ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

…Альвинг нараспев произнес последнюю фразу и вдруг почувствовал, что задыхается. Грудь была переполнена, слезы хлынули из глаз. Он закричал от восторга, один посреди шепчущей, посмеивающейся воды. Выход был найден.

Не менее месяца Роман прикидывал и рассчитывал, давал задания киберпомощнику. Шансов на успех было меньше, чем у человека, вздумавшего с зонтиком прыгнуть с Эвереста. Но никакой другой путь вообще не сулил надежды. Потому с уходом сезона катастроф Альвинг начал дело, сочетавшее великую математическую трезвость с великим безумием.

Он выбрал один из пиков острова, кряжистый, богатый металлом и без трещин. По приказу Романа кокон вырастил раскаленный палец. Альвинг представлял себе, как невидимый резак отсекает порцию камня то с одной, то с другой стороны утеса — и глыбы послушно валились вниз. Поначалу такое занятие казалось увлекательной игрой. Скоро заломило в висках; Романа сразила нестерпимая головная боль. Он заставил экоцикл выдать лекарство, но понял, что надорвется, если не будет чередовать виды работ.

На следующее утро он спустился с обрыва. Умело перестроив связи в экоцикле, «научил» бактерии добывать из воды растворенный уран. Петля цикла, заброшенная в океан, быстро окрепла, невидимки размножились. Полученные сгустки металла Роман раскладывал порознь, чтобы не возникла критическая масса.

Так он и жил — до тошноты однообразно, потеряв счет дням. Крошил скалу: вскоре она стала напоминать сидящего Будду в остроконечной шапке. Уставая, боясь за свой мозг, на несколько суток уходил к унылому серому морю — накапливать уран. Постепенно начал страдать экоцикл. Буйно расплодившиеся урановые бактерии потеснили прочих, культуры стали хиреть от радиации. Дыхательная смесь казалась Роману все более бедной. Не хватало и воды. Ослабели вкусовые качества теста, теперь оно смахивало на пресную кашу. Лечебные, бодрящие ферменты и витамины исчезли вовсе. Альвинг торопился. Он понимал, что долго не протянет. Кроме того, близился новый сезон катастроф. Кто знает, может быть, его остров уже отмечен, как дерево для поруба?

Кончились надежды. Оборвалось даже отчаяние. Роман трудился озверело и тупо, точно забытый кем-то автомат. Наскоро хлебал все более водянистую кашу, спал вполглаза. Именно полный ступор, отключение сознания помогли ему выжить и довести дело до конца. Появись сейчас земляне, пригласи его в корабль — только покосился бы диким глазом на спасателей и снова принялся рубить камень или ждать, пока затемнеет урановое ядро в студенистом шаре экоцикла.

Вытесав заостренную башню, он разделил ее по высоте глубокими опоясывающими канавами. В каждом из грубо оформленных цилиндров просверлил шпуры для урана. «Ракета» мыслилась многоступенчатой. Нижняя ступень, истаивая в горниле взрыва, должна была толкать вперед следующие. Наверху, перед самым сужением, Роман сделал пещерку для себя — «капитанскую каюту».

Конечно, ни об изяществе форм, ни тем более о настоящем управлении каменным «звездолетом» не могло быть и речи. Роман намеревался лишь совершить прыжок в открытый космос. Вылететь, точно из пращи, в приблизительном направлении Солнца. (Родную звезду отыскал киберпомощник, блуждая за атмосферой.) Единственное, что могла дать обтесанная глыба, более похожая на метеорит, чем на межзвездный корабль, — это скорость. Взять сумасшедшее ускорение, замедлить время. Хотя бы приблизиться к Солнечной системе. Там Великий Помощник, он контролирует каждый метр пространства. Там Альвинга подберут.

…Однажды утром Ротман отделил «корабль» от монолита. Теперь стал фатальным даже ничтожный толчок. Повторить работу Альвинг уже не сумеет. Он стар. Вернее, изношен, изжеван нелюдским напряжением. Надо спешить… Спешить…

…Когда он завершил отделку и начинил шпуры топливом, пришла усталость. Очевидно, она только и ждала сигнала, зрелища готового «корабля». Усталость подмяла Романа, как гигантский медведь, клоня долу, распластывая, расплющивая. Слиплись веки. Успев сказать себе, что _все окончено_, Роман рухнул ничком, и чрево кокона надежно укрыло его. Так прошло несколько земных суток. Повинуясь сонным желаниям Романа, кокон лил теплую воду. Человек лежал в мелкой воде, изредка бессознательно начиная пить. Тщетно уколами биосвязи пытался разбудить его киберпомощник: скала повернута в нужную сторону, пора взлетать!

…Потом произошло необъяснимое. Роман внезапно обрел себя стоящим на ногах, вполне трезвым и трудоспособным. Ясность сознания поражала. Краски, звуки, запахи — все было густым и ярким, как никогда. Сейчас он мог бы разрушить еще одну гору. Киберпомощник пронзительно верещал где-то под теменем, словно это были собственные мысли Романа. Остров на линии старта: скорее, скорее!

Вдруг пастью отворился ближний разлом. Загудело, ходуном заходило серо-серебристое море. И под струящимся фосфорным небом скорбно наклонились с разных сторон три утеса с бородами камнепадов. Гром ударил по ушам Романа, стон и треск рушащегося кряжа. Альвинг прыгнул вверх, поплыл, подхваченный коконом. Втиснулся в узкую, как гроб, пещерку. Еще секунда, и раскаленный палец возбудил реакцию в зарядах…

Остроконечную глыбу, оплавленную и растрескавшуюся, притормозили и подобрали месяца через два, по счету Романа. Кокон сослужил последнюю службу, защищая от миллионократных перегрузок во время взрыва очередной ступени. Команда большого транспорта, возвращавшегося из колоний в Змееносце, была немало поражена, когда приборы засекли «астероид», летевший под углом к их курсу со скоростью в две трети световой. Явление человека из червоточины в глыбе вызвало настоящий шок.

Романа боязливо расспрашивали. Когда он шел по коридору, следовали поодаль. Прижимались к стенкам, пропуская. Так, наверное, вели себя жители Равенны, встретив Данте. А Роман, улыбаясь, благодаря, пожимая руки, смотрел мимо лиц, смотрел застывшими расширенными глазами. Неведомо где витал его ум, будто и впрямь заглянул человек в адскую пропасть.

Самые любопытные пытались исподтишка порыться в мыслях Альвинга. Роман без труда находил осторожные лучики их воли, выталкивал вон. Ему не хотелось открывать ближним одно впечатление перелета. Где-то на полпути к Солнцу в совершенной черноте за устьем пещеры Роман поймал движение цветовых пятен. Это не могли быть звезды — на околосветовой скорости зримый свет меркнет. В изумлении выглянув из укрытия, он увидел женщину. Одетая во что-то светлое, молодая женщина плыла, огибая шершавый бок «ракеты». Оглянулась через плечо на Альвинга — темные завитки лежали на лбу, лицо казалось меловым. Сделав движение руками, словно отгребая в воде от препятствия, женщина исчезла.

Роман молчал об этом, сомневаясь в собственном здоровье. К тому же его подавляло число лет, проведенных вне дома. Оказывается, борьба с камнем и полет, действительно здорово сжавший время, заняли около четверти века.

Его привезли в Сферу Обитания. На Землю. Как водится, во избежание удара Романа не познакомили с его восстановленным двойником. Просто слили два «я» в одном теле. Болезненная осторожность и любовь к уединению, свойственные «земному» Альвингу, были умножены на подавленность Альвинга «космического». Бывший испытатель поселился на ласковой и наивной, как клумба, Аурентине. Опоздав на двадцать пять лет, он оказался у намеченного финиша…

Весь околосолнечный муравейник жил бурными переменами. До недавних нор желания людей в Кругах Обитания подхватывали и исполняли четыре полуневидимые мировые машины, похожие на бледные звезды; четыре области перестроенного пространства. Земляне хорошо знали, в какие часы, в какой стороне восходят и заходят на ночном небе рукотворные светила: Всеобщий Распределитель, творивший квантовые копии любых предметов и рассылавший их заказчикам; Восстановитель Прошедших Событий — глаз, устремленный в прошлое; Переместитель; Великий Помощник, наблюдавший за всей жизнью в Кругах, ведавший полетами, обновлением организмов, хранивший весь запас человеческих знаний. Но как в свое время четверка заменила машинную оболочку Земли, сейчас ее упразднила Сфера. Вернее, включила в свою напряженную ячеистую плоть. По сути, вокруг Солнца замкнулся энергококон, вроде того, в котором жил Роман. Сфера — единая мыследействующая машина — не нуждалась в командах. Земляне стали ее частью. Их потребности и желания осуществлялись по мере появления; малейшая «неисправность» в теле исчезала, едва возникнув. Стали ненужными регулярные чистки клеток от продуктов распада: человек в Сфере не заболевал и не старел. За его состоянием следили на уровне элементарных частиц. Пределы Сферы росли, она выбрасывала отростки до самых дальних колоний, по дорогам, проложенным Переместителем. Люди спокойно работали в ледяных и грозовых мирах. Они были неуязвимы под покровом всей земной мощи.

37
{"b":"106534","o":1}