ЛитМир - Электронная Библиотека

— О, пускай бы я снова потерял рассудок! — воскликнул он, стукнув кулаком по скамье. — Ни один человек на свете не в силах вынести такое!

На миг он задержал дыхание. Тьма стала надвигаться на него, как желанный избавитель. Она обволакивала его, словно пеленой. Губы его расплылись в усмешке. Он почувствовал, как обмякли его черты, как взгляд его снова стал бессмысленным взглядом помешанного.

Но так было куда лучше. Иного он не вынесет. Осмеянный, гонимый, презираемый всеми дурачок! Нет, нет, лучше опять потерять рассудок и не сознавать всего этого! Зачем ему возвращаться к жизни?

Ведь все будут его презирать. И мягкая, летучая пелена тьмы стала обволакивать его.

Ингрид стояла тут же и все видела. Она понимала его страх, и ей было ясно, что вскоре все будет снова потеряно. Она ясно видела, как безумие вновь овладевает им. Она была вне себя от ужаса, и мужество окончательно покинуло ее. Но прежде чем он опять потеряет рассудок и страх овладеет им настолько, что он никому не позволит приблизиться к себе, она по крайней мере должна проститься с ним и со всеми своими надеждами на счастье.

Хеде почувствовал, как Ингрид подошла к нему, опустилась рядом с ним на колени, обвила руками его шею, прижалась щекой к его щеке и поцеловала его.

Она не погнушалась подойти близко к нему, безумцу, не погнушалась поцеловать его!

Во тьме послышалось слабое шипение. Клочья тумана чуть отступили. Казалось, нацеленные на него змеиные головы шипят от злости, что не могут укусить его.

— Не убивайся так! — сказала Ингрид. — Не надо! Никто и не вспомнит о том, каким ты был раньше, как только ты выздоровеешь!

— Я хочу опять вернуться в безумие, — сказал он. — Я не смогу этого вынести. Это невыносимо — постоянно вспоминать о том, каким я был.

— Нет, ты сможешь, — сказала Ингрид.

— Никто не сможет этого забыть, — жаловался он. — Я был ужасным. Никто не сможет меня полюбить.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Ты поцеловала меня, потому что боишься, что я снова сойду с ума. Тебе просто жалко меня.

— Я могу поцеловать тебя еще раз, — сказала она.

— Ты говоришь так, потому что знаешь, что мне это необходимо.

— Тебе необходимо знать, что кто-то любит тебя?

— Необходимо ли мне это? Мне? О, Господи! Дитя! — воскликнул он, высвобождаясь из ее объятий. — Как смогу я вынести все это? Я буду знать, что любой человек, увидев меня, подумает: «Он был помешанным, он кланялся собакам и кошкам».

Новый приступ отчаянья овладел им. Он упал и заплакал, закрыв лицо руками.

— Лучше снова потерять рассудок! Я слышу, как они кричат… Я вижу себя. И этот страх, страх, страх…

Но тут Ингрид потеряла терпение.

— Что ж, будь по-твоему! — вскричала она. — Стань опять помешанным! Как это по-мужски — стремиться к безумию ради того, чтобы быть избавленным от страха!

Она кусала губы, давилась слезами и, не находя подходящих слов, схватила его за руку и с силой встряхнула.

Она была вне себя от горечи и гнева из-за того, что он снова ускользает от нее, что он не хочет сопротивляться и бороться.

— Тебе и дела нет до меня, тебе нет дела до своей матери! Стань опять сумасшедшим, и тогда тебе будет спокойно! — Она еще раз встряхнула его. — Ты говоришь, что не в силах вынести страх. А ты подумал, каково будет тому, кто ждал тебя всю жизнь? Если бы ты жалел хоть кого-нибудь, кроме себя, ты, наверное, сумел бы выстоять в борьбе с недугом и вновь стал бы здоровым. Но тебе никого не жалко!

Ты являлся мне в моих снах и видениях и так трогательно молил о помощи, но наяву тебе помощь не нужна. Ты воображаешь, что горше твоих страданий ничего на свете нет! Но есть ведь и другие, которым, может быть, во сто крат хуже, чем тебе.

Хеде наконец поднял взгляд и внимательно посмотрел ей в лицо. Оно не было красивым в эту минуту. По щекам катились слезы, рот искажала гримаса плача, который не давал ей говорить. Но ему отрадно было видеть ее в таком исступлении. Удивительный покой охватил все его существо. Он почувствовал бесконечную, огромную благодарность. Нечто огромное и прекрасное пришло к нему посреди его унижения. Это была любовь, большая, преданная любовь.

Он жаловался на свое ничтожество, а любовь уже стучалась к нему в дверь. Дело не в том, что его станут просто терпеть, когда он вернется к жизни. И даже не в том, что люди не будут смеяться над ним.

Перед ним была та, которая любила его, тосковала по нему. Она говорила ему жестокие слова, но в каждом ее слове трепетала любовь. И ему казалось, что она не бранит его, а сулит ему троны и королевства.

Она рассказала ему, что в ту пору, когда он был сумасшедшим, он спас ей жизнь. Он пробудил ее от смертного сна, унес ее, защитил ее. Но этого ей было мало. Он нужен был ей сам.

И когда она поцеловала его, он почувствовал, словно целительный бальзам пролился на его больную душу. Но он все еще не смел поверить, что ею движет любовь. И лишь теперь, увидев ее слезы, ее гнев, он больше не мог сомневаться. Он, жалкий, пропащий человек, он, несчастное чудовище, — любим!

И перед чувством огромного, непередаваемого счастья, которое пробудило в Хеде эта любовь, рассеялись окончательно остатки тьмы. Она раздвинулась перед ним, как громадный, шуршащий занавес, и он ясно увидел перед собой царство страха, по которому он блуждал. Но там, в этом гнездилище страха, он встретил Ингрид, там он вынул ее из могилы, там он играл для нее около лесной избушки, там билась она над тем, чтобы исцелить его.

И к нему вернулась не только память, но и чувства, которые она тогда внушила ему. Он весь был переполнен любовью. И то же жгучее влечение охватило его, как тогда в Рогланде, около церкви, когда Ингрид увезли от него.

Там, в этом царстве страха, в этой бескрайней пустыне, по которой он блуждал, вырос цветок, утешавший его своим ароматом и красками. И он почувствовал, как любовь эта стала неискоренимой. Дикий цветок пустыни был перенесен в сад жизни, и здесь он прижился, пустил корни, вырос и расцвел. И, почувствовав это, он понял, что спасен, что нашелся тот, кто помог ему одолеть тьму.

Ингрид умолкла. Она устала, как после тяжелой работы, но в то же время чувствовала удовлетворение, так как работа эта была выполнена наилучшим образом. Она знала, что победа у нее в руках. Наконец он нарушил молчание.

— Обещаю тебе, что выстою.

— Спасибо! — сказала она.

Хеде чувствовал, что не может выразить, как сильно он ее любит. Он знал, что словами этого не передать. Ему придется доказывать это всю жизнь — каждый день и каждое мгновение.

24
{"b":"106660","o":1}