ЛитМир - Электронная Библиотека

– Куда?! Срежут на первом же метре! Здесь сиди пока! Там твои разберутся! Не маленькие!

Капитан оказался прав. И его бойцы, и десантники Слона, подпустили «духов» метров на сто и, не сговариваясь, рубанули дружным залпом. И «призраки» не выдержали – «волны» стали откатываться назад, оставив на склонах несколько десятков «аистов».

– Вызывай кабульский гарнизон! – рявкнул капитан своему радисту. – Пусть помощь высылают!

Да только…

Когда Андрей услышал равнодушный ответ оперативного дежурного по гарнизону, он обомлел даже больше, чем тогда, когда увидел количество атакующих их группу «аистов»: «Выкручивайтесь сами!»

«Теперь ясно, почему этих спецназовцев называют «одноразовыми»! – подумал Андрей, глядя на бойцов-спецназовцев ГРУ, которыми командовал капитан Гриша. – Что ж там за гнида такая сидит? Узнаю – раздавлю!..»

– Мужики! – услышал он голос капитана Гриши Иванкова, который закричал во всю глотку так, чтобы услышали все. – Всем держаться! Беречь патроны! Помощь уже идет!..

И посмотрел тяжелым взглядом на Слона.

– Я к своим, Гриша. Будем ждать помощи.

– Давай, Андрюха. Пока они затихли немного. И береги себя.

– Пошел!.. – скомандовал сам себе сержант и побежал стремглав к своим бойцам.

А потом была еще одна атака. И опять черные «волны» накатывались на склон сопки. И опять «шурави», подпустив «аистов» поближе, начали косить их скупыми, прицельными очередями – патроны неумолимо заканчивались.

Все понимали, что единственное спасение теперь – дотянуть до утра. В светлое время «духи» больше не рискнут атаковать на лысом склоне, да и подставлять свои спины под возможную подмогу разведчикам, которая придет с трассы, им тоже не было никакого резона. Только это же понимали и «аисты», а до утра было еще так далеко!

После второй атаки «призраки», видимо, поняли, что вот так, в лоб, нахрапом, этих русских, засевших в своих крохотных каменных «гнездах», не возьмешь – не такие они простые «салажата» – очень уж больно огрызались… И тогда они попытались схитрить и стали орать, что они, мол, не «моджахеды», а заблудившаяся рота царандоя – афганской милиции.

– Думаешь, такое может быть? – спросил Пурген Андрея, бинтуя одного из бойцов.

– Ага! Ты видел, как «царандоевцы» воюют?

– Стадо баранов!

– А эти как шли, видел? Тут такая подготовка была, что царандою и не снилось! Натуральный спецназ, – выдохнул Андрей. – У нас «двухсотых» много, Яша?

– Нет пока…

– А «трехсотых»?

– Половина. Есть тяжелые…

– Тебе твоей «медицины» хватит?

– Да уже нет ни хрена, командир… – Пурген показал свою почти пустую санитарную сумку. – Даже ИПП закончились![1]

– Вот! Возьми еще и мой, может, пригодится кому. – Слон достал из нарукавного кармана своей куртки пакетик, запечатанный в вощеную бумагу, и кинул его в сумку Пургена. – Что дальше будешь делать, Яша?

– Не знаю. Тельниками будем перевязываться, на крайняк… – И он внимательно посмотрел в глаза Андрея. – Что будет, командир?

– Время надо тянуть. Вон «спецы» какие-то переговоры с «духами» затеяли… А нам сейчас каждая секунда на руку. Выскочим, Пургенище! Выскочим! Куда ж деваться-то?

– Хорошо бы. «Трехсотых» много… Как выносить будем? И куда?

..Только те переговоры не удались. Как только четверо спецназовцев Иванкова приблизились к «духам», те открыли по ним шквальный огонь из пулеметов. Двоих потом Пурген, рискуя собственной, курчавой головой, вытащил – тех, которые еще стонали. А вот еще двое остались лежать недвижимыми на склоне сопки.

И пошел третий штурм.

– А-а-а-а-а! – орал во всю глотку Слон, стреляя скупыми очередями из своего «ПКМа». – А-а-а, с-суки, не нравится-а-а!

– Тух-тух-в-вау-у! – стучали крупнокалиберные пули о камни «гнезда» и пролетали в опасной близости. – Тух-тух-тух! В-вау-у!

– Та-та-та! Та-та! – огрызался пулемет Андрея. – Та-та-та-дзинь-нь!

Лязгнул затвор опустевшего «ПКМа».

– У кого есть патроны?! – проорал он во всю глотку.

– Последняя коробка, командир, – услышал он рядом слабый голос. – И еще есть пара-тройка магазинов..

Раненный в грудь, рядом с ним, оперевшись спиной о камни, сидел один из пулеметчиков его группы, сержант-«дембель».

– Ты как?

– Порядок. Яша уже перевязал. – Прямо поверх куртки, вокруг груди были намотаны полосатые тряпки – уже и тельняшки пошли в ход.

– Снарядить ленту сможешь?

– Постараюсь.

– Давай, Паша! Давай, дорогой! А я тут пока… разберусь. – Он уже успел перезарядить последней лентой свой пулемет. – Хрен вам на закуску, а не десантура!..

И в этот момент раздались взрывы гранат и автоматные очереди в районе того «гнезда», в котором находился капитан Гриша. Частые взрывы и интенсивные очереди.

«Неужели из Кабула все же на выручку подоспели?» Андрей даже высунулся из-за камня немного, чтобы понять, что происходит. Зря. В первую же секунду он понял, что это не помощь, а к своим пробивается командир спецназовцев, а во вторую… Мощный удар в грудь опрокинул его на спину и тут же обожгло огнем внутри.

– Попали… С-суки…

…Он пришел в себя через несколько секунд, почувствовав, как какие-то жесткие, безжалостные тиски сжимают пылавшую от боли грудь.

– У-м-м-м-м-м! – застонал он протяжно и попытался высвободиться.

– Ша! Ша, Андрюха! – Лицо Пургена. – Только не надо дергаться!

– Яшка… Что там? Сильно?..

– Ну, что не слабо, так это точно, – ответил фельдшер. – Под ключицу, навылет… И кажется, легкое задело.

Его умелые руки полосовали низ тельника Слона, а потом эти полосатые ленты ложились на грудь.

– Щас перевяжу тебя и дальше побегу… Спирту хочешь?

– А другого обезболивающего у тебя уже нет?

– Все, что есть.

– Давай!

Андрей схватил алюминиевую фляжку и сделал три больших глотка.

– О-о! Вот это дело! Мы еще повоюем. Не дождутся, гады!

Удивительно, но чистый девяностошестиградусный медицинский спирт, которого граммов сто пятьдесят проглотил Слон, принес ему моментальное облегчение. И он воспрял духом.

– Помоги нашим, Пурген! А я тут сам… Та-та-та-та! – вновь обрел голос его пулемет.

Озверевшие вконец моджахеды, не ограничиваясь убийственным огнем пяти ДШК, принялись бить по ячейкам из гранатометов. От прямых попаданий слоистый камень разлетался на куски. Многие бойцы были ранены осколками гранат и камня. Но все, кто хоть как-то мог держать оружие, продолжали стрелять, теперь уже одиночными выстрелами, и бросать гранаты. Все они, молодые, но теперь уже относительно здоровые, хотели жить. А длина их жизни этой ночью зависела оттого, как долго они будут огрызаться…

В 4 часа утра «аисты» пошли в очередную атаку. И патронов «духи» не жалели. А потом они начали давить разведчиков еще и морально, крича во все горло:

– Шурави, таслим![2]

– Ага, щас-с! Разогнался! – проорал в ответ Слон. – Лучше лови мой маслим!

В этот момент его «ПКМ» выплюнул последнюю пулю.

«…Все, Андрюха! Не жди меня, мама, хорошего сына…»

Сержант перевернул цинки, лежавшие на дне их гнезда, – они были пусты… Тогда сержант дотянулся до автомата, одиноко лежавшего в стороне, и отстегнул его магазин.

– Штук десять еще есть… – проговорил он вслух и обернулся к своим раненым товарищам. – Пацаны! У кого что осталось?

– Нож…

– Нож…

– Нож и «эфка»…

– И у меня еще одна «эфка» есть…

Они лежали вповалку и не могли уже двигаться: кто от тяжелых ран, кто от потери крови. Пятеро проверенных не единожды бойцов «рейдовой группы» сержанта Ошехи…

– А у меня десяток патронов и нож.

И тут он услышал от прапорщика Черкасова то, что потом всю оставшуюся жизнь поднимало на его голове волосы.

– Командир… – прохрипел раненный в грудь и в голову десантник. – Этим сдаваться нельзя.

– Знаю, Бекас.

– Ты за нас отвечал, вот и ответь до конца… Обещай! Последняя «лимонка» – под себя. Но сначала ты нас всех, ножом… Чтобы эти падлы не мучили.

вернуться

1

Индивидуальный перевязочный пакет был у каждого бойца.

вернуться

2

«Русский, сдавайся!!!» (фарси).

2
{"b":"106560","o":1}