ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Качинский предлагает начать всё заново. Жить без телевизора, интернета и макдональдса, без потребительства и обжорства. Но зато без цепей и кандалов. Его идея сродни литературному замыслу некоторых фантастов: однажды утром человек просыпается, а никакая техника не работает. Кто-то выживет, а кто-то нет — хороший шанс оценить, на что ты действительно способен.

Главное препятствие в достижении абсолютной человеческой свободы от любого вида техники будет заключаться не в самой технологии, но в людях — слишком многие предпочитают быть сытыми рабами, слишком немногие готовы стать голодными вольными людьми.

Тед Качинский сделал всё, что мог. Всё, что было в его силах. Он поставил систему на колени — пускай лишь на один миг, — и он дал человечеству скрижали с начертанными на них заповедями свободы.

Но изменить человеческую природу он не в силах.

Человека можно заставить подчиниться машине, но заставить его сопротивляться ей — невозможно. А сам он что-то не горит желанием бороться.

"Пластмассовый мир победил".

И всё же…

Индустриальное общество и его будущее

Введение

1. Индустриальная революция и её последствия стали бедствием для человеческой расы. Они значительно увеличили среднюю продолжительность жизни тех из нас, кто живёт в «развитых» странах, но они дестабилизировали общество, сделали жизнь бесполезной, подвергли людей унижению, привели к широкому распространению психического страдания (в третьем мире также и физического) и нанесли непоправимый вред окружающей среде. Непрерывное развитие технологии[1] лишь усугубит ситуацию. Несомненно, она подвергнет людей ещё большим унижениям и нанесёт ещё больший вред окружающей среде, вероятно, она приведёт к ещё большему социальному распаду и психическому страданию, она может также привести и к возрастанию физического страдания — даже в «развитых» странах.

2. Индустриально-технологическая система может продолжить существовать, а может и потерпеть крах. Если она уцелеет, то в конечном итоге она СМОЖЕТ добиться низкого уровня физического и психического страдания, но только пройдя через длительный и очень болезненный период адаптации, и только ценою постоянного превращения людей и многих других живых организмов в изделия машиностроительной промышленности и в простые шестерёнки социального механизма. Кроме того, если система уцелеет, последствия будут неотвратимы: не существует никакого способа её реформирования или модифицирования, не позволяющего отнять у людей чувство собственного достоинства и независимость.

3. Если же система потерпит крах, последствия также будут крайне болезненными. И чем больше она вырастет, тем ужаснее будут последствия её крушения, так что, если она должна рухнуть, ей лучше рухнуть раньше, чем позже.

4. Поэтому мы[2] поддерживаем революцию, направленную против индустриальной системы. Эта революция может воспользоваться насилием, а может и не воспользоваться, она может быть внезапной, а может быть и относительно последовательным процессом, растянувшимся на несколько десятилетий. Мы не можем прогнозировать что-либо с уверенностью. Но мы сделаем в очень общих чертах набросок мер, которые те, кто ненавидит индустриальную систему, должны предпринять, чтобы расчистить путь для революции против этой формы общества. Она не должна быть ПОЛИТИЧЕСКОЙ революцией. Её целью будет крушение не правительства, но экономического и технологического фундамента существующего общества.

5. В этой статье мы уделим внимание только некоторым негативным обстоятельствам, которые произросли из индустриально-технологической системы. Другие мы упомянем лишь вкратце или вообще проигнорируем. Это не означает, что мы считаем их несущественными. По практическим соображениям мы были вынуждены ограничить наше исследование областями, которым уделялось недостаточно внимания со стороны общественности, или в которых мы могли сказать что-то новое. Например, поскольку существуют хорошо развитые движения за охрану окружающей среды и дикой природы, мы написали очень мало об экологической деградации и истреблении дикой природы, даже несмотря на то, что считаем это очень важным.

Психология современного левачества

6. Почти все согласятся с тем, что мы живём в крайне беспокойном обществе. Одним из наиболее распространённых проявлений безумства нашего мира является левачество, так что всестороннее исследование его психологии послужит введением к исследованию проблем современного общества в целом.

7. Но что такое левачество? В течение первой половины XX века оно фактически отождествлялось с социализмом. Сегодня движение раздроблено на составные части, и неясно, кого, собственно, следует называть леваком. Когда в этой статье мы говорим о леваках, мы подразумеваем главным образом социалистов, коллективистов, приверженцев "политкорректности",[3] феминисток, борцов за права гомосексуалистов, инвалидов, животных и т. д. Но не каждый, кто связан с перечисленными движениями, является леваком. Что мы стараемся выявить в рассмотрении левачества, так это то, что оно представляет собой не столько движение или идеологию, сколько психологический тип или, скорее, совокупность близких типов. Таким образом, то, что мы подразумеваем под левачеством, яснее проявится в ходе нашего исследования левацкой психологии (см. также параграфы 227–230).

8. Но даже при этом наше понимание левачества останется гораздо менее ясным, чем нам хотелось бы, однако, в поле нашего зрения не попадает ничего, что послужило бы средством для исправления этого. Всё, что мы пытаемся здесь проделать, так это в несколько грубом и приблизительном виде показать две психологические тенденции, которые, как мы полагаем, являются главной движущей силой современного левачества. Мы никоим образом не претендуем на то, что раскрываем ВСЮ правду о левацкой психологии. К тому же наше обсуждение касается только современного левачества. Мы оставляем нерешённым вопрос о той степени, в которой наше исследование касалось бы леваков XIX и начала XX веков.

9. Две психологические тенденции, которые лежат в основе современного левачества, мы определяем как "комплекс неполноценности" и «сверхсоциализация». Комплекс неполноценности является характерной чертой современного левачества в целом, в то время как сверхсоциализация — лишь его определённой части, но эта часть занимает крайне важное положение.

Комплекс неполноценности

10. Под "комплексом неполноценности" мы подразумеваем не только ощущения неполноценности в буквальном смысле, но целый спектр близких друг другу черт: низкая самооценка, ощущение беспомощности, депрессивные тенденции, пораженчество, чувство вины, ненависть по отношению к самому себе и т. д. Мы утверждаем, что современные леваки склонны проявлять некоторые из этих чувств (возможно, более или менее сдерживаемых), и что эти чувства имеют решающее значение в определении направления современного левачества.

11. Когда кто-то интерпретирует едва ли не всё, что сказано о нём (или о группировке, с которой он себя отождествляет), как уничижительное, мы заключаем, что он имеет комплекс неполноценности или низкую самооценку. Эта тенденция ярко выражена среди защитников прав меньшинств, принадлежат ли они к тем группам, чьи права защищают, или нет. Они сверхчувствительны к словам, используемым для обозначения меньшинств, и ко всему, что говорится о них. Термины «негр», «азиат», «неполноценный» или «цыпочка» по отношению соответственно к африканцу, уроженцу Азии, инвалиду и женщине первоначально не несли никакого унизительного подтекста. «Девка» и «цыпочка» были просто женскими эквивалентами «парня», «чувака» или «братана». Негативный смысл придался этим терминам самими активистами. Некоторые защитники прав животных зашли настолько далеко, что отвергают слово «любимец» и настаивают на его замене термином "животный компаньон". Левацкие антропологи забираются в немыслимые дебри, чтобы не сказать чего бы то ни было о первобытных народах,[4] что можно было бы интерпретировать как негативное. Они хотят заменить слово «первобытный» «необразованным». Они представляются чуть ли не параноиками, когда дело касается всего, что может навести на мысль, что любая первобытная культура стоит ниже нашей собственной. (Мы вовсе не намекаем, что примитивные культуры ЯВЛЯЮТСЯ низшими по отношению к нашей. Мы просто обращаем внимание на повышенную чувствительность левацких антропологов.)

вернуться

1

В большинстве случаев в тексте Манифеста под технологией подразумевается область знаний, которая занимается доработкой и усовершенствованием различных научных разработок и технических приспособлений с целью их безопасного использования в бытовой и коммерческой областях. (Оригинальные комментарии к Манифесту набраны тем же шрифтом, что и его текст, замечания и дополнения переводчика выделены курсивом.)

вернуться

2

Манифест излагается от первого лица множественного числа — с самого начала и вплоть до ареста Тед Качинский создавал видимость деятельности полновесной организации "Freedom Club" ("Клуб свободы"), или «FC», хотя спецслужбы практически сразу поняли, что имеют дело с одиночкой. Версия же о том, что Качинский действовал не один, имеет хождение и сегодня (особенно в радикальных кругах), но, скорее всего, это просто-напросто попытка выдать желаемое за действительное.

вернуться

3

Политкорректность — повышенное (порой чрезмерное) внимание к подбору общественно приемлемых языковых средств, призванных не оскорбить и не задеть представителей какой-либо этнической, социальной, возрастной и т. п. группы и особенно меньшинства; в США эта тенденция стала особенно заметной в 1980–1990, постепенно она распространилась в Европе, в т. ч. и в России. (См. также параграф 11.)

вернуться

4

Часто упоминаемые в тексте Манифеста первобытные народы (primitive peoples) и вообще первобытный человек (primitive man) вовсе не подразумевают историческую эпоху первобытнообщинного строя, согласно наиболее распространённой точке зрения сформировавшегося на грани раннего и позднего палеолита (ок. 40–35 тыс. лет назад); первобытный, или примитивный человек — это представитель общества, находящегося на начальной стадии своего формирования как общественно-экономического образования, первобытный человек живёт охотой, рыболовством и собиранием растительной пищи (земледелие может быть относительно развито, а может и отсутствовать вообще), проживает в примитивных постройках или вообще в пещерах, его искусство и религия носят зачаточный характер (но могут быть и относительно развитыми); к примитивным людям относятся, в частности, австралийские аборигены, североамериканские индейцы, народы Крайнего Севера, африканские племена и т. д.

8
{"b":"106665","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Глория. Начало истории
Знакомьтесь: любовь
Турбулентность
Год наших тайн
Благословите короля, или Характер скверный, не женат!
Ка: Дарр Дубраули в руинах Имра
Господин Мани
Ежевичное вино
Скандальный роман