ЛитМир - Электронная Библиотека

Пока Эльсалилль говорила, сэр Арчи стоял, сдвинув брови, и глядел в сторону.

— Ах, если б только я еще раз могла встретить этого человека! — сказала Эльсалилль.

Она стояла перед сэром Арчи, сжав кулаки.

— Но ты же не можешь встретить его, — ответил сэр Арчи. — Ведь он мертв.

Девушка бросилась на скамью и зарыдала.

— Сэр Арчи, сэр Арчи, зачем вы заставили меня думать о мертвых? Весь вечер и всю ночь я буду теперь плакать. Уходите, сэр Арчи, ибо нет сейчас в душе моей места ни для кого, кроме мертвых. Я стану думать о моей сводной сестричке, о том, как добра была она ко мне.

Сэру Арчи так и не удалось утешить ее, и слезы ее со стенаниями вынудили его в конце концов уйти и отправиться к своим собутыльникам.

Сэр Арчи не мог понять, отчего не оставляют его в покое ни днем ни ночью тяжелые мысли. Он никак не мог отделаться от них, ни когда разговаривал с Эльсалилль, ни когда пил и гулял со своими товарищами. Танцевал ли он ночь напролет, вышагивал ли милю за милей по льду замерзшего моря — все равно мысли эти всегда были с ним.

«Почему должен я все время думать о том, о чем мне вовсе не хочется вспоминать, — сказал сэр Арчи самому себе. — Мне кажется, что кто-то ходит за мной крадучись повсюду и нашептывает мне эти мысли в ухо. Мне кажется, будто кто-то плетет вокруг меня сеть, — подумал сэр Арчи, — чтобы отлавливать в нее все мои мысли, кроме этой одной. Я не вижу охотника, расставляющего сеть, но шаги его я слышу, когда он за мной крадется. Мне кажется, будто какой-то художник ходит передо мной и рисует все, о чем мне должно думать, но картина при этом получается всегда одна и та же, — думал сэр Арчи. — Поднимаю ли я глаза к небу, опускаю ли вниз — все равно я вижу перед собой только это. Как будто в сердце ко мне забрался каменотес, и вот сидит он там и высекает все только лишь одну печаль, — думал сэр Арчи. — Я не вижу этого каменотеса, но день и ночь слышу, как стучит он. «У тебя каменное сердце, у тебя каменное сердце, вот сейчас ты дрогнешь, вот сейчас вколочу я в тебя печаль», — говорит каменотес».

У сэра Арчи было два друга, сэр Филип и сэр Реджинальд, и они всегда были с ним рядом. Но им тоже было не по себе, оттого что он постоянно бывал мрачен и ничем нельзя было его развеселить.

— Ну чего же не хватает тебе? — спрашивали они часто. — Отчего глаза твои пылают, а щеки становятся все бледнее?

Говорить с ними о своих муках у сэра Арчи желания не было. Он думал: «Интересно, что бы товарищи мои сказали мне, когда б узнали о моих переживаниях, столь постыдных для мужчины. Они ведь тотчас перестали бы слушаться меня, узнав, что я мучаюсь от раскаяния в поступке, совершить который было необходимо».

И потому, когда они все чаще стали одолевать его расспросами, он, дабы направить их по ложному следу, сказал:

— Не везет мне что-то последнее время. Есть здесь одна девушка, которую я хочу завоевать, но никак мне это не удается. Каждый раз на моем пути возникает какое-нибудь препятствие.

— Может быть, девушка эта просто тебя не любит? — спросил сэр Реджинальд.

— Нет-нет, в благоволении ее ко мне я уверен, — сказал сэр Арчи, — но есть, видно, что-то, что оберегает ее, и потому-то мне все никак не удается овладеть ею.

Тут сэр Реджинальд и сэр Филип расхохотались и сказали:

— Ладно, девушку эту тебе мы добудем.

Как-то вечером Эльсалилль шла вверх по переулку, который вел к ее дому. Она возвращалась после работы и была очень усталой. По дороге она задержалась: «Такая жизнь очень тяжела и не приносит мне никакой радости. Мне не нравится целый день стоять и дышать запахом рыбы. Не нравится слушать, как женщины шутят и хохочут своими грубыми голосами. Не нравится, как кружат над столом чайки, пытаясь вырвать из рук моих кусок рыбы. О, если бы только кто-нибудь взял и увез меня отсюда! Уж я бы поехала за ним хоть на край света».

Когда Эльсалилль вступила в самую темную часть переулка, из темноты появились вдруг сэр Реджинальд и сэр Филип и поздоровались с ней.

— Юнгфру Эльсалилль! — сказали они. — Нас послал к тебе сэр Арчи. Он болен и лежит на постоялом дворе. Сэр Арчи очень хочет поговорить с тобой и просил нас проводить тебя к нему.

Эльсалилль страшно стало от мысли, что, быть может, сэр Арчи тяжело заболел, и она тут же повернула назад, чтобы идти к нему в сопровождении двух шотландских господ.

Сэр Филип и сэр Реджинальд шли и посмеивались, встречаясь глазами. Они думали, что как же просто все-таки было одурачить Эльсалилль.

А Эльсалилль очень торопилась. Она почти бежала, спускаясь под гору. Сэру Филипу и сэру Реджинальду пришлось прибавить шагу, чтобы поспевать за ней.

И тут вдруг прямо под ногами у Эльсалилль по земле прокатился какой-то предмет, так что она едва не споткнулась.

«Что это еще такое катится передо мной? — подумала Эльсалилль. — Должно быть, наверху я задела ногой какой-нибудь камешек».

Она так торопилась к сэру Арчи, что решила не обращать внимания на катившийся вниз по склону камешек. Ногой она отбросила его в сторону, однако он тут же возвратился обратно и вновь покатился у нее под ногами. Эльсалилль услышала при этом, как камешек зазвенел, словно серебро, блеснув в темноте. «Нет, это вовсе не камешек, — подумала Эльсалилль. — Похоже на серебряную монету». Но она так хотела поскорее увидеть сэра Арчи, что решила не тратить время, поднимая монету с земли. Но что-то все продолжало катиться у нее под ногами, и она снова подумала: «Если теперь остановиться и поднять это, потом можно будет идти еще быстрее. Если же окажется, что это и не монета вовсе, заброшу то, что катится, подальше от дороги».

Она нагнулась, и в руке у нее заблестела большая серебряная монета.

— Что это ты подняла с земли, юнгфру? Что там так сверкает в лунном свете? — спросил сэр Реджинальд.

В двух шагах от них был один из постоялых дворов, где обычно останавливались приезжие рыбаки, занимавшиеся отловом рыбы здесь, в Марстранде. Над входом висел фонарь, отбрасывавший на улицу слабый свет.

— Давай-ка поглядим, юнгфру, что же ты нашла, — сказал сэр Филип и подошел к фонарю.

Эльсалилль поднесла монету к свету и, едва взглянув на нее, громко закричала:

— Это же одна из монет господина Арне! Я узнала ее! Это одна из монет господина Арне!

— Что такое ты говоришь, юнгфру, — спросил сэр Реджинальд. — Как можешь ты знать, что эта монета принадлежала господину Арне?

— Я хорошо знаю ее, — сказала Эльсалилль. — Я часто видела, как господин Арне держал ее в своей руке. Говорю вам, это монета господина Арне!

— Не кричи так громко, юнгфру! — сказал сэр Филип. — Посмотри, уже собираются люди, они спешат узнать, отчего ты так раскричалась.

Но Эльсалилль уже не слушала сэра Филипа. Она увидела, что дверь, ведущая на постоялый двор, была приоткрыта. Там, вокруг огня, сидели мужчины и вели спокойную, неторопливую беседу. Эльсалилль решительно шагнула внутрь, держа в поднятой руке монету, и подошла к мужчинам.

— Послушайте, люди! — воскликнула она. — Теперь я знаю точно, что убийцы господина Арне живы. Смотрите! Я нашла одну из монет господина Арне!

Все обернулись к ней. Она заметила, что среди гревшихся подле огня был и Торарин, торговец рыбой.

— Не понимаю, о чем это ты толкуешь, девушка, — сказал Торарин. — Как можешь ты отличить монеты, принадлежавшие господину Арне, от других монет?

— Эту монету я всегда смогу отличить от других, — сказала Эльсалилль. — Она большая и очень старая, а с краю, вот здесь, вырезан кусочек. Господин Арне рассказывал про нее, что она еще со времен старых норвежских королей, и он никогда не отдавал эту монету в уплату за товары.

— И где же ты нашла ее, девушка? — спросил один из рыбаков.

— Я нашла ее здесь, на улице. Она катилась у меня перед ногами, — ответила Эльсалилль. — Видно, один из убийц потерял ее здесь.

— То, что ты рассказываешь, должно быть, правда, — сказал Торарин, — но что можем мы поделать с этим? Разве мы можем найти убийц только потому, что тебе известно, будто они шли по одной из наших улиц?

8
{"b":"106668","o":1}