ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На перемене прогуливаются по коридору. Вдвоем, втроем, вчетвером. Кто как. Вики держит Лийзи под руку. Хотя Лийзи и задушевная подруга, Вики не решается рассказать ей, почему, прочитав объявление, она была не в духе. У Вики возникло подозрение, что требование стройных ног было обидным намеком в ее, Вики, адрес. Ноги у Вики чуть-чуть кривоваты, и никто лучше ее самой об этом не знает. Всякий раз, когда дома, кроме нее, никого нет, Вики ненадолго опускает зеркало на пол у стены и смотрит, как надо ставить ноги, чтобы кривизна была не так заметна. Стоит кому-нибудь заговорить о ногах, Вики сразу же внутренне напрягается. Может быть, скоро она доверится Лийзи, но пока еще рано. Сейчас Вики просто так болтает о том о сем.

Лийзи уже забыла объявление о знакомстве. У Лийзи необыкновенная способность приспосабливаться. Несколько раз оглянувшись, бросив несколько слов, она уже познакомилась с близнецами Траубог. На их попечение Вики и оставляет Лийзи, когда классная руководительница вдруг вызывает ее из вереницы прогуливающихся по коридору.

Похоже, классная руководительница тоже полагает, что вероятность новой случайной встречи с матерью Вики и впрямь ничтожна, но саму Вики она видит в школе каждый день. Это она и решает использовать. Капля камень долбит. Классная руководительница считает, что подобным же образом действуют и слова. Сегодня она снова повторяет свои вчерашние увещевания.

— Да, учительница. Я понимаю, — бормочет Вики. Ведь в ответ тому, кто принялся убеждать тебя, надо все время что-нибудь бормотать. — Да... Правда... — бормочет Вики и вдруг обнаруживает, что Лийзи исчезла из поля зрения. Значит, прогуливаясь по кругу, она дошла до дальнего конца коридора. Туда взгляд Вики не достигает. Не может же Вики повернуться к учительнице спиной.

Когда наконец Вики освобождается, Лийзи нет ни в ближнем, ни в дальнем конце коридора. Ее вообще нет среди прогуливающихся. И Рихо тоже нет. Каким-то таинственным образом Вики понимает это еще до того, как удостоверяется глазами. Два рядовых члена Золотой Троицы топчутся на лестнице, ведущей в зал, и вид у них такой, что, если бы Вики захотела бы пойти по этой лестнице вверх, они, загородив ей дорогу, сказали бы:

«Его превосходительство сейчас не принимают!»

Или даже:

«Кривоногим вход воспрещен!»

Но Вики не собирается идти туда. Владеть собой она умеет.

Лийзи вбегает в класс одной из последних. Она оживлена, щеки разрумянились.

— Приведи волосы в порядок, — вот и все, что говорит Вики. И протягивает Лийзи расческу.

— Он дул мне в волосы, — шепчет Лийзи. — Жутко наглый тип. Он сказал, что мои волосы...

«Словно мох», — могла бы подсказать Вики, но она этого не говорит. Она молчит. Прислушивается к себе. Что-то в ней сжимается, пульсирует, болит.

А Лийзи не в состоянии помолчать:

— И что за вздор он нес! Верю ли я... хи-хи-хи... что, мол, с первого взгляда... Настоящий придурок. Не знаешь, он каждой так говорит?

«Не каждой, — думает Вики. — Далеко не каждой. Тем, у кого мягкие волосы, и тем, у кого...» Тут она заставляет себя остановиться, сжимает кулак, так что ногти впиваются в ладонь, и сосредоточивает все свое внимание на органах кровообращения птицы. Левый желудочек, левая камера, правый желудочек, правая камера. Но сквозь гул артериальной и венозной крови все-таки пробивается шепот Лийзи:

— Ждет в половине пятого... Я и не думаю идти!..

Домой они возвращаются не под руку. Невозможно так идти с девочкой, которая ни с того ни с сего дважды обегает вокруг афишной тумбы, подскакивает к гуляющему по парку пуделю, чтобы погладить его, затем отбирает у играющих в классы на маленькой асфальтированной площадке детишек коробку из-под ваксы и, проскакав, как дошкольница, по «классам» до конца, кричит оттуда:

— Вики, а где памятник писателю Таммсааре?

Стеклянная банка стоит в комнате Вики на подоконнике. Вики снимает ее и ставит на пол. По лицу Лийзи видно, что ей совсем не хочется делать кувырок назад, но она не имеет нрава возражать. Проходит секунда-другая — хомячок уже забирается в вату, там, в своем складе провизии, находит морковку, зажимает между передними лапками и делает вид, словно принимается ее грызть.

Вновь, надев пальто, Вики берет банку. Это почти трехлитровая банка. Если бы хомяк лег на дно банки, голова его и задние лапки как раз упирались бы в стенки. В такой банке не расшалишься. И не покувыркаешься. По сути дела, там не больше места, чем нужно, чтобы копошиться, стоя на задних лапках.

Хомячок передвигается вдоль стенки, когда Вики закрывает банку плотной вощеной бумагой и концом ножниц протыкает в крышке дырки для воздуха. Вики отводит взгляд в сторону. Чтобы не видеть, как хомяк машет лапками и шевелит губами, будто хочет что-то сказать.

Через полчаса Вики уже стоит у стеклянных дверей зоомагазина. Там, где стоят они все — друзья черепах, любители ящериц, владельцы белых мышей. Покупатели. Менялы. Дарители.

Прижавшись носиком к прозрачной стенке банки, держится на задних лапках стройный, с белым воротником хомячок. В черных глазах его грусть, страх, надежда — все разом.

Долго ждать Вики не приходится.

Кто же не хочет обзавестись маленьким другом?

АЛЬФА + РОМЕО

Альфа + Ромео (Повести и рассказы) - img_3_0.jpg

СИГНАЛ БЕДСТВИЯ

Альфа + Ромео (Повести и рассказы) - img_3_01.jpg

Михкеля разбудил какой-то сигнал бедствия, зов, мольба о помощи. Он отбросил одеяло, приподнялся, сел и поглядел в светлый прямоугольник окна. Там никого не было. Однако же всего миг назад он явственно слышал, как его звали, видел за окном голову лошади, узнал в ней Альфу и даже удивился, почему это она тревожно прядет ушами, ведь у добродушной, спокойной Альфы такой привычки никогда не было.

— Альфа! — тихонько позвал Михкель. — Что случилось, Альфа?

Никто не ответил. Лишь часы с гирями в соседней комнате пробили три, а старший брат Эндрик громче засопел в своей постели.

И тут Михкель понял, что видел сон. Можно было спокойно забраться обратно под одеяло, обнять подушку и закрыть глаза. Он так и сделал, но странная, непривычная и настораживающая тревога и, может быть, даже страх не исчезли.

Обычно, проснувшись, Михкель не помнил, что видел во сне, но на сей раз он отчетливо помнил все и все сильнее ощущал странное, тревожное беспокойство. И он долго ерзал, пока не заснул.

Утром ночное чувство тревоги превратилось в предощущение приближающейся опасности. Кто же объяснит, что бы это могло обозначать?

Михкель не находил покоя.

— Эндрик, — Михкель обратился к старшему брату. — Ночью мне приснилось, будто Альфа стоит за окном и хочет что-то мне сказать. Не знаешь, что бы это могло значить?

Большой брат Эндрик задумчиво почесал нос. Эндрик считался умником, а умные люди всегда подумают, прежде чем сказать.

— Если бы Альфа была человеком, это могло бы обозначать передачу мыслей на расстоянии или телепатию. Один посылает другому мысленно просьбу о помощи — такое бывает. Особенно если кто-то в беде. Но поскольку Альфа — лошадь, то наверняка тебе просто приснилось.

Не удовольствовавшись ответом брата, Михкель отправился расспрашивать бабушку.

— А можно ли верить в сновидения? — спросил он у нее.

Бабушка, изумившись, приподняла очки. Отец этого семейства сейчас как раз находился за границей — тренировал спортсменов-конников. А мать семейства отправилась вместе с ним. Бабушка была теперь и за мать и за отца.

— Дурачок! Ну что ты говоришь? Да кто же верит в сны? — сказала бабушка, как сказали бы это отец и мать.

Но когда на плите закипело молоко, бабушке захотелось немножко побыть и самой собой, поэтому она добавила:

— Правда, сны сбываются, я это частенько замечала.

32
{"b":"105330","o":1}