ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Показать им… Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, если ты знаешь, что твои школьники не глупее звонаревых…

— Конечно, я это знаю.

— Ну вот, тогда тебе и следует потребовать, чтобы ваших детей испытали одновременно.

Старик сделал вид, будто ему безразлично то, что она говорит, но тем не менее мысль эта засела у него в голове. Через несколько дней звонарь получил письмо, в котором учитель предлагал, чтобы дети из этих двух школ померились друг с другом силами.

Конечно, звонарь ничего не имел против, только выразил пожелание, чтобы состязание прошло в рождественские каникулы, потому что тогда его можно превратить в развлечение для детей и не надо запрашивать разрешения школьного совета.

«Это просто замечательная затея, — подумал звонарь. — И тогда я смогу избежать дополнительных уроков в этом семестре».

И он их избежал. Аж смотреть было страшно, с каким усердием все занимались в обеих школах.

Это великое состязание должно было состояться вечером во второй день Рождества. Школьный класс был украшен елками, на которых горели все те свечи, что остались в церкви после рождественской службы. Было столько яблок, что всем детям должно было хватить по два, и поговаривали о том, что родителей и опекунов, пришедших послушать детей, угостят кофе.

Но главным все-таки было великое состязание. С одной стороны в классе сидели дети Тюберга, а с другой — дети звонаря. И теперь уже делом учеников было защищать репутацию своих учителей, потому что детей звонаря должен был спрашивать учитель Тюберг, а детей Тюберга — звонарь. Если же с какими-нибудь вопросами или подсчетами одна из школ не могла справиться, то их должны были передавать другой. Каждый такой вопрос учитывался, чтобы определить, какая же из школ лучше.

Звонарю выпало начинать, и было заметно, что поначалу он осторожничал, но как только понял, с какими знающими детьми имеет дело, он стал задавать им все более и более сложные вопросы. Истинным наслаждением было слушать детей Тюберга. Они настолько уверенно держались, что не оставили без ответа ни одного вопроса.

Затем настала очередь старика Тюберга спрашивать детей звонаря.

Теперь, когда его дети уже показали, что все знают, старик больше не сердился, и в него словно бес вселился. Для начала он задал детям звонаря несколько основательных вопросов, но потом уже не смог сохранять серьезность и стал таким же веселым, каким обычно бывал в своей собственной школе.

— Я ведь знаю, что вы выучили гораздо больше, чем мы, обитатели глухого уголка нашего прихода, — сказал он. — Вы изучили и естествознание, и многое другое. Но вот интересно, может ли кто-нибудь из вас сказать мне, каковы камни в речке Мутала?

Никто из детей звонаря руки не поднял, зато на другой стороне вырос целый лес рук.

А ведь на стороне звонаря сидели Улоф Ульссон, знавший, что он самая светлая голова в приходе, и Август Дэр Ноль из славного крестьянского рода, но они ничего не могли сказать. Сидела там и Карин, дочь Свена, смекалистая девчушка из солдатской семьи, ни разу не пропустившая школу, но и она, как и остальные, могла только изумляться и сожалеть о том, что звонарь не рассказал им, что же такого примечательного было в камнях речки Мутала.

Сидела там и Клара Фина Гуллеборг из Скрулюкки, названная по имени самого солнца, но и в ее голове не родилось ни одной светлой мысли, как и у всех остальных.

Учитель Тюберг стоял с серьезным видом, а звонарь сидел в великом огорчении, уставившись в пол.

— Пожалуй, ничего другого не остается, как лишить вас этого вопроса, — сказал учитель. — Подумать только, все такие сообразительные мальчики и девочки, и не могут сказать такой простой вещи!

В самую последнюю минуту Клара из Скрулюкки обернулась и посмотрела на Яна, как она привыкла делать, когда не знала, как быть. Ян стоял так далеко от Клары Гулли, что не мог шепнуть ей ответ, но достаточно было Кларе Гулле встретиться с отцом взглядом, как она уже знала, что надо сказать.

Она не просто подняла руку. Она поднялась сама во весь рост, такой уж она была усердной.

Все ее товарищи повернулись к ней, а звонарь обрадовался, что его детей не лишат этого вопроса.

— Они мокрые! — крикнула она, не дожидаясь, пока ей зададут вопрос, потому что на это уже не было времени.

Но в следующее мгновение она подумала, что сказала какую-то глупость и только все испортила. Она снова опустилась на скамью и почти заползла под парту, чтобы ее никто не видел.

— Ну вот, это и есть правильный ответ, моя девочка, — сказал учитель. — Повезло вам, ребята, что среди вас нашлась девочка, которая смогла ответить, потому что вы чуть было не попались, хоть и такие бойкие.

И тут уже вовсю рассмеялись и дети с обеих сторон, и взрослые. Некоторым детям пришлось встать, чтобы посмеяться вволю, а некоторым — лечь лицом на скамейки, и с порядком было покончено.

— Ну, теперь, я думаю, мы вынесем скамейки и потанцуем вокруг рождественской елки, — сказал старик Тюберг.

Такого веселья в школе не было ни до того, ни после.

РЫБНАЯ ЛОВЛЯ

Конечно, никто не мог так сильно любить маленькую девочку из Скрулюкки, как ее любил отец. Но все же можно сказать, что в лице Улы-сеточника она имела настоящего друга.

Дружба между ними началась с того, что однажды весной Клара Гулля отправилась к речке Тветтбеккен ставить снасти на снующих там маленьких пеструшек. У нее все вышло гораздо лучше, чем можно было предположить. Уже в первый день она пришла домой с двумя вязками рыбы.

Было ясно, что она проявила в этом деле достаточное упорство, и девочка заслужила похвалу даже от своей матери: ведь она сумела принести в дом еду, а ей не было и восьми лет от роду. Чтобы поощрить ее, Катрина разрешила ей почистить и поджарить рыбу, и когда Ян попробовал, то сказал, что ничего подобного он в жизни не ел. И сказал чистейшую правду, потому что рыба была настолько костлявой, сухой и пережаренной, что сама девочка не могла проглотить даже маленький кусочек.

Но это нисколько не охладило ее стремления к рыбной ловле. Она вставала по утрам рано, вместе с Яном. На руку она вешала корзинку, чтобы было в чем принести домой рыбу, а червей для насадки несла в маленькой жестяной коробочке. Снаряженная таким образом, она поднималась к речке Тветтбеккен, которая, словно пританцовывая, спускалась с горы, перемежая крутые водопады и длинные пороги темной, стоячей водой и чистыми участками, где дно реки было устлано песком и ровными каменными плитами, а вода совершенно прозрачна.

Но подумать только, рыбацкое счастье кончилось после первой же недели! Червяки по большей части исчезали с крючков, но рыбы вместо них там не появлялось. Она переносила свои приспособления от порогов к стоячей воде и от стоячей воды к крутым водопадам и меняла крючки, но лучше от этого не становилось.

Она спрашивала мальчишек в доме Бёрье и в усадьбе Эрика из Фаллы, не они ли это вставали на заре и забирали ее рыбу, но они даже отвечать не хотели на подобные вопросы, потому что ни один парень не опускался до того, чтобы рыбачить на речке Тветтбеккен. Для этого у них было целое озеро Дувшён. Только маленьким девчонкам, которым не позволяли ходить на берег озера, впору было ловить рыбу в лесных речках.

Но как бы дерзко мальчишки ни отвечали, она не очень-то им верила. Ведь должен же был быть кто-то, кто снимал рыбу с крючков, потому что она опускала в речку Тветтбеккен настоящие крючки, а не какие-нибудь согнутые булавки.

Для того, чтобы прояснить это дело, она в конце концов встала однажды утром раньше Яна и Катрины и побежала на речку. Подойдя совсем близко, она сбавила ход и пошла маленькими шажками, ступая осторожно, чтобы не запнуться о камни и не зашуршать кустами.

И подумать только! Она просто остолбенела, когда подошла к берегу реки и увидела, что была права. На том месте, где она прошлым утром оставила свои крючки, стоял рыбак-вор и проверял их.

8
{"b":"106644","o":1}