ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ну ты завернула! Даже я до такого не додумался бы…

— Нет, ты скажи, это действие сна?

— Я бы не сказал, что все так однозначно. Во сне он только догадался, как Чайковский.

— Может и Чайковский. Да только, если бы сна не было — никакой драки не было бы. Да и не догадался он. Почему-то ему так приснилось. И все. А он решил, что так все и есть.

— Что-то есть в этом, конечно. Знаешь, что может быть. Это не действие сна, а действие безумия или алкоголя. Смотря от чего ему такие сны снятся.

— Постой! Тут еще фишка есть! Ты можешь во сне догадаться, что это сон?

— В какой-то момент, когда просыпаться начинаешь — да. А так, скорее всего нет.

— Вот, значит все свои поступки ты как бы в реале совершаешь? Да?

— Похоже, что так…

— Значит, если ты во сне кого-то убьешь, то ты — убийца. Так?

— Хм, — Роня задумался и отхлебнул «Мартеля».

Море приобрело цвет расплавленного желтоватого станиоля. Ворона завершала свою деятельность — перед ней была разворошенная яма и почти откопанный пакет.

— Сложно… — сказал Роня. — С одной стороны ты как бы права, а с другой как-то не очень. Мне кажется, что во сне ты — это не совсем ты. Ты во сне можешь быть кем угодно, даже со стороны себя видеть можешь. И потом, это ведь символ. Может ты совсем не человека там убиваешь, а некий образ, который символизирует какое-то твое свойство, например…Так что…

— Да… Может быть… — кивнула Коша. — Но ведь ты-то об этом не знаешь, когда делаешь это. Например: стреляешь или втыкаешь нож… А?

— Н-ну-у-у-у… Что она там откопала?

Роня встал, ворона тотчас отлетела прочь, и обиженно каркнула издали. Роня подошел к свертку и присел на корточки. Коша вскочила следом:

— Что там?

«Мартель» чуть было не вылез из нее наружу, когда она увидела это. Наверное все случилось очень давно, но до сих пор было понятно, что когда-то это был новорожденный младенец.

— Едрическая сила… Что делать-то? Ну и зачем ты пошел смотреть?

— Вот как раз к вопросу о ружье… Не надо голову грузить всяким дерьмом.

— Блин! Да она еще до нас его откапывала! — крикнула Коша.

— А зачем мы здесь остановились?

— Да пошел ты!

— Это правильно. Пойдем. Уже ночь — сюда никто не придет. А за ночь его сожрут крысы. Пошли отсюда. Неприятно.

— И что, мы так все оставим?

— Думаю, да…

Вдруг у Коши сама собой выговорилась фраза, будто кто-то заставил ее сказать, хотя она точно знала, что не надо этого делать:

— Плод большого и светлого чувства.

— Ну ты… — Роня расхохотался. — Циничная психичка. Меня иногда пугает твоя обреченность и беспросветность. Надо же находить что-то хорошее в жизни.

— «Мартель». И расплачиваться за него нехорошим, — сказала Коша себе под нос.

Некоторое время она шла молча, наклонив голову и пиная песок модными ботинками. Иногда она оглядывалась назад. Холодный луч прожектора в порту был сильнее света белой ночи. Он высвечивал из холодных сумерек куски кабеля, обрывки целофана, помятые банки из-под пива, пустые баллоны из-под пепси. Земля иногда была твердой, иногда податливо проминалась под ступней.

Наверно кроты там рыли ходы. Если живут кроты у воды. Но крысы ведь живут.

Когда они выбрались со свалки на асфальт и тишина стала одолевать, Коша внезапно пробормотала:

— Я знаю откуда слово «пах»… Потому что пахнет.

— Что ты вдруг? — Роня рассмеялся.

— Так… На основании опыта, — вздохнула Коша и злобно пнула банку из-под пепси.

Та с грохотом покатилась по тротуару.

Большой проспект был удивительно пуст. Эхо шло следом, наступая на пятки. Казалось — сзади идет человек. Старая питерская фишка, но все равно время от времени Коше хотелось оглянуться.

Впереди у длинного дома без парадных, прямо на аллее под фонарем стояла парочка: матрос с девчонкой.

— Да… — сострил мрачно Роня. — А потом вороны трупики из песка выковыривают.

— Заткнись. Только я о нем думать перестала… И потом эти-то при чем? А кстати, где они?

Друзья одновременно остановились: парочка просто исчезла, словно ее там никогда не стояло. Некуда им было деться: подъездов там не было, по проспекту никто не шел. Что-то много приколов на один день.

— Это они и были… Точно.

— Кто они? Роня! Что ты гонишь?

— Это призраки… тех.

— Ты что, хочешь меня извести? Ты что? Я сейчас умру от страха… Заткнись.

Роня расхохотался.

— Напрасно ты хихикаешь… — пригрозила она. — Я тебя заставлю ночевать у меня, если мне будет страшно. Понял! Я только призраков боюсь. С тобой я точно справлюсь.

— Я пошутил! Это не призраки, это просто глюк. Там падала тень от дерева, и нам показалось.

— Роня! Там не было дерева, там был фонарь. Там не было никакой тени, они стояли под фонарем. Понимаешь ты, или нет? Но если ты сейчас не замолчишь, тебе точно придется у меня спать! Все!

— Ну вот. То она…

— Замолчи сейчас же! — Кошин голос раздавал звонкие пощечины окнам.

Роня замахал руками:

— Хорошо-хорошо. Только тише. Люди спят!

— В этом городе людей нет. Тут все — призраки… — злобно произнесла Коша. — Вурдалаки, оборотни и вампиры.

На самом деле, когда громко говоришь, не так страшно. А еще лучше петь. Она вспомнила, где видела человека, который стоял напротив общаги. Она видела его во сне. И в трамвае. Откуда-то он взялся в трамвае, когда она не застала Роню. Потом проводил ее до общаги, а потом исчез. Только во сне у него было другое лицо.

Коша приостановилась.

Неприятное ощущение присутствия заставило ее напрячься. Так кошки поднимают шерсть дыбом, глядя в пустой угол. Коша почувствовала, что если оглянется, то увидит его снова. Пальцы на руках неожиданно похолодели. Она глубоко вздохнула и принялась терпеть.

— Роня! — сказала она мрачно. — Тебе точно придется у меня ночевать.

— Это почему? Я же молчу.

— Роня, я видела его во сне.

— Кого? Труп?

— Мужика в сюртуке… Он стоял, когда мы выходили. Он мне снился два раза, и на улице он за мной гнался.

— Где стоял? Я не видел никого!

— Плевать, что ты не видел, если мне он сегодня опять приснится, я просто сдохну от страха.

— Да ты сама все придумываешь.

— Ну как я придумываю! Оно мне надо?

— Это твой страх. Просто твой собственный страх.

— Ха! Ну ты! Блин! Он в реале, я тебе говорю! Он ехал в трамвае! Честно говоря, я не понимаю, как ты по ночам где ни попадя шляешься. Неужели ты ничего такого не видел? Объясни-ка мне, как тебе это удается?

— А со мной ничего плохого не может случиться… — беззаботно пояснил Роня. — Я просто знаю. А ты напрасно себе всякие страхи придумываешь. Это такой город, он слышит твои мысли и создает их в реале. Я тебе точно говорю, что он у тебя в голове живет. Увидишь!

Ронины слова включили в Кошиной голове сложный процесс, подробности которого оставались для нее секретом. Она впала в полу сомнамбулическое состояние. Просто чувствовала, что там происходит какая-то химическая реакция. Если бы кто-то спросил ее, о чем она думает, она не ответила бы, потому что не знала, о чем. Мозги уже почти кипели. Где-то в темноте ворочались мутные неуловимые образы, ощущения, которые — она знала — станут словами потом, когда мозги все переварят и выдадут несколько более менее ясных силуэтов. Или даже нет. Ощущений правильности и уверенности, что это так или не так. Только вот что — так

Надо же, как это странно: кто-то говорит слова, кто-то их слышит, это значит, что в уши попадают звуки, которые соответствуют определенным предметам, которые где-то там в голове записаны в виде каких-то молекул, эти молекулы возбуждаются и в зрительном центре активизируется изображение, которое даже можно посмотреть, если как следует загрузиться. И вот каким-то образом этому кому-то удается пошевелить этот порядок, который там уже был. И все. Утром вдруг ты думаешь: «Екарный бабай! Так ведь мир-то совсем другой. Совсем не такой. А какой он на самом-то деле?»

33
{"b":"106645","o":1}