ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Где командор? – спрашивала она у стонущих раненых и немногих оставшихся на ногах пехотинцев. Но те мало чем могли ей помочь, лишь неопределенно указывая направление – «кажется, был где-то там». Внезапно на ее плечи обрушились вся боль и страх, вся ярость и ненависть, витающие над полем битвы. Обостренная чувствительность вернулась к Лесси, и она всем существом ощутила ужас и запах смерти, безраздельно царящий вокруг, увидела безжизненный серый туман, лохмотьями висящий повсюду, где только хватало взгляда. Она победила шарритов, но те надолго отравили все кругом. Жива захотела разогнать туман, вдохнуть жизнь в солнечный свет и зелень листьев – но у нее совершенно не было сил.

Кажется, битва впереди заканчивалась. Пленных альгавийцев, связанных и понурых, сгоняли в кучи. Усталые, окровавленные мятежники, казалось, сами не верили в свою победу. Где же Марис? Углядев впереди внушительную фигуру Парли Фетса, Лесси направила лошадь к нему.

– Парли, а где Марис?

Фетс обернул к ней усталое грязное лицо, все вымазанное в пороховой копоти и почему-то в земле, молча взял ее коня под уздцы и повел за собой.

– Что с Марисом?! – Мрачное молчание Фетса заставило Лесси обмереть от липкого страха. И тут она увидела Ронтона. Командор лежал на расстеленном на земле плаще, вся его одежда была в крови, лицо – еще более бледным, чем обычно, глаза закрыты. Глухо вскрикнув, ведьма метнулась к брату. И сразу слишком отчетливо поняла, что надежды нет. Ронтона пропахали насквозь чем-то широким, судя по всему, зазубренной альгавийской алебардой. Марис умирал.

– Его ударили в спину, – зачем-то пояснил Фетс. Слова Парли донеслись до девушки будто издалека.

Лесси отстраненно поразилась тому, что Марис до сих пор жив – вся земля под командором насквозь пропиталась кровью. Она опустилась перед братом на колени, взяла в руки его голову и физически ощутила, как капля за каплей вытекает из него жизнь. Безысходное отчаяние стиснуло ей горло ледяной рукой, от сердца с кровью отрывали что-то очень дорогое, и оно зашлось от невыразимой боли. «Нет!!! Только не это, только не Марис!» – молила она небеса. Перед глазами стояло такое же поле боя и бездыханное тело Донна на изрытой копытами земле. Тогда она тоже не смогла отстоять брата у смерти… Девушка дрожащей рукой провела по его бледному лбу. Она почувствовала, как Марис борется со смертью, борется упрямо, яростно, отчаянно.

«Я. Вас. Люблю», – будто наяву услышала она тихие, но отчетливые слова и короткое «я вернусь», и ощутила боль Мариса, все отчаяние его несбывшегося счастья, и задохнулась от глубины этого страдания и от ужаса понимания. Понимания того, что она сейчас сделает.

Ей не уйти от судьбы. Кен помог ей одолеть шаррита. Но она не сможет жить дальше, зная, что могла спасти брата и не сделала этого. Она не сможет жить, зная, что ее земля на долгие десятилетия отравлена ледяным колдуном, обречена на болезни и неурожаи и что в ее силах было освободить ее от этого яда.

– Лесси! Вот ты где! – Капитан опустился на колени рядом с ней, вздрогнул, увидев на руках девушки кровь, с первого взгляда понял, что положение Ронтона безнадежно, и крепко сжал ее ладонь. А она смотрела в любимые глаза, по щекам ее текли слезы и никак не могли остановиться.

– Прости меня. – Тело девушки била дрожь. – Прости меня, Кен, прости меня. Я люблю тебя. Но я не могу по-другому. Не стоило тебе любить ведьму…

Она медленно, через силу поднесла левую руку к обвившей ее запястье серебряной нити и, в последний раз взглянув в отчаянные глаза внезапно понявшего все Дрогова, решительно потянула за невесомое серебро.

Нить протянулась мгновенно. Лесси показалось даже, что она всегда была здесь – невидимая, но очень прочная нить, против ее воли связавшая Живу с Серебряным Опалом.

«Ты готова заплатить мою цену, ведьма», – это был даже не вопрос.

«Да».

«Я принимаю твою плату».

«Ну давай же свою силу, скорее, черт побери!» – у Лесси совсем не было времени, Марис умирал у нее на руках.

«Тебе даже не интересно, что и как именно произойдет с тобой?» – казалось, камень был удивлен.

«Силу! Дай мне силу!!!»

«Бери!»

Тонкая серебряная нить в мгновение ока стала широкой рекой, бурлящей от переполняющей ее магической силы. Эта мощь вливалась в Лесси неудержимым потоком. Джастин оказался прав, мелькнула несвоевременная мысль. Сила Серебряного Опала была сродни силе Жив, и Лесси свободно могла ею пользоваться. Девушка накрыла ладонями страшную рану брата, и почувствовала, как из ее рук заструился поток теплой живительной энергии. Она тщательно, очень тщательно, не скупясь и не отмеряя силу, штопала раны Мариса, заставляя срастаться порванные внутренние органы и сломанные ребра, заставляя сердце биться, а легкие – дышать, заставляя кровь нести жизнь к каждой клеточке его тела. Ведьма не жалела силы, ее теперь было в избытке, и поднялась с земли, только когда Ронтон, живой и совершенно здоровый, сел и недоуменно оглянулся вокруг.

Ничего не объясняя, Лесси встала и направилась к лежащим по соседству другим раненым. До самого заката, а потом и всю ночь она ходила по полю боя, а затем по лагерю мятежников, пока в нем не осталось ни одного раненого. Она исцелила даже пленных альгавийцев. С каким-то яростным ожесточением ведьма разбрасывала силу Серебряного Опала направо и налево, транжирила, не считая и не скупясь, и все равно чувствовала, что той слишком много. На рассвете – она совершенно не чувствовала усталости, она вообще ничего не чувствовала, кроме злого ожесточения – Жива вышла в лес, высоко подняла руки и начала творить обряд возрождения. Она изгоняла ледяную отраву из камней и цветов, из песен птиц и шелеста листьев, из ветра и солнечных лучей. Она не оставляла своей земле даже воспоминания о черном тумане и безжизненной серой пелене. Она возвращала своей земле радость и жизнь. Она напоила водой иссохшую землю, она разогнала тяжелые тучи, она помогла подняться к солнцу каждой травинке, каждому цветку. Лесси лечила раны Ор-Сите так же, как до этого лечила раненых людей – уверенно, всеобъемлюще, безоглядно. Жива простояла на одном месте целые сутки, не чувствуя ни усталости, ни голода, ни жажды.

Утром следующего дня Лесси вернулась обратно в лагерь. Кажется, за ней следовали какие-то люди – она видела их будто сквозь серебристую дымку тумана. Вокруг нее и внутри нее была звенящая пустота. Лесси безучастно прошла сквозь ряды палаток, не замечая суеверного ужаса, с которым глазели на нее солдаты, вытащенные ею из объятий смерти. Она спокойно зашла в большой командирский шатер, и Контерд с Ронтоном и другими офицерами молча застыли, глядя на нее.

– Что мне еще сделать, Марис? – спросила она, обращаясь к одному командору. – Пока сила у меня безгранична, но я не знаю, долго ли это будет продолжаться.

В черных глазах Ронтона – единственных в палатке – была горечь понимания, и ей внезапно захотелось ударить брата за это сострадание. Сделанного не вернуть. Его жалость ей не поможет, да и ничья не поможет. Просто ей не удалось обмануть судьбу.

– Что еще нужно сделать? – упрямо повторила ведьма, обращаясь на этот раз к Контерду.

– Садитесь, мисс, – тяжело пригласил герцог. – Сила, которой вы владеете, нам сейчас очень нужна.

– Ты знаешь, что с ней, Кен? – Грай поставил стакан на стол и посмотрел капитану в лицо.

Дрогов скривился и отодвинул бутылку подальше. Вино в него не лезло, у рома был отвратительный вкус, и вообще – напиваться не хотелось. Хотелось прирезать кого-нибудь – или удавиться самому, хотелось орать во весь голос – или завыть по-волчьи на луну. Велеть Граю заткнуться – и излить кому-нибудь душу. С корнем вырвать чувство, которое перемололо его с костями – и любить вечно, даже если любовь несла только страдание.

– Нет, – выдавил он.

– Я разговаривал с Ронтоном. – Боцман опустил глаза. – Он знает

74
{"b":"106623","o":1}