ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ко мне в редакцию сегодня приходил сам комиссар Легран, — мрачно сказал Лео, выдыхая волну густого дыма.

— Зачем? — спросила Мар.

— Он спрашивал меня опять про мадам Гасион. И еще кое о чем. И это мне не понравилось.

Лео икнул и опять потянулся за рюмкой. Он выпил еще и еще и вдруг оглянулся на Марго красными опухшими глазами.

— А ты почему не пьешь? — спросил он и вытер слезу, вдруг покатившуюся по морщинистой щеке.

— Лео?! Ты что? — испугалась Марго. — Он что, подозревает тебя?

— Подозревает, — кивнул Лео. — Но есть известие похуже! — Лео прикурил вторую сигарету от первой. — Я и вправду убил мадам Гасион.

— Ты? Убил?!

— Сначала комиссар думал, что кто-то подпилил раму арфы, потому что порвать струну почти невозможно.

— Так все-таки мадам Гасион была права! — воскликнула Марго, покрываясь мурашками. — Это арфа убила ее!

— Да нет! — перебил Лео и махнул рукой. — Она говорила об этом сто раз и ничего не случалось! А вся беда в том, что в тот день, когда на дне рождения Ау старуха повторила это в сто первый раз, я решил написать заметку. На! Читай.

Лео швырнул Марго замусоленную газету.

— «Арфа подкараулила хозяйку, и отомстила за невнимательное обращение, — начала Коша читать вслух. — Жительница Сиэтла, арфистка мадам Г. несколько дней не появлялась на привычном месте работы, и завсегдатаи… м-м-м… вскрыли дверь…, и наши ее убитой ужасным образом. Очевидно, пожилая арфистка уронила инструмент. Неловкое движение вызвало разрыв струны, которая и захлестнула горло пожилой женщины.» Лео тяжело вздохнул и опять вытер лицо, уже совсем мокрое.

— Но ты написал про Сиэтл, а мы в Париже!

— Это не важно. Легран сказал мне, что в раме была трещина, совсем незаметная маленькая трещина. Червоточинка. И почему-то рама треснула, когда мадам Гасион встала из-за инструмента и хотела подвинуть его. Зачем ей понадобилось двигать его? И почему это произошло именно тогда, когда я об этом н а п и с а л? Почему эта чертова рама н е м о г л а треснуть год назад, или наоборот годом позже?

— Да-а-а… — протянула Марго. — Нелегко чувствовать на себе такой груз. Но с чего ты взял, что в этом твоя вина? Ты думаешь, что если бы ты не написал, ничего не случилось бы?

— Уверен, — кивнул Лео. — Потому что мадам Гасион — не первая жертва. И не последняя! Да что там говорить! Комиссар не поленился и перерыл весь архив «Франс-суар» и сопоставил все мои заметки с хроникой происшествий. Я и не думал! Правда иногда у меня проскальзывали мысли, но… Это так невероятно, что… ты понимаешь! Я не могу ни с кем поговорить об этом, потому что меня сочтут сумасшедшим! Но мне не хочется быть сумасшедшим! И не хочется быть убийцей! Как мне быть, Марго?

— Может, забить? — усмехнулась Мар. — Ты уверен, что сможешь потянуть ношу демиурга? Если верить тебе, то это означает, что все, что бы ты не написал должно в том или ином виде проявиться в реальности? Но не слишком ли много это для одного простого журналиста?!

— Не веришь? — возмутился Лео. — Завтра выйдет заметка о художнике, который рисует картины собственной кровью! Вот посмотришь, чем закончится! Я бы и сам хотел, чтобы ничего такого не было, но…

Лео развел руками и снова хлопнул коньячку.

— Может быть, ты просто медиум? — энергично предположила Марго. — Просто экстрасенс? И чувствуешь события заранее? И сообщаешь о них? То есть никак ты не можешь на них повлиять, а только сообщаешь.

— Ха! — воскликнул Лео. — Это был бы выход, но ведь никак нельзя узнать! Если я не напишу заметку, то то, что я хотел написать не случится! Случится что-то другое!

— Но постой! — возразила Марго. — Но вот так ты и узнаешь! Если ты не напишешь. А оно все равно случится, тогда это точно не ты! А если не случиться, ну… тогда надо еще подумать!

— Нет, — Лео выпил опять. — Я не хочу узнавать. Так я еще могу болтаться между двумя неопределенностями, а если вдруг окажется, что я т о ч н о убийца, тогда… — Лео всхлипнул и смахнул со щеки пьяную слезу. — На самом деле я и так з н а ю. Это всегда было так, но пока это было где-то за пределами моего дома, мне хватало рюмки коньяка, чтобы выбросить все из головы. Но теперь, когда я убил мадам Гасьон, и загнал Аурелию в секту мошенников, которые внушают ей, что она инопланетянка… Этого я не могу вынести! И знаешь, что меня мучит больше всего? Я не знаю, что мне теперь делать! Ведь мне нужно доработать до пенсии, а главный не позволит мне писать благостные заметки о добрых зайчиках и белочках. Люди платят за убийства, насилие и извращения. Радость, счастье и благодать скучны им! А разогревает их рыбью кровь только жестокость, пошлость, грубость!!! Ненавижу! Если бы я был Христом, я хотел бы, чтобы меня распяли во имя конца человеческого рода. Но я умею только писать! Что мне делать?

— Напиши книгу о конце человечества, как Иоан Богослов, и ему придет конец! — усмехнулась Мар.

— Ты — злая! — поднял плачущие глаза Лео. — Я ненавижу человечество, но я люблю людей. Тебя, Ау, пару друзей в редакции, я любил в какой-то степени мадам Гасион. И я не хочу быть убийцей! Я всю жизнь провел в пьяном угаре, чтобы не думать об этой способности учавствовать в ужасных событиях. Чтобы только не думать! Я играю в карты, чтобы в азарте забыть о своей дурацкой способности.

— Я придумала! — воскликнула Марго и нервно заходила по комнате. — Тебе надо написать другую заметку! Совсем другую! Написать например, что секта, куда попала Аурелия — мошенники. Тебе надо пойти в эту секту, все выяснить и опубликовать материал. Тогда Аурелия уйдет от них! И… напиши, что мадам Гасьон воскресла, тогда точно станет ясно, кто виновник всех этих событий!

— Да?! — Лео задумался и замер, медленно шевеля губами. Сигарета в его руке медленно тлела, и серый дымок змеясь, обвивал руку, полз по обшлагу пиджака, и медленно расстворяясь в воздухе, поднимался к потолку сизым маревом. Лео медленно склонился назад и упал спиной на постель.

Марго встряхнула головой и забрала из руки Лео сигарету.

— Не думаю, что тебе стоит так страдать! Неужели ты хочешь взять на себя ответственность за все человечество?!

— Не хочу! — простонал Лео, всхлипывая липкими слюнями. — Не хочу! Я маленький мизерный человечек! Мне не под силу такая отвественность! И я не хочу ее нести! Я должен прекратить это безобразие! Идем! Помоги мне встать! Я должен сделать одну вещь, и ты мне поможешь!

Он дернулся на кровати, пытаясь встать, но у него ничего не вышло.

— Я женился на Аурелии, потому что она — ведьма, — сказал Лео, еще больше помпрачнев. — Я сразу увидел в Аурелии свою кровь. Это была любовь с первого взгляда. Я увидел ее и меня ударило током. «Это она! — подумал я. — Это она спасет от меня человечество!» Я бегал за ней, как привязаный. А она меня отвергала. Но я знал, что секс с ведьмой ослабит мое проклятие, мою дурацкую особенность. Что я стану нормальным, обычным писакой-бумагомарателем. Что мои заметки будут не больше, чем развлечение. И так и было, пока Аурелия не перестала со мной спать!

— А давно? Извини, конечно!

— Давно. Прямо в ночь на Рождество! Не знаю, что ей взбрело? Но она прочитала какую-то книжку и решила, что секс — не для нее.

Лео опять попытался встать, но теперь упал на пол.

— Лео! Черт бы тебя побрал! — воскликнула Коша. — Зачем ты это делаешь? Прекрати!

Она попыталась поднять мужа Аурелии, подхватив его под мышки, но удалось только перевернуть тело лицом наверх и привалить к матрацу кровати. С Лео произошла внезапная перемена. Слезы перестали, но теперь его серое лицо приняло жестокий углубленный вид. Марго подумала, что мсье Пулетт сейчас стошнит.

Минуту он молча смотрел в пол, потом вздохнул и набычившись, объявил:

— Ну ничего! У меня есть лекарство от этой болезни! Принеси, Марго! Будь добра! Помоги измученному жизнью старцу.

— Лео! Прекрати! Какой же ты старец?! Ты еще вполне!

— Нет-нет! Не утешай меня! Вот тебе ключ! — сказал он, вытаскивая из кармана связку. — Вот этот! Ой, никак не зацеплю! Вот этот — крестиком. Возьми его!

93
{"b":"106651","o":1}