ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не могли бы вы мне помочь? Я путешествую. Меня интересуют старинные немецкие дворцы и замки. Не подскажете ли, как можно осмотреть дворец Рейнольдс-Тюрм?

Женщина оторвалась от мытья и задумалась. В отсутствие мужа она казалась доброжелательной и не такой уж забитой.

— Там закрыто.

— Да, я знаю. Ваш муж сказал мне. Но разве нет кого-нибудь, кто следит за дворцом? У кого могут быть ключи?

Женщина призадумалась.

— Не могу сказать точно, — произнесла она наконец. — Перед войной там собирались сделать музей, но ничего из этой затеи не вышло. Да, верно, речь потекла чуть живей, — хотели привезти какие-то картины и открыть музей, наняли смотрителя, этого Андреаса Лауба, он и жил там. Потом, говорю, ничего не вышло, — закончила она неуверенно, — но, может, он знает что-нибудь о ключах. Правда, он съехал из дворца много лет назад, вернулся в свой дом.

— А где этот дом?

— Километра два с половиной отсюда, сразу за перекрестком, — она дала подробные наставления и прибавила: — Он живет там один и всегда дома, фройляйн, никуда не ходит. Выращивает картофель, капусту, держит свиней, ульи у него есть, так что он всегда где-то поблизости.

— Огромное спасибо, — поблагодарила Марта, — я попытаю счастья.

И она пошла к двери, но тут женщина окликнула ее со всей решительностью, на которую была способна.

— Фройляйн! Когда будете говорить с Лаубом, не забудьте… — Она со значением потерла большим пальцем указательный и даже, о чудо, усмехнулась. Марта улыбнулась ей и получила в ответ почти полноценную улыбку.

Андреас Лауб, как и рассчитывала Марта, оказался на месте. Он сидел на деревянной скамье у дома и точил косу. Это был человек с морщинистым, обветренным лицом, похожий на всех мелких фермеров Европы, в одежде бесформенной и поношенной как бы установленного для этой категории лиц образца. Подойдя ближе, Марта дала ему лет шестьдесят и сразу отметила написанное на физиономии упрямство.

— Герр Лауб? — Он едва заметно кивнул, и стало ясно, что и из него придется вытягивать слово за словом. Она коротко объяснила, что хотела бы осмотреть дворец, и закончила вопросом: — Не знаете ли вы, кто мог бы меня впустить? У кого есть ключи?

Тут он отложил косу и посмотрел на нее с хитроватой угрюмостью, явно что-то прикидывая в уме.

— У меня. — Видно, он нечасто пользовался голосом, и тот несколько проржавел. — У меня ключи.

— Вы позволите осмотреть дворец? — И решив, что сейчас самое время, прибавила: — Я хорошо заплачу вам за беспокойство.

Глаза его жадно блеснули. Помолчав, он спросил:

— А у вас есть разрешение?

О, как глупо, что она об этом не подумала!

— Где я могу его получить? Я справлюсь и вернусь снова. К кому я должна обратиться?

— Ни к кому, — он ухмыльнулся. — Дворец закрыт, никому не нужен, о нем все забыли. Я могу впустить вас. — Он тяжело поднялся, зашел в дом, потом вернулся, будто что-то вспомнив, и осведомился: — Сколько времени вы будете его осматривать?

— Не знаю. Сегодня, пожалуй, весь день. И, наверно, я еще вернусь три-четыре раза, может быть, больше.

— Ага, — хмыкнул он сосредоточенно. — За весь день я возьму с вас, само собой, дороже.

— Мне не нужен экскурсовод, — бестактно перебила она, но, заметив, как он помрачнел, поняла свой промах и побыстрей постаралась его загладить. — Я заплачу за ключи, сколько вы скажете, и не займу у вас много времени.

Он долго обдумывал это заявление, а потом повторил недоверчиво:

— Вы заплатите столько же, как если бы я водил вас?

— Да. Сколько вы хотите?

Желание выжать из подвернувшегося случая все до копейки, опасение, что чересчур вздутая цена все испортит, подозрение, что Марта сумасшедшая, но это безумие послано Богом и потому законно использовать его к полной своей выгоде, — все это до того ясно читалось на обветренной физиономии Лауба, что Марте стало даже неловко. Наконец, мечась между жадностью и благоразумием, он выдавил из себя цифру.

— Я буду давать вам столько же, — сказала Марта, протягивая ему равную двум долларам купюру, — всякий раз, когда мне понадобятся ключи.

Лауб сделался почти любезным, расторопно исчез в доме и вернулся со связкой, на которой болталась целая гроздь ключей — современные американские от цилиндрических замков, дешевые с двумя бородками и несколько очень старых, красивых, огромных, в разной степени заржавленности.

— Дворец в километре отсюда, — сказал он. — Десять минут ходьбы.

— А можно подъехать?

— Только до ворот, а там надо идти по парку. Главные ворота связаны цепью, не стоит открывать их. — Говоря это, он шел к машине, а она за ним, дивясь этой удивительной, сугубо немецкой манере: мужчина впереди, а женщина, покорно, следом.

Но скоро улыбка угасла, и легкая дрожь предчувствия охватила Марту. Колесо завертелось, и она в самом деле приближается к сияющему из глубины времен таинственному камню.

Глава 8

Плоские открытые поля и яркое солнце остались позади: они ехали под огромными деревьями по еле заметной дороге в зеленом, лесном, торжественном молчании. Лес был очень стар, лишен подлеска, подножие его поросло толстенным ковром мха, так что ничто не мешало взору проникать далеко в глубь колоннады толстых, ровных стволов.

Лауб велел повернуть налево, под деревья. Машина, беззвучно прокатясь по мху, остановилась. Странное место выбрал он для стоянки. Марту пронзило страхом: может, его прельстило зрелище ее бумажника? Но тут она разглядела ворота, железные, очень высокие, с ниспадающей сверху волной ползучих растений. Насколько можно было разобрать сквозь путаную зелень, это был шедевр: решетку украшали кованые герцогские короны и монограммы, по воздушности и совершенству почти равные тем, что на воротах Тижуа в соборе святого Павла. Центральные створки, как и говорил Лауб, были заперты на огромный замок и несколько раз обернуты толстой ржавой цепью. Лауб между тем возился, отпирая небольшую боковую калитку. Ключ заскрежетал, поворачиваясь, мужчина всем весом налег на кованое кружево. С громким лязгом дверца открылась. Следуя за своим угрюмым проводником, Марта, настроенная одновременно скептически и благоговейно, вертела головой по сторонам, стараясь ничего не проглядеть. Парк не просто зарос. Он буквально задыхался от зелени. Плющ, цепляясь за что только можно, забирался все выше и выше, а потом ниспадал тяжелым лиственным каскадом. Зелень так заплела расположенные через равные промежутки статуи, что лишь сероватые пробелы да какая-нибудь простертая в молчаливом призыве мраморная рука указывали на богов и героев, скрытых растительным покровом, вызывая неприятно-зыбкую ассоциацию с кем-то, замурованным заживо. Буйные заросли сузили дорогу — проходя, нельзя было не задеть лист или ветку, и источали тяжелое, жаркое, влажное благоухание.

Перед дворцом они очутились внезапно. Взойдя по мраморным ступеням, пересекли длинную террасу, выложенную черно-белой выщербленной мраморной плиткой, с пучками травы, проросшей из трещин, и подошли к величественным двустворчатым дверям с филенками, обрамленными изумительным резным бордюром. В самом центре этого великолепия бил в глаза маленький металлический диск современный замок. Дерево вокруг было сильно повреждено, и Марта поинтересовалась:

— Что это?

— Здесь были стальные пластины от нового замка, — промычал Лауб, — а во время войны требовался металл, и их сняли.

Он вставил в скважину короткий ключ со сложной бородкой, дважды повернул его и толкнул тяжелую створку. Та медленно отворилась. Лауб по-хозяйски вошел внутрь, Марта за ним, и, прежде чем она смогла оглядеться, он сказал:

— Вы этого хотели? Тогда я оставлю вас здесь, а дверь пусть остается открытой. Закроете, когда будете уходить. Она защелкивается сама. Повернувшись, он направился к выходу, но Марта резко окликнула его:

— Герр Лауб, вы забыли отдать мне ключи!

Словно не понимая, о чем речь, он посмотрел на связку, потом на нее:

12
{"b":"106493","o":1}