1
2
3
...
45
46
47
...
74

Снова спустившись вместе с Салли по лестнице, она нашла Сента и своего брата в холле. У обоих был такой вид, будто они с большим удовольствием предпочли бы оказаться где-нибудь в другом месте. Если бы она не была так взволнована, ее бы это позабавило.

— Ну ладно, милорд, идем? — сказала Эви, решив действовать так, словно ей уже заранее известны все его намерения и, что бы ни сказал или ни сделал, он не сможет удивить ее.

— Идем. Раддик.

— Сент-Обин. Я жду ее назад к четырем часам.

Виктор действительно был благодарен Сенту за знакомство с Веллингтоном, если разрешил ему четыре часа провести с Эви. Маркиз выжидательно смотрел на нее, так что она только кивнула и двинулась за ним, захватив шляпку и зонтик.

Сент взял ее затянутую в перчатку ладонь, продел себе под руку, и так они спустились с парадного крыльца на короткую подъездную аллею.

— Если я помогу Виктору на выборах в парламент, он дарует мне разрешение приходить к тебе в постель на всю ночь когда захочу? — прошептал он.

«Очень может быть». Она чуть было не сказала это вслух, но, слава Богу, здравый смысл взял верх над языком прежде, чем она успела открыть рот.

— Мы с Салли не поместимся в вашем фаэтоне, — вместо этого сказала она.

— Поместитесь.

— Нет, не поместимся, — ответила она, не в силах сдержать легкой улыбки при виде его хмурого лица. — Там ведь еще и грум. И вы не можете отпустить его, потому что Салли боится лошадей.

Это было далеко от истины, но девушка, очевидно, поняла, какую роль ей следует играть, потому что бочком попятилась от горячей вороной упряжки.

Слово, которое Сент пробормотал себе под нос, ни в малейшей степени нельзя было назвать учтивым, как и взгляд, который он послал Салли.

— Хорошо. Мы пойдем пешком.

— Пешком?

— Да, пешком. Фелтон, отправь экипаж домой.

— Слушаюсь, милорд.

Сент подошел к фаэтону и вытащил большую корзину для пикника. Повесив ее на локоть, он вернулся к Эви.

— Что вы еще придумали, чтобы задержать нас?

— Думаю, теперь все в порядке.

— Отлично. Идем.

Он снова предложил ей руку, и, слегка поколебавшись, она оперлась на нее. В присутствии сопровождающего это было вполне приемлемо, и где-то в глубине души она признавала, что ей нравится прикасаться к нему. И даже очень.

— Вы действительно никогда прежде не бывали на пикнике? — спросила она.

— В присутствии охраны, в окружении публики и с сандвичами в корзинке — никогда.

— Тогда как… — Она остановилась. — Не важно. Я не хочу знать.

— Нет, вы хотите, — возразил он, взглянув на нее. — Просто считаете себя слишком добродетельной, чтобы спрашивать.

— Это вы считаете, что должны быть достаточно порочным, чтобы шокировать всех каждым своим высказыванием. Вы еще не устали от этого?

— Мы снова пытаемся переделать меня, или это всего лишь наказание за мое обычное скверное поведение?

Эвелина вздохнула.

— Вы так ничему и не научились? — прошептала она так, чтобы шедшая в нескольких футах позади них Салли не могла расслышать.

— Я очень многому научился. Я узнал, что ты любишь заковывать мужчин в кандалы и целовать их, когда считаешь себя хозяйкой положения и можешь диктовать условия. Я узнал…

— Это не так! — огрызнулась она, и лицо ее запылало.

— Нет? Тебе понравилось заниматься со мной любовью, Эвелина. Я это знаю. — Он приподнял корзину, оценивая ее вес. — Тебе приходилось общаться с кем-либо еще подобным образом?

— Нет.

— Я так не думаю.

— Однако вы, милорд, очевидно… прежде общались со многими женщинами. Не могу понять, почему вы продолжаете изводить меня из-за моей оплошности… в поведении.

Он сдержанно рассмеялся, и его гортанный смех прозвучал так обольстительно, что несколько встречных женщин обернулись, чтобы взглянуть на него, а затем захихикали между собой.

— Дорогая, ты говорила, что хочешь превратить меня в джентльмена. Разве я не имею такого же права попытаться превратить тебя в распутницу?

— Это обесчестило бы меня, Сент, — сказала она, стараясь не забывать свою стратегию — не позволять себе возмущаться, что бы он ни сказал. Честность непременно должна сработать, во всяком случае, прежде это удавалось. — а я не хочу, чтобы так случилось.

— Это обесчестило бы тебя только в том случае, если бы стало известно кому-нибудь еще. Все, что нам нужно, — это соблюдать осторожность. Я могу сделать наше совместное времяпрепровождение платой за то, что буду держать твои маленькие проделки в секрете. Ну так как?

— Думаю, вы способны на это. Но не стоит постоянно напоминать мне, как ужасно вы могли бы со мной обойтись.

На этот раз он расхохотался. Впервые в жизни Эвелина услышала его искренний смех, и это заставило затрепетать ее сердце. Господи! Если бы Сент не был таким ужасным, она бы могла им всерьез увлечься.

— Что вас так развеселило? — спросила она, напоминая себе, что, хотя он и может иногда быть таким обаятельным и желанным, он все еще шантажирует ее.

Он близко склонился к ее уху и прошептал:

— Я уже соблазнил тебя, любовь моя. И думаю, что нравлюсь тебе именно потому, что я так ужасен.

Этот жест напомнил Эвелине о том вечере, с которого начался весь этот хаос, когда она застала Сента шепчущим сомнительные комплименты на ухо леди Гладстон. Только теперь Эвелина сама была предметом его скандальных ухаживаний. И она охотно принимала их, как и тот жар, и желание, которые он пробуждал.

— Возможно, так и есть, — согласилась девушка, заметив, что леди Трент едва не налетела на фонарный столб, заглядевшись на то, как благонравная Эви Раддик прогуливается по улице рука об руку с маркизом де Сент-Обином. — Но может быть, вы нравились бы мне гораздо больше, если бы были чуть любезнее.

Сент снова приподнял корзину, когда они достигли западной границы Гайд-парка. «Любезнее».

— Я пригласил вас на пикник, — ответил он. — Думаю, это очень «любезно» с моей стороны.

Эви усмехнулась, слегка склонившись к его плечу.

— Да, если не обращать внимания на то, что вы угрожали приюту, если я откажусь.

— А разве вы бы пошли, если бы не это?

В его устах этот вопрос прозвучал несерьезно и наивно. Но Эвелина должна сказать ему правду. Она всегда была честна с ним.

— Я не знаю, — медленно ответила она. — Я… я знаю, вы сказали, что не станете заявлять на меня, но я…

— Вы хотели, чтобы я дал слово оставить приют в покое, — закончил он, возбужденный теплотой ее ладони. — Да?

При своей убежденности она никогда не согласится на близость с ним, если он не даст ей это слово. А если он даст, она будет ожидать, что он его сдержит. Сент глубоко вздохнул. Он целых шесть лет ждал возможности избавиться от этого места. Сможет подождать и еще немного, пока не освободится от желания к ней.

Он согласно кивнул.

— Тогда я даю вам мое слово. У вас… четыре недели, чтобы убедить меня не трогать сиротский приют «Заря надежды». Но предупреждаю, это будет нелегко.

По выражению ее лица было видно, что теперь, когда Сент наконец согласился, она не знала, что делать дальше. Это его устраивало. Он только что получил четыре недели на то, чтобы понять, почему она так завладела им, удовлетворить свое мучительное желание и порвать с ней все отношения. Если он не захочет, то это сделает она, потому что через четыре недели сиротский приют «Заря надежды» раз и навсегда станет частью нового парка принца Уэльского.

— Здесь очень мило, — сказала Эвелина, замедляя шаг возле группы старых дубов.

Сент посмотрел на оживленную проезжую дорогу всего в пятидесяти футах от них, на столь же многолюдную пешеходную тропу с противоположной стороны и вздохнул.

— Слишком много свидетелей, — сказал он, увлекая ее в глубь парка.

Она освободилась от его руки.

— Это ведь завтрак, разве нет? Что за беда, если кто-то нас увидит?

«Потому что на десерт я хотел бы получить тебя».

— Здесь? — сказал он с сомнением. — Посреди всего этого?

46
{"b":"106","o":1}