих вертикально вверх. Бревна с ветками образовывали как бы две ограды, не позволяющие всадникам сразу же после прохождения ворот повернуть в сторону: бревна лежали вдоль пути въезжавших, кучно направляя всех всадников слегка вбок, отклоняя их от идеально прямого пути к Красному крыльцу княжеских «хором».

Влетевший в ворота на полном скаку отряд Шалыка не смог из-за этих бревен сразу рассыпаться по сторонам. Могучие бревна, лежащие на земле, оставляли отряду одну лишь возможность – продолжать по-прежнему нестись плотной, тесной группой, минуя «центральную площадь» Берестихи, немного отклонившись от нее в сторону крепостной стены.

Пропустив татарский отряд целиком, крепостные ворота мгновенно захлопнулись, – сработала «автоматика» Глухаря из двух рычагов…

Отряд, тесно «сплоченный» бревнами, продолжал нестись…

В тот самый момент, когда первый всадник – ведущий отряд Шалык – почти доскакал до конца ограничивающих бревен, перед его лицом что-то мгновенно мелькнуло и устремилось вверх…

Шалык не знал, что прошлой ночью заботливые женские руки сшили из рыбацких сетей и Колиной маскировочной сети длинную «трубу». Труба была заранее уложена на землю. Сложенная плоской лентой, труба лежала на земле, присыпанная для маскировки песком… От верхней части трубы на стены Берестихи и на нижнюю галерею княжеских хором шли веревки – капроновые фалы… Мужики, стоявшие по стенам, а также на галерее, одновременно, по команде Коли, дружно натянули веревки. Труба «восстала» с земли, образуя своеобразный коридор метра в два высотой, сделанный из сети. Пол коридора был надежно пришпилен к земле специальными крючьями на штырях, выкованными Глухарем.

54
{"b":"10519","o":1}