ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вайнстоун рассердился.

— Они никогда не дадут тебе столько, в лучшем случаеты можешь рассчитывать на месячное жалованье. Крометого, тебе не следует бросать работу, прежде чем ты не найдешь другую. Если, конечно, у тебя не будет достаточно веских причин для этого, в чем я сомневаюсь. Куда бы ты неушел, тебя спросят о Парк-госпитале, им захочется узнать, почему ты уволился. Это очень легко сделать, достаточноспросить Ховарда. Марк, разве я не обещал тебе продвижение по службе и звание профессора в будущем году?

Я поверил в его искренность, но все же решил проверить.

— Доктор Вайнстоун, мы подумываем о покупке новогодома, это повлечет за собой большие закладные. Как выдумаете, момент удачный?

Он взглянул на меня.

— Абсолютно, не вижу никаких проблем…

Тест пройден успешно. Несколько лет назад другой босс отвернулся в сторону, и я понял, что время уходить. Этому тесту можно верить, если, конечно, имеешь дело не с психопатом и не с дьяволом.

Вайнстоун проводил меня до двери.

— Марк, что бы ни случилось, я не хочу твоего увольнения. Только послушайся моего совета: когда пойдешьк Сусману, будь спокоен. Прими валиум, если тебе этонужно, но держи себя в руках.

* * *

Мы встретились с Кардуччи в третий раз. Он пригласил меня помочь разобраться с историями болезни, присланными по делу Сорки и Манцура.

— Марк, посмотрите сюда, видите, этот параграф сдвинут вниз, а здесь отличается почерк, он, вероятно, писал другой ручкой и в другое время. Трудно понять, потому что это фотокопии. Просто почитайте. Манцур подробно объясняет, почему пациенту с высоким риском операции была удалена небольшая аневризма брюшной аорты.

— Это не его стиль, он никогда не пользуется такими научными терминами, видимо, кто-то помогал ему. Это мог быть и Вайнстоун, — предположил я.

— Во все его записи внесены исправления. Вот явно новый предоперационный эпикриз, объясняющий показания, а здесь новый посмертный эпикриз.

— Недаром он просидел два месяца у себя в кабинете. Что вы собираетесь с этим делать?

Кардуччи не ответил, это было на него не похоже.

— А сейчас посмотрите несколько историй болезней Сорки. Скажите, он когда-нибудь делал детальные записи? Диктует ли он ход операции сам или заставляет резидентов?

— Насколько мне известно. Большой Мо даже ручку с собой не носит…

— Взгляните! Посмотрите на эти красивые записи, а вот детальный отчет об операции, написанный самим Сорки!

Мне стало смешно. — Последнее время диктофонная служба, видно, работала на Сорки сверхурочно. Это можно доказать, все данные находятся в компьютере, и легко проверить, когда диктовались записи. История болезни 1997 года, напеча-танная месяц назад, говорит сама за себя.

Кардуччи кивнул головой, добавив:

— В каждой истории есть заключения других врачей и консультантов, признающих необходимость смертельно опасных операций.

— Записи Сусмана и Гедди?

— Да, эти имена везде.

— Доктор Кардуччи, вмешательство в историю болезни — это же криминал. У вас, наверно, есть необходимые научные методы для доказательств. Можно засудить этих парней только за это.

— Марк, мы же не ФБР, у нас нет таких полномочий. Ска-жите мне, как дела у Манцура и Сорки? Чем они занимаются?

— Манцур постарел, — признал я. — Продолжает уста- навливать артериальные шунты на здоровых ногах. Сор- ки изменяет себе, прекратил оперировать экстренные случаи и онкологию, сконцентрировался на ожирении и грыжах. Он действует осторожно, стал более спокоен и сдержан. Держу пари, его албанские адвокаты подсказывают, как себя вести. Впервые в жизни он посетил еже-годное собрание Американской коллегии хирургов, хотя и не является ее членом. Меняет свой имидж…

— Мне скоро предстоит беседа с обоими, — закончил разговор Кардуччи, достаточно тактично давая понять, что мне пора идти.

* * *

Неделю спустя Чаудри подвозил меня на Стэйтен-Айленд По пути мы обсуждали заседание подкомитета Сусмана.

— Ну как? Пришлось принимать валиум?

— Нет, я был спокоен. Ты бы послушал Сусмана. Я изо всех сил напыжился, пытаясь войти в образ Сусмана: „Мы стираем наше грязное белье сами. И мне начхать, что вы бьетесь головами друг о друга. Только деритесь в стенах госпиталя, а не на улице. Мы найдем и искореним предателей, мы заставим их уйти. Никогда еще в этом госпитале не было врачей, пишущих жалобы друг на друга — да еще властям штата!“ Чаудри развеселился:

— Могу себе представить. А что ты им ответил?

— Отрицал все. На вопрос Сусмана о Сорки я ответил, что у нас с ним различные академические взгляды на практическую хирургию. Сусман расспрашивал о моем прошлом, должно быть, они копались в моих делах. Почему я приехал в США? Были ли у меня случаи разглашения профессиональной некомпетентности коллег? Я сказал им о контактах с инстанциями по долгу службы и об общении с прессой, когда этого требовал мой статус хирурга.

— Сорки был там? — спросил Чаудри.

— Нет, вероятно, его покровители посоветовали ему не лезть в эти разбирательства.

— Другие ничего не говорили?

— Почти ничего. Вайнстоун прикинулся ягненком, Шварцман хотел прояснить мои разногласия с Сорки, но я отказался. Подумать только, Шварцман, председатель секции акушерства и гинекологии, вице-президент университета, экс-президент Американской ассоциации гинекологов, и не смеет что-то сказать против Сорки и Сусмана. Невероятно! Они с Вайнстоуном страдают одной болезнью — страхом за свое кресло. Зачем им бороться за справедливость, когда в семьдесят лет можно спокойно бить баклуши за полмиллиона в год?

Как только мы пересекли верхний уровень моста, взору открылся закат между пляжем Стэйтен-Айленда и побережьем Джерси.

— Марк, — обратился ко мне Чаудри, — ты никогда нерассказывал мне о твоем общении с прессой в Израиле.

— Салман, да кого это волнует? Что было, то пропито. Слишком больно вспоминать об этом, а кроме того, он никогда меня не поймет.

Глава 16. Ненужные операции

Главная трудность заключается не в том, чтобы остановить плохих докторов от нанесения вреда или даже убийства пациентов, а в том, чтобы воспрепятствовать хорошим докторам делать это.

Атуи Гквандег

Вторник, 9 ноября 1999 года

М&М конференция в это утро запомнилась, наверное» всем. Рассматривался типичный случай Манцура. К нему, поступила пациентка восьмидесяти шести лет с ощути- мым пульсом на бедренных артериях с обеих сторон и с ишемической язвой на голени. Никакой дооперацион*; ной ангиографии не было сделано. Позже при вскрытии/ стало ясно, что она не нуждалась в шунтировании кровщ из аорты в бедренные артерии. Однако Манцур созда аортобифеморальный шунт, ввел урокиназу и в конц~ концов позволил больной тихо умереть.

Все сегодня было иначе. Шикающее и подавленное наст-* роение присутствующих, когда многие боялись выступа! против «крестного отца», сменилось на противоположное^ Обвинения в медицинской неграмотности сыпались4 на Манцура одно за другим. Против него выступили 1лэтч; ман и другие частные сосудистые хирурги. Сердитый, потный и покрасневший Манцур оправдывался как только мог.

— Теперь я вижу необходимость ампутации, но семья? больной в тот момент отказалась от нее.

Он отрицал факт назначения урокиназы, хотя это было зарегистрировано в карте наблюдений.

Только протеже Манцура Илкади пробовал его поддержать:

— Больная не нуждалась в дооперационной ангиографии с дуплексным сканированием для доказательствазакупорки подвздошных артерий.

После конференции Манцур подошел к Глэтману и зашипел на него:

— Вы сегодня зашли слишком далеко.

Мне показалось, что прогресс начался — «зеленая стена» рушилась.

* * *

Вайнстоун не пришел на конференцию, я встретил его в хирургическом отделении. Он не хотел присутствовать на обсуждении Манцура.

47
{"b":"106588","o":1}