ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Так он знает?

– Подозревает и доволен. Говорит, что если это правда, то он не хочет ее знать.

– А картины?

– Мы втихую работаем с несколькими агентствами по возвращению произведений искусства и с американским министерством юстиции. Из шестнадцати картин, которые ты обнаружил в сейфе Рольфе, девять возвращены наследникам их законных владельцев, включая ту, что принадлежала отцу Джулиана.

– А остальные?

– Они останутся в Музее Израиля, как того хотел Рольфе, пока не найдутся их владельцы. Если таковые не найдутся, картины будут висеть там всегда.

– А как Анна?

– Мы по-прежнему охраняем ее. Рами просто сходит с ума. Говорит, что сотворит что угодно, лишь бы уйти из команды. Он готов добровольно включиться в патрульную службу в Газе.

– Есть угроза?

– Пока – нет.

– Сколько же мы должны держать ее под нашей защитой?

– Так долго, как ты хочешь. Это была твоя операция. Решение за тобой.

– По крайней мере год.

– Согласен. – Шамрон налил себе кофе в чашку и закурил одну из своих вонючих турецких сигарет. – Ты знаешь, на будущей неделе она приезжает в Англию. Выступление в Альберт-Холле. Это последняя остановка в ее турне.

– Я знаю, Ари. Я ведь тоже могу читать газеты.

– Она попросила меня передать тебе это. – Он положил на стол маленький конверт. – Это билет на ее выступление. Она просила тебя зайти после концерта за сцену, чтобы поздороваться.

– Я сейчас еще не закончил одну реставрацию.

– Себя или картины?

– Картины.

– Устрой перерыв.

– У меня нет времени, чтобы поехать сейчас в Лондон.

– Принц Уэльский выбирает время, чтобы присутствовать на ее концерте, а ты слишком занят.

– Да.

– Я никогда не пойму, почему ты даешь красивым талантливым женщинам проскользнуть мимо твоих пальцев.

– А кто сказал, что я намерен это сделать?

– Ты думаешь, она вечно станет ждать?

– Нет, но до тех пор, пока у меня не опадет отечность.

Шамрон жестом толстой руки отмел это заявление.

– Ты используешь свое лицо в качестве удобного объяснения, чтобы не видеть ее. Но я-то знаю подлинную причину. Жизнь дана, чтобы жить, Габриель, а эта приятная маленькая тюрьма, которую ты сотворил для себя, – не жизнь. Пора тебе перестать винить себя за то, что произошло в Вене. Если тебе необходимо кого-то винить, вини меня.

– Я не поеду в Лондон в таком виде.

– Если ты не поедешь в Лондон, ты позволишь мне сделать другое предложение?

Габриель с раздражением издал долгий вздох. Больше сопротивляться он уже не мог.

– Я слушаю, – сказал он.

49

Корсика

В тот же день Англичанин пригласил Антона Орсати на свою виллу на ленч. Дул сильный ветер и было холодно – слишком холодно, чтобы есть на террасе, так что они ели за кухонным столом и обсуждали относительно срочные проблемы, связанные с компанией. Дон Орсати только что выиграл контракт на поставку масла двум десяткам бистро, разбросанных от Ниццы до Нормандии. Теперь одна американская экспортно-импортная компания захотела включить масло в число продуктов, продаваемых в специализированных магазинах в Соединенных Штатах. Спрос начинал превышать поставки. Орсати требовалось больше земли и больше деревьев. Но будут ли плоды удовлетворять его высоким требованиям? Не пострадает ли качество от расширения? Этот вопрос они и обсуждали во время еды.

После ленча они уселись у огня в гостиной, потягивая красное вино из глиняного кувшина. Вот тогда-то Англичанин и признался, что поступил не по чести в деле Рольфе.

Орсати подлил себе вина и улыбнулся.

– Когда синьядора рассказала мне, что ты вернулся из Венеции без своего талисмана, я понял: произошло что-то необычное. Кстати, что с ним случилось?

– Я отдал его Анне Рольфе.

– Каким образом?

Англичанин рассказал. На Орсати это произвело впечатление.

– Должен сказать, ты выиграл по очкам. Как ты сумел достать блейзер?

– Одолжил его у охранника в Скоуле.

– А с ним что произошло?

Англичанин уставился в огонь.

Орсати пробормотал:

– Бедняга.

– Я сначала попросил у него.

– Вопрос: почему? Почему ты не оправдал моего доверия, Кристофер? Разве я плохо к тебе относился?

Англичанин поставил пленку, которую он забрал у Эмиля Якоби в Лионе. Затем он дал Орсати материал, подготовленный им на основе собственного расследования, и ушел на кухню мыть посуду после ленча. Корсиканец читал медленно, как умел.

Когда Англичанин вернулся, Орсати заканчивал чтение. Он закрыл папку, и его черные глаза остановились на Англичанине.

– Профессор Якоби был очень хорошим человеком, но нам платят за то, чтобы мы убивали людей. Если мы все время будем ломать голову над тем, где добро, а где зло, мы никогда никакой работы не выполним.

– Разве так ваш отец вел свое дело? И его отец? И его?

Орсати нацелил толстый указательный палец на лицо Англичанина.

– Моя семья тебя не касается, Кристофер. Ты работаешь на меня. Никогда этого не забывай.

Орсати впервые так разозлился на него.

– Я не хотел выказать неуважение, дон Орсати.

Корсиканец опустил палец.

– Я так и не считаю.

– Вы знаете историю синьядоры и что случилось с ее мужем?

– Ты знаешь многое из истории этих мест, но не все. Как, ты думаешь, синьядора умудряется иметь крышу над головой? Ты считаешь, она способна существовать на те деньги, которые получает за то, что прогоняет злых духов своим волшебным маслом и святой водой?

– Вы заботитесь о ней?

Орсати медленно кивнул.

– Она сказала мне, что taddunahgiu может иногда вершить не только месть, но и справедливость.

– Это правда. Дон Томази, безусловно, заслуживал смерти.

– Я знаю, кто заслуживает смерти.

– Человек из твоего досье?

– Да.

– Из твоих слов следует, что он очень хорошо защищен.

– Я лучше любого из них.

Орсати поднес бокал к огню и стал наблюдать, как свет танцует в рубиновом вине.

– Ты очень хорош, но убить такого человека будет нелегко. Тебе потребуется моя помощь.

– Ваша?

Орсати допил свое вино.

– Кто, ты думаешь, залез на гору дона Томази и перерезал его мерзкое горло?

50

Коста-де-Прата, Португалия

Карлос, смотритель виноградника, первым увидел, как он подъехал. Он оторвался от того, что делал, и, подняв глаза вверх, увидел, как машина проехала по гравийной дороге и тот, которого звали Рами, встретил реставратора по имени Габриель. Они обменялись несколькими словами; Рами коснулся шрамов на лице реставратора. Все это Карлос увидел со своего места внизу виноградника. Не будучи военным, Карлос тем не менее сразу понял: происходит смена караула. Рами уходит – мог бы побыстрее. Рами надоели фокусы Богородицы – Карлос знал, что так будет. Богородице нужен человек нескончаемого терпения, который оберегал бы ее. Богородице нужен реставратор.

Карлос наблюдал, как Габриель перешел через дорогу и исчез в вилле. Богородица находилась в своей комнате наверху – играла. Реставратор, конечно же, не станет ее прерывать. Карлос подумал было взбежать на террасу и вмешаться, а потом отказался от этой мысли. Пусть будет реставратору урок, и есть уроки, которые лучше постигать нелегким путем.

Так что он положил на землю свои ножницы и вытащил из кармана фляжку со спиртом. Потом присел среди лоз и закурил сигарету, глядя на то, как солнце близится к океану, и ожидая начала спектакля.

* * *

Под звуки ее скрипки, наполнявшие виллу, Габриель поднимался по лестнице к ее комнате. Он вошел без стука. Она сыграла еще несколько нот и вдруг остановилась. Не оборачиваясь, закричала:

– Черт бы тебя побрал, Рами! Сколько, черт побери, раз я говорила тебе…

Повернулась… и увидела его. Открыла рот и выпустила из рук Гварнери. Габриель бросился вперед и поймал скрипку, прежде чем она упала на пол. Анна схватила его в объятия.

64
{"b":"106661","o":1}