ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что случилось, мисс Эви?

Она торопливо вытерла глаза.

— Боюсь, что мне… придется уйти, — сказала она. Это была самая трудная фраза, которую ей когда-либо приходилось произносить.

— Ничего, — сказала Пенни, подскочила к Эви и взяла ее за руку. — Мы можем потанцевать с вами вальс завтра.

О Господи!

— Нет, Пенни, я не смогу. Я… меня… попросили уйти.

— Сент-Обин больше не хочет, чтобы вы приходили, да? — нахмурился Рэндалл Бейкер.

— Нет, это не… — Эви замолчала. Ей надоело всегда всех защищать и вступаться за всех, хотя те явно этого не заслуживали. Она не собиралась обманывать этих детей, особенно ради Сент-Обина. — Да, — снова начала она, — он не хочет.

— Почему? — Роза с полными слез огромными карими глазами взяла Эви за вторую руку.

— Бьюсь об заклад, из-за того, что вы не согласились пустить ублюдка к себе под юбку. — Мэтью Радли вытащил из кармана окурок сигары.

Эвелина покраснела.

— Ты не должен так говорить, Мэтью.

— Мы все это знаем, мисс Эви! — Теперь Молли выступила вперед. — Обычно он никогда не проводил здесь так много времени, пока не появились вы. — Ее нижняя губа задрожала. — А теперь он заставляет вас уйти.

— Мы должны запереть Сент-Обина в темнице, и пусть его съедят крысы.

Предложение Мэтью было встречено восторженными возгласами остальных детей. Эви разделяла их чувства, но обсуждение замыслов и планов чудовищной мести только отнимало время из того немногого, что ей осталось провести с ними. И она знала, что Сент-Обин придет за ней, если она не выйдет в назначенный срок.

— К несчастью, Мэтью, вы еще дети, а я всего лишь женщина. Он же — маркиз. И у нас нет темницы. Пенни, почему бы тебе не принести книгу, и я в последний раз почитаю вам?

— Но у нас есть темница, — настойчиво заявил юный Томас Киннетт. — С цепями и всем, что полагается. И крысы тоже есть.

— О чем вы говорите?

Пенни потянула ее к лестнице черного хода.

— Пойдемте, мы вам покажем.

Что бы там ни было, по-видимому, это было важно для них. И если Сент-Обин или кто-то еще из совета попечителей использовал противозаконную камеру ужасов, она смогла бы обратиться к властям и, может быть, даже остановить разрушение приюта. При всей порочности Сент-Обина содержание темницы, по-видимому, было все же не совсем в его стиле, но в данный момент Эви была так зла, что считала его способным на все.

Дети, непривычно притихшие, провели ее в отдаленную часть здания, а затем четыре пролета вниз по старинной, еще более ветхой лестнице в огромную кладовую. Подвал был заставлен старыми ящиками, там были свалены матрасы и другие постельные принадлежности, новые припасы для сирот — мешки с мукой, бочки с яблоками и тому подобное. Темное, без окон, затхлое помещение действительно сильно смахивало на… темницу, но Эвелина должна была признать, что не увидела ничего ужасного или хоть в малой степени противозаконного.

— Да, здесь довольно-таки жутко, — согласилась она, чтобы не обидеть детей, — но я не вижу, какая нам от этого польза, если только мы не собираемся забросать маркиза яблоками.

— Это не здесь, мисс Эви, — сказал Рэндалл с легкой загадочной усмешкой. — Вон там.

И он вместе с Мэтью, Адамом Хансоном и еще несколькими старшими мальчиками сдвинули в сторону сложенные штабелем обветшалые матрасы и одеяла. Как только осела пыль, на стене обнаружились до этого скрытые матрасами очертания двери. Сильно толкнув локтем дверь, Рэндалл открыл ее. Молли раздобыла свечу.

За дверью оказалась узкая короткая лесенка, ведущая к другой двери, слегка приоткрытой. В верхней части второй двери имелось забранное решеткой окошко.

— Рэндалл, дай я пройду вперед, — сказала Эви, подняв свечу.

— Но там много пауков, — прошептала Роза у нее за спиной.

Пауки?

— Хорошо, но будь осторожен, — неуверенно сказала она, пропуская высокого юношу вперед.

Он усмехнулся и толкнул тяжелую дверь, распахнув ее настежь.

— Ладно.

Войдя, Эви сразу поняла, куда попала.

— Я думаю, в старину здесь держали арестованных солдат, — прошептала она.

Два комплекта кандалов, каждый для двух рук и двух ног, свисали со стены. Маленькая скамеечка и ведро были единственной мебелью, если не считать двух канделябров для свечей по обеим сторонам двери.

— Видите? — спросил Томас, взяв ножные кандалы и отойдя на середину комнаты на всю длину натянутой цепи. — Мы могли бы приковать здесь маркиза, и никто бы об этом не узнал.

— Ну что ж, это блестящая мысль, мои дорогие, и я высоко ценю ее, но похищение лорда не лучший выход.

— Но если мы запрем его здесь, вы сможете приходить к нам каждый день.

Брат девочки, Уильям, обнял сестренку за плечи.

— Не плачь, малышка Пенни.

— Но я хотела научиться читать.

— Ага, я тоже, — невесело сказал Рэндалл. — И я слышал однажды, как он сказал миссис Нейтам, что ему следовало бы просто снести этот дом и разделаться с нами.

— О, Рэндалл, не надо…

Мэтью фыркнул, не вынимая изо рта незажженного окурка сигары.

— Он не смог бы снести дом, если бы был заперт под ним, разве не так?

Эви пристально смотрела на светловолосого парня. Они просто обсуждали услышанное. Они и понятия не имели, что маркиз действительно собирается превратить сиротский приют — для многих из них единственный дом, который они когда-либо знали, — в груду камней.

— Вы одобряете эту мысль, а, мисс Эви? — сказал Рэндалл, понизив голос. — Давайте договоримся: вы обещаете вернуться через несколько дней, а мы позаботимся о том, чтобы Сент-Обин больше не доставлял вам неприятностей, пытаясь помешать.

Сердце девушки тревожно забилось. Сент предупреждал ее, что некоторые из здешних сирот уже стали отъявленными преступниками. Но Эвелина сомневалась, догадывался ли он сам, как далеко они могут зайти, если почувствуют угрозу? Что бы она ни сказала им, как только она сегодня уйдет, они скорее всего попытаются запереть здесь маркиза. При этом кто-нибудь может быть ранен или и того хуже. И даже если им удастся осуществить свой план, они никогда уже не смогут отпустить его. Похищение лорда, даже с такой скандальной репутацией, как у Сент-Обина, по-прежнему оставалось преступлением, которое каралось повешением.

С другой стороны, если Сент будет вынужден познакомиться с ними, то поймет, как сильно эти дети нуждаются в заботе и внимании, как они дорожат своей большой семьей, которую обрели в приюте «Заря надежды», может быть, он изменит свое мнение и откажется от прежних намерений.

Она прикрыла глаза. И может быть, он усвоит, что значит быть истинным джентльменом и мужчиной в полном смысле слова.

О, это полное безумие. Но если она отступится или даже просто предупредит Сент-Обина, дети окажутся в гораздо худшем положении, чем если бы она вообще никогда не появлялась в приюте. Однако если она сумеет держать ситуацию под контролем, установит правила и будет руководить заговором, возможно, только возможно, ей удастся спасти всех. И даже добиться перемен.

— Хорошо, — помолчав, сказала она, усаживаясь на скамейку. — Мы все должны согласиться на это. И мы все должны договориться, что главной буду я. Мое слово — закон. Согласны?

Мэтью вытащил сигару изо рта и отсалютовал:

— Есть, капитан.

— Хорошо. Сначала мне нужно кое-что вам сказать. И мы должны действовать быстро.

Глава 11

Святая Вольность! В камерах зловонных

Твой свет не может погасить тюрьма,

Убить тебя в сердцах, тобой плененных.

Байрон. Сонет Шильону[10]

Сент в нетерпении мерил шагами холл. Ему следовало дать ей пять минут на сборы. Пусть бы собрала свои книги и вместе с учителями выметалась из приюта. Поистине слезы Эвелины Раддик были его ахиллесовой пятой. Теперь ему оставалось только сыпать проклятиями, каждые две минуты поглядывая на часы.

вернуться

10

Пер. В. Левика.

28
{"b":"106","o":1}