ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Никила Ганок нынче продает зайца по пять медяков, – сообщил лысый краснолицый хозяин «Красной коровы», ставя на стол поднос с едой.

– Да что вы говорите, уважаемый? – поддержал разговор Ронтон. – И как это у него продвигается?

– Вот и я говорю, в прошлом сезоне все за восемь торговали. – Трактирщик охотно присел рядом. – Говорят, у Никилы и раньше были неприятности с остальными? – полюбопытствовал он.

– Я тоже об этом слыхал, – подтвердил Марис. – Никак не успокоится, значит. А давно он в городе?

– Да дней пять уже.

Марис неодобрительно пожевал губами.

– Да, задержались мы в пути, – вздохнул он наконец. – А скажи-ка, уважаемый, почем у Никилки соболя?

Несколько дней они вели себя как самые настоящие купцы – походили по рынкам, приценились, потом сами выставили товар. Трактирщик оказался прав – некий Никила Ганок действительно целенаправленно сбивал цены на пушном рынке. И остальные купцы собирались его за это наказать. Ронтон и Гранн высказали свое одобрение и согласились держать цены на уровне прошлого года. Потом до них дошли слухи о серьезной потасовке в одном из трактиров на соседней улице, и пушной рынок успокоился.

Впрочем, Марис и Эбол внимательно слушали и другие сплетни. Толкаясь на базарах, можно было узнать много интересного. Народные настроения не стали для офицеров неожиданностью – до этого они проделали немалый путь по лесным и степным дорогам. Обстановку в Ор-Сите нельзя было назвать спокойной и благостной. Кузар Альгавийский последовательно и безжалостно выжимал из страны все соки. С крестьян были взысканы все недоимки прошлых лет и введены новые военные налоги. Купцов тоже обложили дополнительной пошлиной. В общем, смутное недовольство стало уже неотъемлемой частью орситанской жизни. Но выступать против новой власти открыто никто не решался – альгавийцы жестоко подавляли любое выражение непокорности. По всем сколько-нибудь значительным городам были оставлены альгавийские гарнизоны, в провинции назначили альгавийских наместников. А орситанские части одна за другой отправлялись на войну с Королевской Барой – с окончанием весенней распутицы военные действия возобновились с новой силой. Большинство в Ор-Сите уповало только на победу Аль-Гави над барийцами, надеясь, что хоть тогда новая власть немного ослабит свой железный гнет. Ронтон очень сомневался в оправданности таких надежд. При виде безропотно опущенных крестьянских голов в нем закипала холодная ярость. Его счет к Кузару полнился с каждым днем.

– Герцог Контерд в городе, это точно, – сообщил через неделю Эбол. – Мне удалось узнать, где он сейчас живет.

Марис с надеждой посмотрел на Гранна. Они всерьез рассчитывали на разговор с герцогом, больше чем с кем бы то ни было. При принцеле Аронге Контерд был влиятельной персоной. Хороший военачальник, он пользовался авторитетом в войсках. Повстанцы всерьез опасались, что Кузар пойдет на все, чтобы обезвредить Контерда. Если бы в жилах герцога текла хоть капля принцелской крови, возможно, он не избежал бы пули в спину. Кроме того, новый правитель вполне мог услать герцога на войну с Барой. Но по непонятным пока Ронтону причинам Контерд заперся у себя в особняке и практически не казал носа наружу.

– Рискнем? – спросил Ронтон, прекрасно зная ответ.

Из трактира они вышли в сумерках. «Пойдем развеемся!» – подмигнули они трактирщику. «Может, вам кого присоветовать?» – понимающе спросил тот, но постояльцы отрицательно помотали головой.

Герцог Контерд, крупный дородный мужчина с высоким лбом мыслителя и глубоко посаженными умными глазами, устало потер седеющие виски. Когда же пройдет эта головная боль! Он отложил книгу – за весь день прочитал, пожалуй, всего десяток страниц – и с трудом встал с кресла. Ему почудилось, что тяжелая портьера, отгородившая его от мира, колыхнулась от струи воздуха. Герцог направился было к ней, но тут из-за плотной ткани одна за другой появились две темные фигуры.

– Не надо звать слуг, – предупредили они.

– Что ж, я давно вас жду, – тяжело усмехнулся Контерд. Незнакомцы переглянулись.

– Не уверен, – осторожно заметил один из них, невысокий худощавый брюнет. Второй, в котором герцог безошибочно угадал дворянина, отвернулся, прикрывая окно.

– Меня зовут Марис Ронтон, – представился первый. – Я был правой рукой командора Донна Вельгиса.

– Пожалуй, я действительно ошибся, – пробормотал Контерд. – Чего вы от меня хотите?

– Это долгий разговор, – вмешался второй.

– Садитесь, – пригласил герцог.

– Милорд, вы хотите стать регентом? – без предисловий спросил Ронтон. – У нас есть тысяча хорошо вооруженных, готовых на все людей. По стране прячется еще несколько таких отрядов. Есть верные люди в Восточных горах. Я гарантирую, что развяжу народное восстание против Кузара. Если вы возьмете на себя переворот в столице, армия вас поддержит. Купцы тоже. Кузар завяз в Королевской Баре, он не сможет воевать на два фронта. У нас есть шанс, милорд.

Контерд внимательно посмотрел в жесткие черные глаза предводителя повстанцев. Первое впечатление оказалось ошибочным – этот человек не был ни слабым, ни неуверенным. Что-то шевельнулось в душе герцога, но он устало покачал головой.

– Вы не представляете, против чего идете, – негромко сказал он. – Я ценю ваше мужество, но шансов, боюсь, нет.

– Почему? – жестко спросил Ронтон. – Извините, милорд, но одного вашего слова мне недостаточно.

– Я слышал про вас, лейтенант Ронтон. – Герцог откинулся на спинку кресла. – Я знал капитана Вельгиса. Это был в высшей степени достойный человек и действительно отличный офицер. Я понимаю ваше желание отомстить за него. Но вас никогда не было во дворце, вы даже не представляете, что здесь сейчас творится. – Контерд поднял глаза. В них плескался страх. – Я старый солдат, лейтенант, я бывал во всяких переделках, и меня трудно напугать. Но сейчас я боюсь. И не только я. Вы не видели принцела Аронга перед отречением. Он был похож на собственную тень! Почему он отказался от престола, никому не известно, он ни разу, слышите, ни разу ни с кем об этом не говорил! И никто, кроме вашего Вельгиса, не рискнул тогда выступить против Кузара! Вы спросите, почему? Я говорил с офицерами. На всех будто затмение нашло, морок какой, никто так и не понял, почему покорно принял присягу. А потом страну наводнили альгавийские войска, а орситанцев Кузар дальновидно услал против Бары. Вы хорошо начали, но тоже потерпели неудачу, я слышал, что в ваших рядах нашелся предатель. А принцел Аронг исчез, просто испарился, зашел однажды в кабинет и пропал. Я должен был там с ним встретиться, я видел, как Аронг зашел в комнату, я был там всего минуту спустя, но не нашел и следа принцела! – Голос Контерда сорвался. – Во дворце творится что-то очень странное и жуткое, лейтенант. Люди исчезали уже не однажды. Никто не рискнет выступить против Кузара.

– А как же принц Арман? – звенящим голосом спросил Эбол Гранн. – Он же сын вашего сюзерена! И судя по тому, что вы рассказали, он в огромной опасности!

– Наследник тоже пропал, – тяжело ответил герцог. – На следующую ночь после исчезновения отца. С тех пор мальчика никто не видел.

– То есть вы сдались, герцог Контерд? – Марис поднялся с кресла. В его глазах была лишь холодная ярость. – Меня вы убедили только в том, что от Кузара надо избавиться как можно быстрее. Я не намерен прекращать борьбу, милорд. Я найду принца Армана, если он еще жив, я подниму народное восстание, я найду другого генерала, черт побери! Вы всегда были моим кумиром, казались мне истинным патриотом, милорд… – Ронтон не договорил, резко мотнул головой. – Пусть я умру, все мы когда-нибудь умрем, но никто не скажет, что Марис Ронтон подчинился Аль-Гави. Вы видели, как отрекся принцел Аронг, а я видел, как расстреливали Донна Вельгиса! Так вот, милорд, он не сломался, он до последнего продолжал бороться, и я не предам его дела, пусть даже во дворце засядет целый полк альгавийских колдунов!

31
{"b":"106623","o":1}