ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вопросы задавали каверзные, хотя и предсказуемые. Ответы Блаватской были остроумны и полны иронии, граничащей с бесцеремонностью. Дойл подумал, что она явно не относится к числу «проповедников», стремящихся к духовному и финансовому закабалению своих последователей. Блаватской, похоже, не очень нравится быть в центре внимания, и внешний блеск роли учителя, наставляющего своих учеников на путь истинный, оставляет ее совершенно равнодушной. Завидное качество! Она знает, чего хочет, и ее не волнует, как истолковывают ее слова.

— Что вы можете сказать о различных религиях? — прозвучал первый вопрос.

— Ничего. Никаких религий, в сущности, нет. Существует высшая истина.

— Почему вы уверены, что адепты других религий боятся того, о чем вы говорите в своих лекциях?

— Потому что эти люди — фанатичные материалисты.

— Вы считаете, что Иисус не был Сыном Божьим?

— Да, не был. Ибо все мы — сыновья и дочери Бога.

— Можно ли из ваших слов сделать вывод, что Иисус не был святым?

— Как раз наоборот. Следующий вопрос.

— Что вы можете сказать о франкмасонах?

— Как только начинают задавать подобные вопросы, я всегда бываю вынуждена распрощаться. Читайте мои книги. Спасибо, до свидания.

С этими словами Блаватская покинула сцену, пройдя за кулисы. Публика разошлась. В этот момент перед Дойлом возникла невысокая, нарядно одетая дама:

— Доктор Дойл?

— Да.

— Меня зовут Дион Форчун. Елена Петровна хотела бы поговорить с вами. Следуйте за мной.

Дойл молча повиновался. Имя женщины было ему знакомо, она была одним из учредителей лондонской ветви Теософского общества, а также автором нескольких статей по проблемам изотерии. Проходя мимо сцены, Дойл обратил внимание, что примелькавшаяся ему индуска рассматривает книги.

Рукопожатие Блаватской было крепким и дружеским. Она посмотрела на Дойла с тревогой и пониманием:

— Я очень рада встрече с вами, доктор Дойл.

Представив Дойла, Дион Форчун расположилась на стуле у двери. Они находились в тесной гримерной по соседству с котельной, из которой доносился непрерывный гул. Внушительных размеров баул, потертый во время бесчисленных переездов, лежал на столе. В нем заключался весь багаж Блаватской в ее вояжах по свету, ничего лишнего, вещи сугубо необходимые.

После приветствия Дойл подумал, что нужно немедленно сообщить Блаватской о том, что произошло в Лондоне.

— Петрович убили, — выпалил он без всяких предисловий.

Лицо Блаватской заметно напряглось. Опустив глаза, она попросила поведать о случившемся во всех подробностях. Пересказав все в деталях и не удержавшись от собственного комментария, Дойл выложил на стол перед Блаватской коробочку с ядовитыми пилюлями. Внимательно осмотрев и понюхав пилюли, Блаватская покачала головой. Потом предложила:

— Доктор, не хотите выпить? — и достала из баула бутылку. — Это водка, — сказала она.

— А я почему-то думал, что ваше учение запрещает употреблять крепкие напитки, — с улыбкой заметил Дойл.

— По большей части все духовные проповеди — чушь собачья. Нам приходится выживать в этом мире такими, какими мы родились на свет. Я — человек русский и неприхотливый. Водка меня иногда очень выручает. Ваше здоровье, доктор.

Опрокинув рюмку, Блаватская наполнила ее снова. Дойл пил водку маленькими глотками. Дион Форчун к ним не присоединилась.

Блаватская села на стул и достала сигару.

— Вы хотите рассказать мне еще что-то, правда? — спросила она, закуривая.

Дойл благодарно кивнул, признательный за глоток горячительного, который придал ему сил, и заговорил. Блаватская слушала его не прерывая. Лишь однажды она попросила описать как можно подробнее то, как были разложены внутренние органы несчастной проститутки.

— Вы не могли бы нарисовать все это? — попросила она. Дион Форчун подала Дойлу карандаш и листок бумаги.

Дойл, как умел, сделал рисунок и протянул его Блаватской. Она изучала его несколько минут, а потом, удовлетворенно хмыкнув, сложила его пополам и сунула в баул.

— Продолжайте, пожалуйста, — сказала она.

И Дойл рассказал о своей поездке в Кембридж и о столкновении бог знает с кем в зале египетских древностей и под конец извлек из сумки книгу, которую он захватил из своей разгромленной квартиры.

— Что это такое? — спросил он, протягивая покореженную книгу.

— Эктоплазматическая детонация. Нечто врывающееся в этот мир из потустороннего. Вероятно, это и хотела показать мне Петрович. Ужасно. Когда я сообразила, что они расправятся с ней… хотя она представляла для них второстепенный интерес. Благодарите судьбу, доктор, что вас не было дома. Продолжайте, прошу вас.

В голове у Дойла царила полная неразбериха.

— Госпожа Блаватская, — неожиданно выпалил он, — а что вы можете сказать о Темном братстве?

Услышав вопрос, дамы переглянулись.

— Это силы зла. Материалисты, отвергающие Дух Святой. Вам бы следовало почитать мою книгу.

— Я читал вашу книгу, — со значением ответил Дойл. — И очень внимательно. Мне необходимо знать, действительно ли вы верите в то, что Темное братство реально существует?

Блаватская похлопала ладонью по столу:

— Этот стол, по-вашему, реально существует? Или эта рюмка?

— Вроде бы да, — ответил Дойл.

— Вот вам и ответ.

— Но разве эти существа — люди? Я хочу спросить, могут ли они существовать в человеческом облике? Или пребывают в эфире, оставаясь невидимыми?

— Это духи, которые стремятся обрести человеческий облик. Они жаждут заполучить его и неустанно бьются в поисках входа в этот мир.

— Но для этого, как явствует из вашей книги, им требуется помощь живущих людей, так? — пытался уточнить Дойл.

— Да, им требуется помощь и жертвоприношение. Поэтому здесь, на земле, совершаются различные ритуалы и тому подобное, — пояснила Блаватская. — Не могли бы вы еще раз описать вашего спасителя, профессора Сэкера?

— Разумеется. Высокий худощавый мужчина с орлиным профилем, с удивительно светлыми глазами. Взгляд — пронзительный и умный, красивые руки с длинными тонкими пальцами. Сложения профессор атлетического.

Дамы снова переглянулись.

— Что-то не так? — запнулся Дойл.

— Нет-нет. Сегодня вечером я ужинаю с профессором Сэкером, — сказала Блаватская.

— Так значит, вы знакомы? — воскликнул Дойл.

— Да, и много лет.

— Тогда вы должны хорошо его знать.

— Еще как. Кажется, это его шаги слышны в коридоре…

И в самом деле, послышался негромкий стук. Дверь отворилась, и вошел помощник Блаватской:

— К вам профессор Сэкер, госпожа.

— Пригласите, — откликнулась Блаватская.

Дойл встал. Дверь широко распахнулась, и на пороге появился Сэкер. Блаватская и Сэкер расцеловались.

— Мне приятно видеть вас снова, — произнесла она с улыбкой.

— Я тоже рад вас видеть, дорогая. Очень рад, — громко провозгласил Сэкер.

Дион Форчун приветливо поздоровалась с профессором и представила ему Дойла. Изумленный Дойл пожал трясущуюся руку седовласого восьмидесятилетнего старца.

— Извините, не расслышал, — проговорил тот трескучим голосом. — Как ваше имя?

— Дойл.

— Бойл? — переспросил старикан.

— Дойл, сэр. Артур Дойл.

— Отлично. Вы тоже обедаете с нами, Ойл?

— Нет, сэр. Я не уверен, сэр.

— Профессор, отправляйтесь в ресторан с Дион, я буду вслед за вами, — сказала Блаватская, не повышая голоса.

Дион Форчун и профессор Сэкер вышли из комнаты. Блаватская обернулась к Дойлу, лицо которого выражало полную растерянность.

— Послушайте меня внимательно, доктор, — произнесла она. — Завтра рано утром я уезжаю в Ливерпуль, а оттуда через пару дней отплываю в Америку. Постарайтесь запомнить все, что я вам сейчас скажу, — это, я полагаю, будет совсем не трудно.

— Я постараюсь, но нельзя ли… Блаватская жестом остановила его.

— Прошу вас, не задавайте пока никаких вопросов. Они меня только раздражают. Вы горите от нетерпения… Я нисколько не сомневаюсь, что все рассказанное вами — правда. Однако уверяю вас, сейчас крайне опасно действовать необдуманно. Я не могу, к сожалению, постоянно помогать вам советом. Мое присутствие требуется сразу во многих местах. Я не надеюсь, что вы поймете меня, просто примите мои слова к сведению, и, возможно, вы извлечете из них некоторую пользу.

16
{"b":"106494","o":1}