ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ну-у, — протянул Дойл. — Может быть, это и в самом деле последняя ночь в нашей жизни… И если я сейчас покину вас, то буду сожалеть об этом до гробовой доски.

Они посмотрели друг на друга.

— Тогда заприте, пожалуйста, дверь, Артур, — мягко сказала Эйлин без тени кокетства в голосе.

Дойл повиновался…

Глава 17

«МАМИНЫ СЛАДОСТИ»

Дойл покинул Эйлин еще до рассвета. Она сладко спала. Дойл поцеловал ее и быстро оделся. Эйлин пробормотала что-то во сне, не открывая глаз.

Дойл не испытывал ни стыда, ни сожаления. Он не был ортодоксальным католиком, но искоренить в себе мысль о том, что плотская любовь — это грех, не мог. Возможно, встреча с Эйлин стала исключением, но он не был уверен в этом. Этого захотела она сама, убеждал себя Дойл, забыв о собственных желаниях. Как сложатся их дальнейшие отношения, он тоже не знал. Теперь ему необходимо было разобраться в своих мыслях и чувствах.

Закрыв дверь на ключ, Дойл взглянул на часы: почти пять утра. Он решил ждать Спаркса до девяти, возможно, чуть дольше. Это, правда, полностью противоречило приказу Джека, но Дойла это не волновало. Приняв решение, он спустился на первый этаж и попросил подать ему крепкого чая.

На кухне никого не было, кругом царила тишина, как бывает в глухой предрассветный час. Чуть слышно поскрипывали оконные ставни. Выглянув в окно, Дойл увидел, что небо совершенно очистилось от туч: утро обещало быть морозным, но ясным.

Эйлин была восхитительна — податливая, нежная и… страстная. Что-то в их близости больно задело Дойла, однако он гнал от себя эти мысли. Его тронуло потрясающее ощущение ее тепла, того, что она была живой и настоящей. Он обнимал и целовал ее, забыв обо всем на свете. В какой-то момент она расплакалась, молча утирая катившиеся слезы; жестом она умоляла его не спрашивать ни о чем. Он, конечно, подчинился. Но суммировать свои теперешние ощущения Дойл не мог и думал о том, что, вероятно, всегда идет на поводу у своих чувств.

У него слегка кружилась голова. Распахнув дверь, Дойл вышел во внутренний дворик позади гостиницы. Морозный воздух пронизал Дойла и одновременно приятно взбодрил и освежил его. Он вдохнул полной грудью, разминая руки и ноги.

— Не правда ли, свежий ветер действует как наркотик, — раздался у него за спиной мужской голос.

Этот голос Дойл слышал совсем недавно.

Прислонившись к дубу, раскинувшемуся посредине двора, стоял Александр Спаркс, закутанный в черный плащ. Он был абсолютно неподвижен, на темном фоне бледным пятном выделялось его лицо, освещенное скудным светом зимнего утра. Лицо Александра характерной худобой было похоже на лицо его брата, но этим сходство ограничивалось. Это был тот самый человек, которого Дойл видел на Чешир-стрит. Но теперь он выглядел иначе. Кожа на лице была тонкой, словно пергаментной, и казалась неживой; тепло безвозвратно испарилось из-под хрупкой оболочки. Светлые глаза, опушенные темными ресницами, смотрели спокойно, ничего не выражая. Темно-русые волосы ниспадали на плечи, открывая высокий красивый лоб. И только рисунок губ нарушал строгий абрис этого лица. Приоткрытый рот обнажал ряд острых белых зубов и напоминал оскал хищника, почуявшего добычу. Его присутствие во дворе казалось мистическим и необъяснимым. У Дойла возникло ощущение, что ему это чудится…

— Вам нравятся предутренние часы, доктор? — спросил Александр.

Звук его голоса резал слух, как это бывает при звуках перетянутых струн музыкального инструмента.

— Не особенно, — хриплым голосом проговорил Дойл, незаметно опуская руку в карман.

— Вы оставили свой револьвер в номере, где спит мисс Темпл, — сказал Александр, плотоядно улыбаясь.

Дойл судорожно сжал кулаки. Страх, охвативший его, заставил организм интенсивно вырабатывать адреналин, который, попав в кровь, вызвал бешеное сердцебиение. Он чувствовал себя насекомым, попавшим под микроскоп и беспомощно перебиравшим лапками. Дойл заморгал глазами, избегая гипнотизирующего взгляда Спаркса.

— Должен признаться, что я не ожидал встретить вас при столь странных обстоятельствах, доктор Дойл. Удивительно, но меня не покидает ощущение, что мы знакомы, — чуть ли не с теплотой в голосе проговорил Александр. — Вам так не кажется?

— Да, мы встречались.

— Хотя и анонимно, — покачал головой Спаркс.

Дойл обвел взглядом дворик. Единственный путь для отступления — дверь за спиной. Но как только он кинется бежать, станет отличной мишенью для Александра.

— Что вам от меня нужно? — задыхаясь, спросил Дойл.

— Я полагал, что нам не мешает познакомиться поближе. Боюсь, что мой младший брат Джон представил меня вам неким чудовищем, что, мягко говоря, не соответствует действительности.

«Я не должен слушать его, — инстинктивно сжался в комок Дойл, — не должен». Он ничего не произнес в ответ.

— Мне показалось, что не будет никакого вреда, если мы совместными усилиями внесем некоторые уточнения в те небылицы, которые наплел Джон.

— Я вправе отказаться? У меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, доктор, — натянуто улыбнувшись, произнес Александр.

Дойлу показалось, что взгляд Спаркса прожег его насквозь.

Дойл молчал. Потом, поеживаясь, пробормотал:

— Мне надо одеться. Я совсем замерз.

— Конечно, доктор.

Дойл в растерянности смотрел на Александра, но тот не шевелился.

— Я могу сделать это прямо сейчас? — спросил Дойл.

— Вряд ли мы сумеем поговорить, если вы совершенно окоченеете.

— Пальто в моей комнате…

— Где же ему еще быть?

— Так я пойду оденусь?

— Я подожду вас здесь, — сказал Александр.

Кивнув, Дойл кинулся в гостиницу. Спаркс наблюдал за ним, не двигаясь с места. Дойл взлетел по лестнице, перескакивая через несколько ступенек…

«Что происходит? — спросил он себя. — Этот человек бесконечно уверен в себе. Невероятно… Преследовать меня в течение стольких дней и сейчас позволить уйти, вместо того чтобы прикончить меня на месте». Дойл сознавал, что поведение Александра — сплошная игра и притворство и он не должен верить ни одному слову. Но ради чего Александр все это затеял?

Дойл отомкнул замок и тихонько отворил дверь. Все было на своих местах, как и полчаса назад. Но Эйлин исчезла…

«Вот, значит, как! Он задержал меня ровно на столько, сколько понадобилось, чтобы похитить Эйлин». Дойл схватил пальто: револьвера в кармане не было. Его саквояж по-прежнему стоял на полу. Открыв его, Дойл вытащил несколько пузырьков и два шприца. Приготовив шприцы, он наполнил их прозрачной жидкостью, затем завернул их по отдельности в разорванный пополам носовой платок и спрятал за голенище сапога.

Нервничая, что он пробыл в номере слишком долго, Дойл помчался вниз по лестнице. Спаркс ждал его возле входной двери.

— Где она? — едва сдерживая ярость, выдохнул Дойл.

Кивком головы Александр показал на улицу.

— Если вы посмеете сделать ей больно…

— Пожалуйста, без угроз, — почти весело сказал Александр, и некоторое подобие улыбки промелькнуло на его губах. — Не беспокойтесь, с ней все в порядке.

— Я хочу видеть ее.

— Конечно, непременно.

Александр жестом указал на большой экипаж, стоявший перед гостиницей.

Он был запряжен четверкой лошадей и походил на тот, который Дойл видел на Чешир-стрит. Лошади фыркали и нетерпеливо били копытами. Дойл подошел к экипажу, возница на него даже не взглянул. Занавески на окнах были задернуты.

— Она там…

Открывая дверцу, Дойл увидел, что Александр непонятным образом оказался у него за спиной. Дойл не слышал даже шороха шагов… Дойл сел в экипаж. Эйлин лежала на заднем сиденье. Пощупав ее пульс, Дойл несколько успокоился: пульс и дыхание были слабые, но ровные. От нее исходил едва уловимый запах эфира.

Дверца захлопнулась, Александр расположился напротив Дойла. Замки автоматически защелкнулись, и экипаж покатил по дороге. Дойл устроился рядом с Эйлин, положив ее голову себе на колени. Александр сочувственно улыбнулся.

75
{"b":"106494","o":1}