ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он, казалось, был польщен, не предполагая, что лучился у него и умению манипулировать людьми… Или, может быть, это входило в его планы?

— Марк, я много думал в последнее время. С Сорки невозможно договориться, он постоянно держит в напряжении весь госпиталь, стремится избавиться от всех нас. Я решил, что тебе стоит…

— Вы хотите отправить папку с документами о Сорки в ОНПМД?

— Нет, не надо! Позволь мне закончить. Ты слышал, что число гастропластик, сделанных мною за последний месяц, сошло к нулю, а Сорки оперирует три или четыре раза в неделю.

— Конечно, он забирает ваших пациентов.

— Вот именно! Я разговаривал с дежурной медсестрой, она слышала, как Сорки заявил, что я больше не буду делать гастропластику. Ты можешь в это поверить?

— Он потихоньку подминает под себя весь госпиталь!

Как Вайнстоун заволновался, когда дело коснулось его личных интересов!

— Марк, я еще думаю, как поступить с ним, давай не будем принимать окончательных решений. Когда ты встретишься сегодня с доктором Армани в ОНПМД, почему бы тебе…

— Его зовут Кардуччи, Фаусто Кардуччи.

— Ах да. Почему бы тебе не сказать ему, что у нас есть маленькая проблема с одним из ведущих частных хирургов. Расскажи ему о Сорки, без подробностей, попроси совета, как поступать в такой ситуации. Ты понимаешь о чем я говорю?

— Конечно, — ответил я, вставая. — Это отличная идея, я поговорю с Кардуччи.

Сорки давно представляет опасность для пациентов, однако Вайнстоун не хотел предавать его правосудию. А теперь, когда страдает его гордость и ущемляются финансовые интересы, он готов разговаривать с властями штата по поводу Сорки. Манцур же остается полезным, поэтому ему позволено свирепствовать в операционной сколько угодно.

Я поспешил в свой кабинет, чтобы собрать некоторые документы. Переоделся, вышел из госпиталя и направился к станции метро.

В метро было жарко, я вышел весь потный на Тридцать четвертой авеню. На Манхэттене все было по-другому, контраст между ним и Бруклином всегда поражал меня. Все здесь — здания, витрины, люди — выглядело намного лучше. По пути я купил бутылку воды, в офисах управления штата невозможно найти и стакана воды. Офис ОНПМД находился на шестом этаже, двери лифта открывались в просторном холле для посетителей.

— Доктор Зохар? — окликнул меня стоявший у лифта светловолосый мужчина в простом сером костюме. — Я доктор Кардуччи, заходите, пожалуйста.

Он крепко пожал мою руку и придержал дверь, когда я входил в офис.

— Я очень рад вашему приходу!

Мы вошли в большой кабинет, где возле длинного стола стояла женщина.

— Это миссис Томпсон, она будет присутствовать принашей беседе.

Миссис Томпсон улыбнулась мне, показав белые неровные зубы, ей было лет сорок, худенькая, начинающая седеть женщина. Она была одета в дешевый деловой костюм, на глазах очки — классический портрет государственной служащей Нью-Йорка. Мне были знакомы здешние правила, я уже был здесь однажды при обсуждении одного несчастного случая. Миссис Томпсон будет выполнять функцию свидетеля при наших беседах с Кардуччи.

Кардуччи посмотрел на мой вспотевший лоб.

— Сегодня очень жарко, к сожалению, мы не можем предложить вам даже стакана холодной воды.

— Я знаю, вода у меня с собой.

Кардуччи рассмеялся. Мне понравились его манеры, вылитый отставной директор школы. У него был глубокий теплый голос, а в речи чувствовался итальянский акцент.

— Доктор Зохар, вы знаете, зачем мы вас пригласили. Это может занять несколько часов, чувствуйте себя свободно, не стесняйтесь задавать вопросы, если считаетенужным. Миссис Томпсон даст вам для начала инструкцию о функциях ОНПМД, прочитайте, не торопитесь.

Я пробежал глазами основные разделы: «ОНПМД принимает жалобы от различных источников: от пациентов, членов их семей, друзей, профессиональных работников здравоохранения, госпиталей, медицинских ассоциаций, государственных служащих и иностранных агентств. Каждая жалоба расследуется». О да, конечно! Сэму Глэтману потребовался почти год, чтобы привлечь их внимание к Манцуру.

«Некоторые жалобы отклоняются, поскольку выходят за рамки юрисдикции, другие решаются членами ОНПМД. Жалобы закрываются в административном порядке после расследования из-за недостатка свидетельских показаний в поддержку обвинения. Некоторые жалобы после тщательного рассмотрения могут быть направлены в следственный комитет правления ОНПМД». С этим я тоже был знаком. Приведу статистику. В 1999 году Медицинский совет штата Нью-Йорк принял шесть тысяч шестьсот девяносто жалоб на врачей; в большинстве случаев, около шестидесяти процентов, инициатором подачи жалоб была общественность, врачи жаловались друг на друга крайне редко; девяносто процентов жалоб закрывались на начальном этапе расследования из-за необоснованности. В итоге только пять процентов врачей были наказаны. Как их наказывали, это уже другой разговор.

Бегло просмотрев дальнейшее содержание документа, я вернул его миссис Томпсон.

— Спасибо, мне это хорошо известно.

Кардуччи был погружен в чтение своих записей. Он взглянул на меня.

— Что же, очень хорошо, разрешите мне представиться полностью, я Фаусто Кардуччи, медицинский координатор следственного комитета, мне поручено вести дело доктора Манцура. Наш комитет будет рассматривать все предъявленные свидетельские показания, затем возможно несколько вариантов: от прекращения дела до направления его на слушание. Мы можем также порекомендовать Государственному комиссару по здравоохранению немедленно приостановить действие лицензии на врачебную деятельность на период следствия, это бывает в том случае, когда врач представляет потенциальную опасность для здоровья окружающих.

— Это происходит в исключительных случаях?

— Совершенно верно, такое бывает очень редко. Это должны быть очевидные преступления — пациент убит или изнасилован, к примеру. Мы не можем позволить втянуть себя в судебное разбирательство.

— Я понимаю.

— Кстати, — продолжал Кардуччи, — я сам бывший хирург, поэтому мы можем общаться профессионально.

— Отлично, могу я спросить, почему вы пригласили меня, а не кого-то другого?

— Доктор Самуил Глэтман ваш друг? Он передал нам ваш список, очень подробный список, он облегчает нам работу. Он положил копию списка больных Манпура на стол.

— Перед тем как мы начнем говорить о докторе Манцуре, расскажите, пожалуйста, немного о себе — занимаемая должность, образование и так далее.

— Я принес с собой автобиографию. Кардуччи перелистал ее.

— Вы пишете книги?

— Наука обязывает, и мне это интересно, — признался я.

— Я вижу, у вас написано несколько книг совместно с Вайнстоуном, вы тесно с ним связаны, да?

— Думаю, да.

Кажется, Кардуччи кое-что знает о Парк-госпитале… Он снова перелистал мою биографию.

— Вы член редакционного правления «Британскогожурнала». Как вы сумели достичь этого?

Я пожал плечами.

— Не знаю, они пригласили меня.

Кардуччи положил документ на стол и сказал миссис Томпсон:

— Очень впечатляюще.

Я почувствовал на себе его испытующий взгляд.

В течение следующих тридцати минут Кардуччи расспрашивал меня о структуре нашего отделения, об обязанностях сотрудников, о взаимоотношениях.

— Доктор Зохар, понимаете, — говорил он, — мы должны быть очень осторожны, мы не можем вовлечь себя в персональную вендетту между врачами. Ваш друг 1лэт-ман, например, сосудистый хирург, как и доктор Манцур, они конкуренты, следовательно, мы относимся к его жалобе очень осторожно. Однако ваш список производит впечатление! Возьмите копию.

— Я выстрадал этот список и знаю его почти наизусть. Вы обратили внимание на размах этого безумия? Манцур оперирует всех, кто попадает ему под руку…

«Нельзя волноваться, надо быть сдержанным, в моих словах не должна звучать ненависть. Буду академичным и беспристрастным», — мысленно остановил себя я.

Кардуччи терпеливо слушал меня, как будто у него был целый день для беседы со мной, миссис Томпсон все тщательно записывала.

37
{"b":"106588","o":1}