ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вы даже и по отчеству меня знаете, — сказала Светлана.

Он кивнул на дощечку, висевшую на стене позади нее: «Сегодня вас обслуживает продавец…» Она обернулась, поглядела и расхохоталась.

— Ой, правда, тут же написано! Кто я после этого, скажите?

— Вы совершенно очаровательная девушка, и Пьетро Маттинелли можно понять.

Нет, ей определенно начинал нравиться этот пожилой спокойный человек.

— А как зовут вас?

— Виктор Андреевич.

— Вы что, работаете на химзаводе?

— Да, в одной из лабораторий. Мне не так часто приходилось общаться с Пьетро по работе, но мы довольно близко познакомились.

— Он вам нравится?

— По-моему, очень хороший человек.

— Мне кажется, он прямой и открытый. А вы давно здесь живете?

— Приехал сразу после войны.

Она посмотрела на его руки — есть ли обручальное кольцо. — И от него не ускользнул этот взгляд.

— Я одинокий. Жена и дочь погибли в оккупации.

Светлану поразила его догадливость и проницательность. И главное — простота. Это был первый из взрослых людей, кто демонстрировал перед нею свое превосходство столь неназидательно и ненавязчиво. Она мгновенно прониклась к своему новому знакомому уважением.

О том, как развивалось это знакомство, мы расскажем дальше, а теперь надо вспомнить о Леше, потому что у него произошли две пропажи, не такие уж значительные сами по себе, но имеющие прямую связь и с предыдущим и с последующим.

Однажды в воскресенье он затеял генеральную уборку в своей темной комнате, которая с момента покупки фотоаппарата служила ему исключительно как лаборатория. Надо было выбросить ненужный хлам, чтобы стало попросторнее. Закончив черную работу, Леша привинтил к стене широкую полку для химикалий и шкафчик для экспонированных пленок и фотобумаги. Потом стал разбирать пленки, заворачивая каждую в отдельный лист. Их накопилось уже порядочно, штук пятнадцать. Каждую он помнил очень хорошо — где, когда снимал, при каком освещении, с какой диафрагмой и выдержкой. Любимой оставалась та первая, которую он начал кадрами, снятыми в кафе. А ее-то как раз и не оказалось. Он обшарил все ящики стола, все углы — и не отыскал. Потом начал разворачивать уже завернутые пленки и снова просматривать их на свет — все напрасно. Первой пленки не было.

Леша пошел на кухню, где мать с отцом пили чай.

— Ма, ты у меня в чулане не копалась?

— Ты же не велишь туда даже входить.

— Чего взъерошился? — спросил отец.

— Пленка одна пропала.

— Другую купи.

— Да отснятая она, — с досадой объяснил Леша.

— Мне бы твои заботы.

Леша вернулся в лабораторию и еще раз обыскал ее от пола до потолка. И опять напрасно. Пропала пленка. А между тем он отчетливо помнил, что еще недели две назад она как-то попалась ему под руку, и он с удовольствием разглядывал ее, поражаясь, до чего удалась тогда эта самая первая съемка. Было жалко потерять такую память — истинные фотолюбители легко поймут огорчение Леши.

В тот же день, чуть позже, Леша пошел в свой самодельный гараж, где стоял его мотоцикл. К нему заглянул сосед, владелец старого «Москвича».

— Здорово, Леш! Дай на минутку разводной, я свои ключи дома оставил, краны подкручивал, понимаешь.

— Да хоть на неделю, — мрачно сказал Леша, наклонясь к чемодану с инструментом.

Но сколько он ни гремел этими железяками, разводного гаечного ключа найти не мог.

— Снится, что ли? — пробормотал он растерянно.

— Ты чего, Леш? Заговариваешься? — засмеялся сосед.

— Тут заикаться начнешь, не то что заговариваться.

Сосед ничего не понимал.

— Нету ключа, — сказал Леша, разгибаясь. — Нету. Пропал.

— Может, где валяется? — предположил сосед.

— Давай посмотрим.

Они внимательно осмотрели все закоулки гаража, но ключа так и не нашли.

— А может, ты его домой занес? — высказал еще одно предположение сосед.

Леша покрутил головой.

— Не заносил. У нас краны не текут.

Сосед исчез, наверное, побежал домой за гаечными ключами, а Леша еще долго стоял в задумчивости над чемоданом для инструмента и старался сообразить, когда мог исчезнуть ключ. Последний раз он пользовался им дней десять назад… Пропавшую пленку он держал в руках две недели назад…

Леша не делал сопоставлений, но мысленно отметил, что обе пропажи случились приблизительно в одно и то же время…

Сказав о потерях Леши, вернемся к Светлане.

Кому-то это покажется противоестественным, но вот факт: уже на второй день после знакомства с Виктором Андреевичем Светлана приняла его приглашение посидеть вечером в ресторане. Впрочем, найдется немало людей, которые не усмотрят в этом факте ничего особенного, ничего предосудительного. К тому же Светлана поставила условие, что с ней будет Галя.

Виктор Андреевич не жаловался на тоску одинокой жизни, но и не пытался изобразить из себя молодого сердцем бодрячка. Он просто сказал, что если у Светланы на завтрашний вечер не предвидится ничего лучшего, то не согласится ли она поужинать вместе с ним. Светлана не раздумывала.

Галя по обычаю исполнила волю подруги.

Виктор Андреевич предложил отправиться в ресторан-поплавок на реку. Там у пристани стоял на мертвых швартовах старый пассажирский теплоход, переоборудованный для новой службы.

Они заняли столик в углу, где вместо стульев были удобные узкие диванчики.

— Не стесняйтесь, девушки, — сказал, — усаживаясь, Виктор Андреевич. — Сегодня я при деньгах.

— Только сегодня? — спросила Светлана, как бы задавая тон беседе.

— Нет, я вообще солидный, обеспеченный мужчина, — с готовностью поддержал этот шутливый тон Виктор Андреевич. — У меня и автомобиль есть.

— Почему же мы сюда ехали на такси? — спросила Галя.

— Но мы же собираемся чего-нибудь выпить, не так ли? А под хмельком за рулем нельзя.

— Выпить можно, — сказала Светлана. — Мы уже пробовали.

— С Пьетро?

— Не только.

— Это он подарил? — спросил Виктор Андреевич, показывая глазами на брошь, которой у Светланы был заколот шарф.

— Он, — сказала Светлана.

Тут подошел официант.

Виктор Андреевич сделал большой заказ, а когда довольный официант ушел, задумчиво поглядел на подруг и сказал с легкой печалью:

— Кто со стороны посмотрит, скажет: отец дочек угощает.

— А может, внучек? — не упустила случая поострить Светлана.

— Да, так будет вернее, — еще более печально согласился Виктор Андреевич.

— Не обращайте внимания, — поспешила успокоить его Галя. Она любила успокаивать.

— Ладно, мы вас не будем называть дедушкой, — сказала Светлана.

— И на том спасибо.

Виктор Андреевич произнес это уже с такой неподдельной горечью, что Светлане всерьез стало его жалко.

— Перевернем пластинку.

— Да, поговорим лучше о Пьетро, — сказал Виктор Андреевич.

Поговорили о Пьетро Маттинелли. Подруги рассказали о нем все, что знали. Светлана показала Виктору Андреевичу фотокарточку и письмо, которые носила в сумочке. Потом Виктор Андреевич поведал кое-что об итальянце, который привозил посылку. Но все это было лишь присказкой к дальнейшему.

Ресторан скоро заполнился целиком. На эстраду вышли музыканты, начались танцы. К тому времени Светлана и Галя выпили с Виктором Андреевичем по две рюмки коньяку и по бокалу шампанского. Глаза у них блестели, щеки горели. Было жарко.

Едва Виктор Андреевич вновь налил рюмки, оркестр заиграл новый танец, и перед их столиком появились двое молодых людей. Поклонившись, один из них обратился к Виктору Андреевичу:

— Вы разрешите пригласить ваших девушек?

— Я не против, — сказал он, — но хотят ли они танцевать?

Светлана посмотрела на молодых людей, на Галю и сказала:

— Разок можно.

Они вчетвером отошли от столика.

Виктор Андреевич подвинул к себе лежавшую на диванчике сумочку Светланы, не торопясь, одной рукой открыл ее, пошарил, нащупал письмо от Пьетро и фотокарточку, положил их во внутренний карман пиджака и закрыл сумочку. Все это он проделал как бы нехотя, лениво.

14
{"b":"106679","o":1}