ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— На. Пыхни! — сказал Андрэ, протягивая косяк.

— Не хочу! — сказала Марго и, противореча себе, вдохнула белый дым из руки Андрэ и выдохнула в налетевший порыв ветра остатки сознания.

Поток пространства накатывал сияющими волнами и стало видно — Земля несется в космосе, преодолевая давление невидимого света. Давление иных, не ставших видимыми миров. Невидимых, потому что их скорость так велика, что свету нашего мира их не догнать.

— Синяя Луна, — сказала Марго, увидев ее на другом конце неба (напротив белой). — Я уже видела такую…

И первый раз после побега Марго попыталась вызвать из небытия образ своего преследователя (или своей жертвы) — бритоголового мужчину удивительно похожего на портрет древнего египтянина, что висит у Аурелии в конце коридора. Затаив дыхание, боясь подкатывающего страха, Марго вызвала из Пустоты выпуклый бугристый лоб профессора, губы, глаза… Зрачки его вспыхнули и полоснули опять холодным лучом. Марго вздрогнула и сильнее вцепилась в плечо Андрэ. И холодные губы Андрэ обожгли ее шею.

Все дело в скорости. Как вода, которая не перешла точку нуля является еще льдом — так же пространоство таит в себе бесконечные тонны массы, которая еще ничего не весит на земных весах, потому что ее вихри (электроны, протоны и прочие кварки) еще не набрали нужной скорости или уже перекочевали за нее. И они невидимы и неосязаемы для вас, людей. Потому что ваша реальность — это скорость света, вашего света. Как поверхность воды. Вы — только блики на поверхности воды. А то, что глубже, и то, что выше, для вас не существует. Точнее медленнее и быстрее. Да, собственно, масса — это и есть инерция, а еще точнее скорость. Масса — это скорость. И больше ничего. А сущее (не вещество, и не поле, заметь, просто сущее) — это только числа — ритм… 12345… Вышел зайчик погулять… Сама великая Пустота превращается в Сущее…

Чей голос это был? Его или ее самой? Марго вскрикнула и замотала головой.

«…Льдяный лик, поцелуи влажные, как снег… Пол колышется, словно челн в бурном море…» Химера на крыше Нотр-Дам улыбнулась. Хлопнула дверца машины, и Марго отпрянула от Андрэ.

— Что с тобой, кролик? — отодвинул от нее свое лицо Андрэ. И Коше вдруг показалось, что он удивительно похож на профессора. Или сквозь лицо Андрэ проступило лицо знакомое по Питеру?

— Нет! Не надо! — вскрикнула опять Марго и, оттолкнув репортера, побежала вдоль набережной.

— Эй! Куда она? — недовольно крикнул Поль у нее за спиной.

Белая луна впереди, синяя луна сзади. Белая Луна на этом свете, а синяя — на том. Марго тоже преодолела границу световой скорости. Точнее ее сознание. Оно оказалось за гранью измерительных приборов. Поэтому Марго совершенно не соображала, куда бежит и зачем. Но она бежала. Бежала-бежал-бежала-бежала…

* * *

Стук пластика. Сквозняк.

Губа наощупь — о, какой ужас! Марго застонала и с опаской приоткрыла глаза — холодный дневной свет сквозь решетки жалюзи. Понадобилось минут пятнадцать, чтобы понять, где она и что она. Ладони саднили. Болели передние зубы. Она толкнула их сухим шершавым языком — кажется целы. Ломило затылок. Сильно, до зеленых искр в глазах. Нет, никакого похмелья — голова ясная, будто после промывки, будто кто-то вынул мозги и прополоскал их в физрасстворе.

Поль в шезлонге напротив. В глазах укор. Что же он так уставился? Синие голограммные очки опять дублировали глаза надо лбом. Вчера он их ни в какую не хотел снимать. Ах, да! Вчера они стали роботами, десантниками с планеты Эдем. Надо же, как все отчетливо запомнилось — каждая маленькая деталька, только одно ускользнуло — как она разбила губу, и кто саданул в грудь.

Кто-то протер это место на жестком диске.

— Ну и видок у тебя! — сказал брат Аурелии и покачал головой.

— Вау. Ничего не помню, — соврала Марго и подумала, как странно в ней теперь уживается это ясное знание, что она робот, и прежний образ бестолковой безалаберной Коши-Марго. Будто все так и было прежде, а теперь она только осознала это?

— Мы остановились на набережной. Ты помнишь? — спросил Поль. — А потом ты куда-то побежала. Андрэ долго ловил тебя. Это было ужасно…

Дико болела грудина. Марго закашлялась.

— М-м… Я тебя умоляю, Поль. — застонала Марго. — Дай попить… Я умираю. Я упала на набережной?

— Нет! — сказал Поль. — Ты где-то на дискотеке так отоварилась. Я разочарован в тебе и должен подумать, буду ли я поддерживать с тобой отношения в дальшнейшем или нет.

— Фу! Ты говоришь, как робот! — поморщилась Марго.

— Вот-вот! — усмехнулся Поль. — Ты достала вчера всех этими роботами!

— Да?! — Марго покраснела бы, если бы умела. — Ну принеси воды! Тебе трудно?

— Сейчас. — Поль встал. Пошел на кухню.

Неужели это только ее глюк? Но как же? Она посмотрела на спящих прямо на полу Андрэ и Макса. Убиться можно, как величаво спит на полу в подержанной студии Поля этот красавец. Бледный, как смерть. Надо же!

Но они точно были вчера в телепортахе и потом на планете…

Стоп! Марго одернула себя, приподнялась на тахте и потянулась рукой к одной из бутылок, оставленных парнями вечером. В ней, кажется оставался глоток. Она опрокинула бутылку — пиво (или что там было в этой бутылке без наклейки) за ночь настолько выдохлось, что напоминало чуть горьковатую воду.

— Дерьмо… — пробормотала Марго, вертя бутылку перед глазами.

Поставила с грохотом на столик.

И принялась разглядывать руки. Помимо сознания ладони помнили что-то липкое. Сироп? Кажется, ей вчера хотелось их вытереть. А она и вытирала их. Салфетка. И даже мыла… Где? Под ногтями темные корки, заусенцы. Мыла их в Сене. Боже! Марго прислушалась к памяти, но та каменно молчала. Оказывается вот что — она отчетливо помнит все про робота Марго, но почти ничего про человека Марго.

Марго опять уставилась на бледное точеное лицо репортера и не поняла — он-то что тут делает? Неужели это возможно, чтобы Андрэ валялся так запросто на полу? Прямо в своей шикарной куртке, прямо в ботинках, лежал щекой на синем паласе. Почему бы ему было не поехать домой? Наверное просто в кайф. Бывает, что богатым людям по кайфу поваляться в дерьме и прочувствовать в полной мере крутость и исключительность своего привычного положения.

Поль вернулся со стаканом воды.

— Спасибо! — Марго выпила его залпом.

Отчего же ее так скрутило? Отчего она превратилась в робота? От затяжки травы? Нет. Не может быть. Она просто заболела. Точно. Она заболела. Болезнь называется Робот. Но это пройдет. Надо только работать и гнать из головы дрянь. Курить тоже надо бросить. Марго смотрела вокруг и удивлялась, как она раньше не замечала того, что на самом деле она просто притаилась в голове человека по имени Лиза Кошкина, теперь Марго Танк. А на самом деле она — робот. Марго нервно засмеялась. Жаль, что это пройдет. Роботом быть прикольно.

— О! Кажется, мы вчера круто отдохнули!

— Да, — согласился Поль, забирая у нее стакан. — Я даже удивлен, как ты так нажралась? Я себя чувствую вполне прилично. Очень устал, но ни голова не болит, ни тошноты. Вот только ты, Марго, с тобой что-то случилось… Что-то плохое. Ты наверное намешала.

Марго зловеще улыбалась. Она не стала припоминать Полю его подвигов. А могла бы. Но роботы выше этого.

— Наверное, — сказала она равнодушно. — Можно, я приму ванну?

— Да. Сейчас я налью, — кивнул Поль и направился в бэд-рум.

Стало слышно, как зашумела вода. Марго свалилась с тахты. Ползти на четвереньках. Нет, она могла идти ногами, но ей захотелось поступить именно так.

Андрэ испугал ее — он вдруг открыл глаза и улыбнулся. Марго в ответ зашлась беззвучным хохотом. Она сама не знала, почему ей стало смешно. Наверное, какие-то мышцы сработали сами собой. Зевают ведь люди неосознанно. В затылке потемнело и резануло — сотрясение мозга, что ли? Марго схватилась за голову. Да. Не так все благополучно, как представилось поначалу.

Макс заворочался.

И они — Марго и Андрэ — затихли вместе. Затихли, как заединщики, как соучастники одного преступления. Ей вдруг понравилась эта мысль — отдаться безобразному припадку вожделения, не стыдясь и не тратя время на предисловия и послесловия. И так же легко забыть потом. И никакой ответственности за чужие пораненные чувства. Как можно поранить то, чего нет? Андрэ ведь тоже робот! Но нет. Не сейчас. Поль отказался стать роботом, надо поберечь его человеческие предрассудки. Она вздохнула и поползала дальше. …быть плохой. Она уже и так плохая. И быть еще хуже. Совсем никудышной. Ужасной. Чтобы показывали пальцем и пугали детей. Пусть они сделают ее куклу или чучело и тыкают в него пальцем. А иначе как она узнает, что была? Вот в чем смысл теории стороннего наблюдателя, о которой говорил Чижик. Если тебя никто не видел и никто никак не назвал, то это все равно, что тебя не было…

37
{"b":"106651","o":1}