ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
После – долго и счастливо
Лоренцо Великолепный
Приручи свои гормоны: простые способы быть здоровой
Зачем я ему?
Большая книга рождественских рассказов
Тысяча сияющих солнц
Последнее семейство в Англии
Огненный город
Содержание  
A
A

СЛОВАРЬ

для путешествующих в ромейских землях в X веке

АРХОНТ – начальник над кем-нибудь или чем-нибудь. Буквально – «высший».

ДОМЕСТИК, ДРУНГАРИЙ – военные командные должности.

КИНОНИЯ – артель. Например, строителей или рыбаков. Участок берега и моря, которым владела рыбацкая артель, также именовался кинонией.

КОРПОРАЦИЯ – профессиональное объединение ремесленников или торговцев. Были, например, корпорация АРГИРОПРАТОВ – ювелиров и торговцев драгоценными изделиями, корпорация ВОФРОВ – оценщиков лошадей.

ЛОГОФЕТ – начальник государственного ведомства. Так, ЛОГОФЕТ ДРОМА ведал внешними сношениями и почтой империи.

ПАТРИАРХ – высшая церковная должность.

ПАРАКИМОМЕН – придворная должность, хранитель императорских покоев. При этом мог оказывать большое влияние на государственные дела.

СИНКЛИТ – совет знати. СИНКЛИТИК – член совета.

ТАГМА – один из четырех отрядов столичного войска.

ФЕМА – область империи.

ЭПАРХ – главное должностное лицо в столице.

ЭТЕРИАРХ – командир ЭТЕРИИ, личной императорской гвардии. Этерия набиралась, как правило, из иноземцев. В X веке это в основном варяги, позже – славяне, в XII – англичане и датчане. В борьбе за власть и престол в империи этерия могла играть немалую роль.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Предлагаемая вниманию юных читателей повесть В. Лобачева «И печатью скреплено» раскрывает для них загадочно-далекий мир истоков Древнерусского государства. О нем знаем мы немного, но и то немногое, что донесла до нас история, поражает своей яркостью, своим героизмом, своим величием. Начальные страницы отечественной истории поистине эпичны, и эпичны не только потому, что о них так много по сравнению с немногочисленными и отрывочными письменными источниками поведали памятники народного эпоса, но и по самому духу своему.

Отдать должное этому духу, бесспорно, нужно, ибо он оставался жив и в последующие века русской истории. Это не подлежит сомнению. Но вместе с тем необходим и историзм подхода к событиям далекого прошлого. Нужно смотреть на него глазами современника, оценивать его в исторической перспективе развития нашей страны, увидеть ее место среди других стран, не замыкая в себе самой ее историческое бытие.

Все сказанное в полной мере можно отнести к повести В. Лобачева.

Хорошее знание прошлого Руси органично сочетается в ней с справедливо нескрываемой любовью к деяниям наших далеких предков. Что же касается международных связей Руси, то они-то как раз и лежат в фокусе повести. И это тем более важно, что события 907 года, то есть похода великого князя киевского Олега на Византию и заключенного с ней в итоге этого похода договора, – одни из первых страниц существования нашей страны в системе международных отношений с другими странами и, конечно, в первую очередь с Византией, взаимоотношения с которой так надолго определили не только международный статус Руси, но окрасили ее внутреннее, особенно культурное, развитие колоритом принадлежности к восточноевропейскому культурному ареалу. Но сказанное относится уже к последующему времени по сравнению с тем, о котором повествует Лобачев.

В его книге навстречу друг другу выходят с одной стороны юная языческая, во многом еще с чертами родоплеменного строя, но стремительно растущая Русь и с другой стороны – Византия, существовавшая уже более полутысячелетия, страна высочайшей и утонченнейшей культуры, вобравшей в себя великое и столь значимое для всей европейской культуры античное наследие, – Византия, хотя уже и пережившая свой золотой период, но все еще одна из великих и могущественных стран мира.

В. Лобачеву очень убедительно удалось показать всю свежесть, всю юную неизбывную силу Руси, талант и мудрость князя Олега, сметливость и боевую опытность его военачальников. Интересно и доступно для юного читателя показаны экономическая, внешнеторговая сторона русско-византийских отношений. О русских купцах, их богатстве, торговой активности в IX–X веках мы знаем как по западноевропейским, так в особенности по арабским источникам описываемой поры. Русское государство покровительствовало купечеству и даже, когда надо было, военной силой отстаивало его интересы в других странах, и прежде всего в Византии. Торговые контакты с ней были особенно активными, а знаменитый путь «из варяг в греки», проходивший главным образом по Днепру, был подлинной торговой артерией, во многом способствовавшей успешному развитию русско-византийской торговли.

Таковы были объективные благоприятные условия для этого. Но существовали и субъективные моменты, препятствовавшие торговой деятельности русских купцов. Помимо губительных для торговых караванов и так часто почти неизбежных набегов степняков, в первую очередь печенегов, препоны русской торговле чинило и византийское правительство, строго регламентировавшее условия проживания и деятельности иноземных купцов.

Поход русских войск на Константинополь 907 года, которому посвящена предлагаемая книга, был не единственным военным вмешательством Древнерусского государства в целях защиты экономических и юридических интересов своего купечества. Те же цели преследовал и повторный успешный договор Олега 911 года и поход, правда неудачный, его преемника Игоря на уязвимую в стратегическом отношении византийскую столицу в 944 году.

Единственным источником, сообщающим нам сведения о походе 907 года, является Повесть временных лет (начала XII века). Известие об этом походе уже имелось и в Начальном летописном своде (конец XI века), предшествовавшем ей. Новгородская Первая летопись, донесшая до нас его известия, довольно подробно повествует об этом походе, хотя и не сообщает текста договора, заключенного в 907 году, как, впрочем, не передает она текстов и других русско-греческих договоров X века. Эти тексты были, судя по всему, открыты в великокняжеском архиве составителем Повести временных лет Нестором-летописцем. Этот поистине отец русской истории и сделал их достоянием потомков.

Правда, относительно именно договора, помещенного Нестором под 907 годом, до сих пор не прекращаются споры среди ученых. Одни из них считают этот текст подлинным, как и тексты договоров 911, 944 и 973 годов. Другие склонны подозревать, что Нестор-летописец сам как бы реконструировал этот текст, исходя из договора 911 года.

Положение осложняется еще и тем, что византийские источники молчат о походе 907 года. Впрочем, это не дает нам оснований сомневаться в его исторической реальности, как это делают некоторые зарубежные исследователи русско-византийских отношений. Причина этого умолчания не только в том, что далеко не все памятники византийской историографии дошли до нас (а потери их действительно велики в период турецкого и предшествовавшего ему латинского порабощения), но, возможно, и в том, что достаточно бесславные для истории Византии события могли найти или слабый или вообще никакой отклик в анналах Византийской империи.

Поход 907 года был тщательно продуман и организован Олегом. Русское войско состояло не только из киевской княжеской дружины, но и из воинов других русских земель, вошедших в состав Древнерусского государства. Олег, как говорит летописец, взял с собой новгородцев, кривичей, древлян, радимичей, северян, вятичей, хорватов, дулебов и тиверцев. В состав войска входили и представители неславянских народов, находившихся под властью киевских князей. Это были угро-финские племена чуди и мери. Были в войске Олега и варяжские дружинники, находившиеся на службе у Русского государства.

Поход был комбинированным: сухопутным и одновременно морским. Только кораблей отправилось в него, по сведениям летописца, 2 тысячи. Прибыв водой к византийской столице, однако, и они были использованы в завершившем поход сухопутном бою, поскольку греки закрыли цепями водный подход к Константинополю. Олег велел поставить корабли на колеса. Попутный ветер ударил в паруса, и русское войско потрясло воображение греков не только своей силой, но и ошеломляющим внешним видом. В память о своей победе Олег прибил свой щит «на вратах Цареграда».

21
{"b":"106521","o":1}