ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Выходит, что терроризм предоставляет обществу довольно странную возможность: балансировать между свободой и безопасностью. Один из учеников щггирует афоризм Бенджамина Франклина: «Тот, кто не отказывается от основ свободы ради временной безопасности, не заслуживает ни свободы, ни безопасности». В «Западном крыле» предлагается радикальная защита национальной государственной безопасности, которую представил Ч. Дж. Крегг, по сюжету фильма являющийся пресс-секретарем Белого дома. О либеральных целях сказал Тоби Циглер, представитель по связям с общественностью. Суть дискуссии заключалась в том, чтобы убедить учеников в необходимости шпионажа. Возможно, следует записывать телефонные переговоры, и не исключено, что американские свободы будут поколеблены, если граждане Америки хотят чувствовать себя в безопасности. Реальность терроризма представляет собой очевидную и насущную угрозу. Для того чтобы с ней справиться, Америке нужны союзники, не являющиеся в полной мере приверженцами свободы и демократии и тем самым не сильно отличающиеся от тали-бов. Крегг признает, что в их замыслы не входит забота о людях, «с которыми расправляется патриотическая полиция за высказывание своего мнения», что, конечно, плачевно скажется на свободе слова. Тем не менее он настаивает на том, что мы должны признать необходимость и целесообразность скрытых действий ЦРУ, успешность и эффективность которых говорят сами за себя. Крегг перечисляет список одержанных за последнее время побед:

войска Советского Союза не пересекли Эльбы, Северная Корея не продвинулась дальше 38-й параллели, ми. улени-ум прошел мирно. Такие нарушения свободы, как черные списки, «охота на ведьм» (инициированная сенатором Маккарти) и незаконные аресты органы безопасности оправдывают, расценивая их как средства, необходимые для победы над терроризмом. Крегг говорит ученикам: «Нет ничего более свойственного американцам, чем создание коалиций. Первым делом Джон Вазне собирает отряд людей». Таким образом, по мнению авторов «Западного крыла», при любой возможности демонстрирующих приверженность либеральным ценностям, вполне допустимыми являются «закон шерифа», скрытые операции, интервенции США (военные или какие-либо иные) и многое Другое—во имя безопасности и американских интересов. Они не ставят вопрос о том, могут ли эти действия быть одной из причин для «жалоб» тех, кто «нас ненавидит».

Но для Чалмерса Джонсона, отставного ветерана холодной войны, а ныне преподавателя Калифорнийского университета, в этом нет сомнений. Именно эти проявления американской международной политики породили ненависть и терроризм по отношению к Соединенным Штатам. Выступая по Национальному публичному радио с анализом политической ситуации, Джонсон использовал термин «ответный удар», введенный ЦРУ в 1950-е годы для обозначения нежелательных или непредусмотренных последствий тайных операций Соединенных Штатов. Впервые этот термин был использован в отношении последствий убийства ЦРУ иранского премьер-министра Мухаммеда Мусадежа. По словам Джонсона, «следствиями вопиющего вмешательства в дела Ирана были: приход шаха к власти, 25 лет репрессий и тирании, удержание посольства Соединенных Штатов в Тегеране в течение года и революция аятоллы Хомейни». Бессрочная экспансия «американской империи» и «расширение сферы ее влияния», полагает Джонсон, стали основной причиной «событий 11 сентября».[15]

Похожим образом высказывается Наум Хомский, профессор лингвистики Массачусетского технологического института, в прошлом известный диссидент. Хомский отрицает «модные» оправдания, предлагаемые и правыми, и левыми. «Эти оправдания удобны для Соединенных Штатов и для большей части западного мира», — заявил он по белградскому радио. Далее он цитирует аналитический обзор в New York. Times [16 сентября]: «преступники действовали, руководствуясь ненавистью к основным ценностям Запада: свободе, толерантности, процветанию, религиозному плюрализму и всеобщему избирательному праву». Хомскпй оценивает действия Соединенных Штатов как неуместные и недостойные даже упоминания. «Этот образ мысли удобен, — говорит он, — но он расходится с фактами, помогает льстить себе самим и используется для безоговорочной поддержки властей».[16] В другом своем заявлении Хомский просит американцев «принять во внимание то, что большая часть мира видит—и по праву—в США одну из главных стран-террористов. Можно, например, вспомнить, что в 1986 году США были осуждены Международным судом за «незаконное использование силы» (международный терроризм), но затем наложили вето на резолюцию Совета Безопасности, призывающую все страны (а именно США) придерживаться норм международного права».

Определение терроризма, даваемое в фильме «Западное крыло», гораздо проще: терроризм—это результат нетерпимости, мотивированный невозможностью принять универсальный рецепт решения всех проблем—плюрализм. Плюрализм по самой своей природе представляет собой угрозу для существования того, кто строго придерживается буквы закона, не позволяющего каких-либо отклонений и навязывающего тоталитарное подчинение. Приверженцу этих жестких систем, угрожает не только мультикультур-ность американского общества, существование различных религий, рас и стилей образа жизни, но и возможность большого количества точек зрения по какому-либо вопросу. И снова стереотипное восприятие закрывает собой историю, вытесняя несущественную на первый взгляд информацию, имеющую решающее значение для неискушенной публики. История мусульманского общества и ислама—как религии и закона—основывается на толерантности к различным мнениям. Ислам по самой своей сущности имеет плюралистический взгляд на мир, что живо иллюстрируется всей его историей. Мавританская Испания, Испания под правлением мусульман была золотым веком талмудического учения. Во времена Реконкисты, когда Испанией управляли католические монархи Фердинанд и Изабелла, этика национальной чистоты расы потребовала изгнания евреев, которым пришлось искать прибежище в мусульманской Османской империи, где они и бы. уп приняты с распростертыми объятиями. У плюрализма, до которого современному обществу еще далеко, также есть своя история. Но она не должна отвлекать нас от урока гражданского права в фильме «Западное крыло».

Авторы фильма признают, что мусульманином быть нелегко. Это показывается в сцене допроса Рахима Али. Служащего Белого дома по имени Рахим Али, американского араба, закончившего Массачусетскнй технологический институт, заподозрили в терроризме. Его уводят на допрос. Рахиму Али приходится отвечать за то, что его отец совершил пожертвования в пользу организации под названием «Защитники святой земли» и за участие в демонстрациях протеста против присутствия американских войск в Саудовской Аравии. Али объясняет, что Саудовская Аравия—родина двух священных городов ислама и, по его мнению, истинной целью американской военной интервенции является американская заинтересованность в арабской нефти. Но более всего он выступает против двойных стандартов, согласно которым армия, в которой женщины служат наравне с мужчинами, отправлена «на защиту мусульманской династии, где женщинам не позволяется даже водить машину!» Протест Али напоминает па-терналистские воззрения Лео МакГарри, начальника штаба. «Может быть, мы сможем их научить», — говорит он. Но сторонников либерализма эта история ни в чем не убеждает, она слишком однозначна и эмоциональна. Али говорит, что обычно американцев арабского происхождения подозревают первыми, «когда происходит что-то подобное», и это просто «ужасно». Говоря от имени всего народа, блистательный Лео возражает: «Я не могу понять, почему… Нет! Я пытаюсь понять, почему во всех терактах всегда подозревают арабов!» Затем он приводит решающий довод: «Вот цена, которую вы платите». Таков итог. Вот какую цену платит человек за возможность быть мусульманином: эмоциональное безразличие, не видящее разницы между арабом и мусульманином. Ближний Восток с его террором (несмотря на то, что согласно Отчету Государственного департамента от 1997 года терроризм, идущий с Ближнего Востока, занимает лишь 6-е место в ряду причин терактов), мещанина из политики и религии в поисках внутреннего врага. По-видимому, Али должен заплатить ту же цену, что и американцы японского происхождения, имевшие несчастье олицетворять образ врага во время Второй мировой войны и в связи с этим лишенные собственности и средств к существованию в целях национальной безопасности. На этом сюжет кончается, в то время как другой Рахим Али, реальный террорист, находится в Германии, что заставляет главного героя данного сюжета—милого и доброжелательного Лео задуматься над своими словами.

вернуться

15

Chalmers lohnson, NPR, 'All Things Considered', 12 October 2001.

вернуться

16

Noam Chomsky, 9-11 (New York: Seven Stories Press, 2001), p. 31. "Ibid., p. 23.

7
{"b":"106690","o":1}