ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Лев Яшин. «Я – легенда»
Икигай. Смысл жизни по-японски
Факультет чудовищ. С профессором шутки плохи
На пике. Как поддерживать максимальную эффективность без выгорания
Как стать рыцарем. Драконы не умеют плавать
Ксения Собчак. Проект «Против всех»
Тролли пекут пирог
Опасная связь
Мрачное королевство. Честь мертвецов

Едва мы очутились у пристани, как меня окликнул какой-то тип. Он подбежал и оказался моим старым знакомым.

– Я открываю тут боксерский клуб, – похвастал Джо Барлоу. – Как насчет поединка-другого?

– Мне нужно в Сингапур, – проворчал я. – Так велел хрустальный шар. Джо, одолжи на билет, а?

– Еще чего! – Он фыркнул. – Нужны монеты – дерись!

Он ушел, а я грустно покачал головой. Если б не духи, можно было бы подраться в клубе Джо Барлоу. И тут из-за бочек донесся знакомый шум, и мне в голову пришла счастливая мысль.

Обогнув бочки, я подошел к компании матросов – они, позабыв обо всем на свете, резались в орлянку.

– Ставлю полдоллара, – объявил я и выложил свою монету-талисман.

Должно быть, духи не оставили меня своей заботой, поскольку через полчаса я обобрал всю толпу до единого цента. Я уж было собрался уйти, но тут один здоровяк поднял оставленную кем-то по рассеянности монету и с изумлением и гневом на тупой роже уставился на меня.

– Эй, погоди-ка! – взревел громила. – Это же твоя монета! Ты с ней игру начинал!

– Ну и что с того? – осведомился я, сгребая свой выигрыш. – Ведь я выиграл, верно? Какая теперь разница?

– Я тебе покажу, какая! – заорал он, целя мне в челюсть...

В общем, после короткой, но яростной стычки я оставил здоровяка и трех его приятелей в нокауте, и пока уцелевшие игроки отливали их водой, мы с Майком поспешили к пароходу, уходящему, как мне было известно, этим вечером на Сингапур.

Мы путешествовали первым классом, и на пристань Сингапура я сошел при деньгах. Но, учредив клуб и подготовив первый турнир, я обнаружил, что почти разорился. Работенка оказалась потруднее, чем я рассчитывал. Пришлось помотаться по всему Сингапуру и переговорить с доброй тысячей моряков, прежде чем я подобрал участников состязаний, всего три пары: для первого поединка – Малыш Джексон против Джоя Гэгнона, оба в легком весе; полутяжи Билл Гаррисон и Джим Брент для полуфинала и, наконец, гвоздем программы – тяжеловесы Громила Брок и Туз Кинан. Все эти боксеры были морскими волками под стать мне и привыкли обходиться без всяких там антрепренеров и менеджеров.

Я нанял за пять долларов субъекта по фамилии Хопкинс на роль рефери и зазывалы и потратил большую часть оставшихся денег на изготовление и расклейку афиш. Обойдя все прибрежные салуны, я оповестил завсегдатаев о намеченных боях и дал нескольким мальчуганам по четвертаку на нос, чтобы носились по улицам на велосипедах и вопили во всю глотку: “Большой турнир! Кулачные бои на ринге вновь открытого “Дворца Удовольствий”! Вас ждет боксерский клуб моряка Стива Костигана!”

Старый “Дворец Удовольствий” никак нельзя было назвать шикарным заведением. Но эту прогнившую развалюху у самой воды в цветном квартале я заполучил задешево и подлатал как сумел. А до этого она много лет простояла с заколоченными дверями.

В тот вечер я чертовски нервничал, потому что все непредвиденные траты оставили мне паршивый доллар в кармане и тягостную мысль в голове: хватит ли выручки за билеты, чтобы расплатиться с боксерами?

Но толпа вопреки ожиданиям собралась нешуточная, хотя многие возмущались насчет дороговизны (доллар за место возле ринга и полдоллара – на галерее). Когда все собрались и билетер отдал мне выручку, я насчитал ровно сто двадцать пять монет. Финалистам я собирался выплатить по двадцать пять, полуфиналистам по пятнадцать, а открывающим турнир ребятам – по десять. Чистой прибыли ожидалось двадцать пять монет, если не брать в расчет организационных расходов.

Я побывал в раздевалках и заплатил парням авансом, что, как выяснилось впоследствии, было роковой ошибкой. Но не хотелось держать при себе все деньги в таком поганом вертепе, как мой “Дворец Удовольствий”.

Ночь выдалась душная, солнце утонуло в багровой дымке на горизонте. Толпа потела и вопила, а со мной обращалась так, будто я шут гороховый, а не антрепренер боксерского клуба. Особенно лезли вон из кожи “лимончики”[7], которых набралось предостаточно и с которыми я всегда был не в ладах.

Вскоре на ринге появились легковесы и дрались три раунда, как дикие кошки. В начале четвертого раунда Гэгнон подловил Джексона на хук левой, и этот хук пришелся по меньшей мере футом ниже, чем следовало. Джексон скукожился на брезенте, а придурок рефери начал считать...

– Ты что делаешь? – заорал я, прыгнув на ринг. – Неужто не видишь, что парень схлопотал ниже пояса?

– По новым правилам это неважно, – ответил рефери. – Девять! Вали с ринга, я – судья!

– А балаган мой,– прорычал я в ответ. – Мне плевать, что там за новые правила в Америке, но в клубе Стива Костигана такое жульничество не пройдет!

– Тогда я свалю! – рявкнул он. – И заберу пятерку!

– Катись к черту! – огрызнулся я, и публика изумленно взвыла. Не более десятой ее части увидело тот подлый удар. – Мотай с ринга, и поживее. Я сам буду судить.

– А не слабо прогнать меня? – осведомился он, принимая боевую стойку. Я, недолго думая, угостил его левой в челюсть, он пролетел сквозь канаты, приземлился на задницу среди зрителей и больше никому не причинял беспокойства.

Подобрав с брезента стонущего Малыша Джексона, я поднял его бессильную руку в знак победы, а затем отнес его в раздевалку, где им занялись срочно вызванные коновалы.

Толпа волновалась, свистом и улюлюканьем выражала недовольство, поэтому я бросился в раздевалку Билла Гаррисона, чтобы поторопить его. К моему удивлению, у него оказался Джим Брент, и оба недружелюбно уставились на меня.

– В чем дело? Вы уже должны быть на ринге.

– Мы бастуем, – пояснил Гаррисон, и Брент подтвердил кивком.

– Это еще почему?! – заорал я. – Разве я не заплатил авансом?

– Этого недостаточно, – беспокойно заерзал Гаррисон. – Добавь, иначе не выйдем.

Толпа в зале зверела с каждой минутой. В отчаянии я едва не предложил этим гадам всю мою прибыль, все двадцать пять монет, но вовремя вспомнил, что половину должен отдать индусу.

– Мне просто нечего добавить, – посетовал я. – Братки, да вы что, в самом деле! Нельзя же просто взять и уйти и оставить меня на растерзание толпе.

– Неужто нельзя? – ухмыльнулся Брент. – А ну, посмотрим!

– А я говорю, вы не уйдете! – Рассвирепев, я метнулся к двери, повернул в замке ключ и сунул его в карман. – Вы будете драться на моем ринге, – процедил я. – За пятнадцать монет на нос, как договаривались.

Тут они яростно набросились на меня, и любому за дверью раздевалки слышен был шум сражения: хруст кулаков, крики боли и гнева, гулкий стук черепов о пол.

– Ну так что, будете драться? – растирая кровь под носом, спросил я вскоре двух измочаленных пентюхов, которых только что колотил головами об пол.

– Эй, Костиган! – послышался за дверью голос моего помощника. – Толпа угрожает разнести притон, если сейчас же кто-нибудь не выйдет!

– Будете драться? – повторил я, хватая обоих за шкирки.

– Погоди, – прохрипели они. – Будем драться...

У обоих подгибались ноги. Поддерживая бедолаг за плечи, я провел их по коридору на ринг. При виде разукрашенных боксерских физиономий публика взревела от изумления. Когда я объявил имена и вес противников, зрители вскочили с мест и освистали нас скопом.

Джонни ударил в гонг, гладиаторы, пошатываясь, побрели навстречу друг другу, и Гаррисон в отчаянии прошептал, что еле стоит на ногах – какой уж тут бокс!

– Тогда притворяйтесь, – кровожадно посоветовал я, – или мой первый урок покажется вам пикником по сравнению со вторым.

Гаррисон с воплем бросился через ринг, широко размахнулся и нанес зубодробительный удар правой. Вместо глаз у Брента остались щелки, поэтому он даже не углядел летящего кулака. Крепко получив по челюсти, он зарылся носом в брезент. Гаррисон повалился на него, и я присудил нокаут обоим.

Публика снова поднялась на ноги и разразилась львиным ревом. Я сроду не видел любителей бокса в таком дурном настроении. В зале было жарко, и в этом, похоже, все винили меня. Толпа так вопила, что я едва не оглох. Снаружи мог обрушиться весь город, и мы бы этого не заметили.

вернуться

7

Презрительное прозвище англичан (limey).

2
{"b":"10603","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Картина мира
Нескучная философия
Джанлуиджи Буффон. Номер 1
Наследие аристократки
Врата миров. Скольжение на Черном Драконе
Тильда (сборник)
Вечный sapiens. Главные тайны тела и бессмертия
Креативный шторм. Позволь себе создать шедевр. Нестандартный подход для успешного решения любых задач