ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Разумеется, все эти высказывания подвергались крити ке. Комментаторы обрушились на саму идею, что Соединенные Штаты пожинают плоды империализма. Джо Кляйн, автор книги «Основные цвета» и вашингтонский корреспондент газеты The New Yorker, отверг ее просто потому что «она не выдерживает критики с точки зрения морали».[23] И к большинству людей, критиковавших Америку и ее внешнюю политику, возникло почти такое же отношение, как к Рахиму Али в «Западном крыле». Как сообщает Guardian:

«В трагические для Нью-Йорка и Вашингтона дни всех, кто когда-либо публично критиковал Америку или глобализацию, неожиданно стали обвинять в соучастии Усаме бен Ладену, и даже более того. В британской прессе их называли «капитулянтами» и «непатриотичными», «нигилистами» и «мазохистами», одновременно «сталинистами» и «фашистами»; «служанками Усамы» и «помощниками диктаторов»; «безвольными» и «развязными», «бессердечными» и «тупыми»; «червяками, съеденными советской пропагандой»; «болтунами», «сознательно обманывающими себя» и «интеллектуальными декадентами»; собранием «полезных идиотов», «слепыми зомби» и «людьми, ненавидящими людей».

События мирового масштаба, такие как 11 сентября, никого не оставляют равнодушными. И не следует удивляться потоку оскорблений в адрес людей, занявших нелицеприятную позицию. События мирового масштаба требуют масштабных выводов. В конце урока гражданского права в фильме «Западное крыло» ученики задают финальный вопрос: как все это началось? Ответ на этот вопрос дает первая леди, по мнению которой, все началось с библейской истории Авраама и его сыновей. «Так все начиналось: евреи — сыновья Исаака, арабы — сыновья Измаила». В таком случае нападение на Америку непосредственно связано с арабо-израильским конфликтом, корни которого лежат в разночтениях библейского источника. Если спор — далекий от территориальных притязаний — отсылает нас к библейским временам и имеет библейский масштаб, то он навряд ли разрешим с помощью политических методов. И мы—люди, американцы, жители мира — вряд ли можем что-то сделать в этой ситуации. И уже неприменима линия поведения, предложенная канадским министром юстиции Анной МакЛенан («нам надо честно попытаться понять, почему так развиваются события» и если «есть необходимость», изменить наши «политические взгляды»[24]). Нет необходимости что-либо менять. Когда все сказано и сделано, «Западное крыло» отказывается решать реальную проблему и предпочитает ретироваться.

Серия фильма заканчивается призывом, обращенным к уходящим ученикам продолжать думать над тем, что было сказано. Но проблема состоит в том, что голая мысль без информации не улучшает понимания. Только качественная и точная информация, подкрепленная оригинальными мыслями, помогает пониманию, раскрывает смысл и дает возможность ответить на сложные вопросы. Дискуссии, ведущиеся в фильме и рассказываемые с экрана рецепты борьбы с терроризмом, как всегда, выдержаны в лучших американских традициях. Сообщаемая информация имеет необоримый изъян, превращающий ее в дезинформацию; она сбивает с толку и становится стереотипом, идеальным отражением, знанием, присущим параллельному миру, которой превращается в мир реальный.

Во внеплановой серии «Западного крыла», посвященной Исааку и Измаилу, принимал участие обычный актерский состав. Зрителей призывали перечислять деньги в помощь жертвам 11 сентября; доход от этой серии также был перечислен в фонд помощи жертвам этих событий. Мнения относительно этого эпизода сильно разошлись — похожим образом разошлись мнения по поводу событий 11 сентября среди правых и левых политиков, очень по-разному отвечавших на неприятный вопрос, возникший в результате этих судьбоносных событий:

«За что же ненавидят Америку?». С одной стороны, высказывалось одобрение попытки подойти творчески к объяснению этих проблем; с другой — осуждение высокомерия, чопорного педантизма, проповедничества и самонадеянности героев сериала. Однако виновато в этом не только телевидение. Логика и бессмыслица, разумные аргументы и беспочвенные утверждения, объяснения и оправдания, исторические экскурсы и попытки анализа, фигурировавшие в фильме «Западное крыло», были отражением газетных статей, аналитических комментариев и полемических высказываний, имевших место в реальном мире. Таким образом, виртуальная реальность служит зеркалом, отражая все имеющиеся позиции. В этом зеркале мы видим, что полемика ведется неясным, расплывчатым, бесформенным и неточным языком. «Заладное крыло» оказалось не лучше и не хуже политиков экспертов и толпы журналистов. Фильм показал, насколько далеко нужно отойти от конкретного вопроса чтобы уяснить сеое суть происходящего, и продемонстрировал эволюцию ответа на вопрос о враждебности к Америке По-видимому, нам следует рассмотреть вопрос как таковой и попытаться проанализировать представления лежащие в его основе.

ГЛАВА 2

«Люди», «Ненависть», «Америка», «Зло»

В телевизионном обращении президента Соединенных Штатов к американскому народу, в фильме «Западное крыло», в многочисленных комментариях и мнениях, высказываемых по телевидению и в печати — везде до бесконечности повторяется вопрос; «За что люди ненавидят Америку?» Вопрос принимает характер утверждения, с которого начинается полемика. Но каким образом этот вопрос соотносятся с общественными условиями, имевшими место задолго до событий 11 сентября? Этот вопрос—не просто эмоциональная реакция на произошедшее; это вопрос, не лишенный эмоциональности, задаваемый для того, чтобы рассмотреть трагические события в более широком контексте, в контексте событий и идей до и после 11 сентября.

Если мы задаем вопрос с целью собрать более полную информацию по этому поводу, то нам нужно сперва договориться относительно терминологии. Вопрос «За что люди ненавидят Америку?» содержит три основных компонента: «люди», «ненависть», и «Америка».

Кто эти люди? Какие индивиды и социальные группы попадают в эту категорию? Что их характеризует? «Людей» в данном вопросе определяет приписываемое им качество: ненависть. Ненависть заставляет людей обороняться и делает их готовыми как к нападению, так и к обороне. У подобной тактики есть своя история; она довольно часто становится движущей силой в людских делах. Ненависть ставит границы между людьми, создает дистанцию, сеет недоверие и враждебность, подготавливая почву для совершения ужасных преступлений. Ненависть задает контекст, совокупность подразумеваемых конвенций. Но объясняют ли эти конвенции, почему Америка стала мишенью?

Ненависть — это чувство, в ответ на которое всегда возникает какая-либо реакция, обуславливающая особенности взаимного восприятия между теми, кто ненавидит, и теми, кого ненавидят. Между «людьми», которые здесь подразумеваются, и «Америкой» не существует однозначной взаимосвязи. Имеет место, по-видимому, целый комплекс взаимосвязей, которые должны быть раскрыты, поняты и оценены.

И, наконец, Америка. Что такое ненавидимая Америка, и как она соотносится с любимой Америкой, с Америкой тех, кто пытается понять характер ненавидящих ее преступников? Так, в простом, бесстрастном вопросе содержатся предположения, касающиеся сложных проблем;

именно поэтому нам надо задать этот вопрос, а не дать себя обмануть готовыми простыми ответами.

Утром 11 сентября, когда мир в ужасе смотрел на происходящее, ни у кого не было ни тени сомнения в том, кто, собственно, виноват. Первая мысль у всех была простая: террористы—это мусульмане/арабы/исламские экс-тремисты/фундаменталисты; это не «люди», это «Они». Вывод напрашивался сам собой еще до расследования, так как это — общая идея, конвенция, культурное клише, самое простое предположение, которое проговаривалось многократно. Каким же образом это предположение, переходящее в готовое подозрение, сформировало реакцию людей на события 11 сентября? Усложняет ли проблему этот готовый вывод или упрощает ее? Помогает ли имеющееся предположение понять, кто совершил эти преступления, и поймать преступников? Или же указание на некую обобщенную категорию «людей» размывает саму природу преступления и маскирует преступников, бывших неотъемлемой частью тех обстоятельств, в которых было возможно совершение преступления? Эти вопросы заставляют обратиться к более широкому контексту: к истории познания и культурных конвенций. Мы должны исследовать более широкий пласт культуры.

вернуться

23

Joe Klein, The Guardian, G2, 4 February 2002, p. 2.

вернуться

24

"The Guardian, G2, 17 January 2002, p. 1.

9
{"b":"106690","o":1}