ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Да, их инструменты нам подходят. Ну и что с того? – не согласился Мишра. – Их могли бы использовать и гномы, и эльфы, и даже орки. Да и минотавры тоже.

– Нет, минотавры слишком большие, – сказал Урза. – У них такие огромные руки, что обращаться с большей частью найденных нами предметов им было бы неудобно.

– Минотавры могли просто всеми командовать, – парировал Мишра. Токасия давно подметила, что Мишра не желал уступать брату даже в мелочах. – Только представьте, – продолжал он, – минотавры, то есть траны, правят, а люди у них в подчинении. Как у орков – они сильнее всех и поэтому держат власть, а бедные маленькие гоблины выполняют всю тяжелую работу.

– Братишка, ведь мы не нашли останков минотавров, – невозмутимо возразил Урза.

– Братишка, человеческих останков мы тоже не нашли, – сказал Мишра, поднимая бокал с набизом, словно провозглашая шутливый тост за логику мысли.

Токасия откинулась на спинку недавно привезенного из столицы кресла с подушками и перестала прислушиваться к беседе братьев. Это был старый спор, он возобновлялся по крайней мере раз в месяц и всегда заканчивался одинаково – братья приходили к выводу, что слишком мало знают. Это ужасно их раздражало.

За годы, проведенные в лагере, оба брата изменились. Урза стал еще стройнее и наконец-то сравнялся с братом по ширине плеч. Он демонстрировал теперь стоическое самообладание и очень этим гордился, а его лицо, благородное и изящное, как нельзя лучше оттеняло характер. Мишра, напротив, остался таким же вспыльчивым, как в первый день знакомства с Токасией. Самой заметной переменой в облике младшего брата была короткая черная бородка, с недавних пор обрамлявшая его улыбающееся лицо.

Старшие ученики сидели за столом и следили за спором, не собираясь принимать в нем участия. Урза и Мишра были старше их, и Токасия знала, что через несколько лет новички будут принимать их за взрослых. Кроме того, ученики на собственном опыте узнали, что всякий, кто высказывает свое мнение в разгар спора между братьями, рискует навлечь на себя гнев обоих сразу.

Токасия гордилась мальчиками и их достижениями, а они, в свою очередь, были ей преданы. Но ребята никак не могли разрешить ключевой вопрос о природе происхождения транов. Он волновал их до такой степени, что они и спорить ни о чем другом не могли.

Молодые люди перешли почти на крик. Токасия решила вступить в дискуссию и предложить братьям новую тему для обсуждения.

– А почему мы не нашли никаких останков? – вмешалась она.

Братья, прищурившись, посмотрели на старую ученую, и та повторила:

– Почему мы не нашли никаких останков – ни человеческих, ни других?

– Их съели стервятники и шакалы, – немедленно ответил Мишра.

Урза возмущенно фыркнул.

– Отлично, а почему мы тогда не нашли останков стервятников? – насмешливо спросил он. – В курганах вообще нет останков животных. Это просто невероятно, они должны были там оказаться хотя бы случайно.

– Я так понимаю, братишка, ты знаешь, как это объяснить, – бросил в ответ Мишра.

– Чума, – убежденно сказал Урза. – Какая-то болезнь, которая не только убила транов, но и уничтожила их останки. Это объясняло бы и то, почему обломки машин разбросаны по такой обширной территории.

Мишра покачал головой.

– Нет, не чума. Отсутствие произведений искусства чумой не объяснишь. А вот войной – пожалуйста. Те, кто победил транов, сожгли все, что осталось от их противников – картины, книги, тела и все остальное. И обрати внимание – мы неоднократно находили ямы с пеплом, в самых разных местах.

– Это отходы производства, а не следы пожарищ, – возразил Урза. – Ну да ладно, допустим, ты прав. Но что же стало с победителями?

– А вот они стали шакалами, пожирателями падали, – остроумно ответил Мишра, опуская стакан на стол. – Это же очень просто. Была раса рабов-людей, она уничтожила своих хозяев-минотавров, а затем погибла сама, поскольку не умела обращаться с машинами минотавров.

– Отличное рассуждение, – выплюнул Урза. – Каждый довод основан на другом спорном доводе, так что в конце концов тебе просто приходится поверить в то, что ты пытаешься доказать. И поэтому у меня есть к тебе вопрос, братишка: объясни мне, отчего это выжившие шакалы не создали после войны ни одного произведения искусства?

Мишра наморщил лоб и задумался.

– Они не достигли того уровня культуры, когда появляется искусство, – наконец сказал он. – Поэтому у нас и нет произведений искусства, дошедших с тех времен.

– Если не считать рисунков в пустыне, – сказал Урза.

– Если не считать рисунков в пустыне, – согласился Мишра.

– А их и не надо считать, – сказал, улыбаясь, Урза. Мишра бросил на брата удивленный взгляд.

– Что ты хочешь сказать? Эти рисунки – однозначно не естественного происхожде…

– Это не рисунки, не произведения искусства, – прервал его Урза. – Хорошо, человекообразные фигуры, возможно, и рисунки, может, это изображения людей, которых встречали траны. Но все эти зигзаги, многоугольники и кривые не имеют отношения к искусству. Это дорожные знаки.

Теперь и Токасия с удивлением посмотрела на Урзу. Что он открыл на этот раз?

Не говоря ни слова, старший брат поднялся из-за стола и покинул палатку. Он вернулся с большой картой окрестных земель и расстелил ее на столе – ученики едва успели убрать блюда с жареным зайцем и дынями. На карте была прочерчена дуга обнаруженных ими полей с рисунками.

– Перед нами транские курганы, которые мы нашли, – сказал Урза, по очереди ткнув пальцем в каждый. – Вокруг каждого кургана нарисованы многоугольники и зигзаги. Видно, что это как бы стрелки и все они указывают в одном определенном направлении – на север. Однако каждая группа стрелок немного отклоняется от севера в сторону. Так, стрелки во втором лагере немного отклонены на запад.

Достав карандаш, светловолосый ученик обозначил на карте указанное направление.

– Большая часть стрелок у следующего кургана, который расположен западнее, указывает в том же направлении, но отклоняется на запад немного меньше, чем стрелки первого кургана, – продолжил он, проводя еще одну толстую линию со стрелкой на конце. – Стрелки следующего указывают почти прямо на север; а стрелки четвертого кургана – он западнее третьего – отклоняются уже на восток. Следующие тоже отклонены на восток, но немного больше, и так далее. – Карандаш прочертил еще несколько линий.

Урза отошел от карты, чтобы дать посмотреть остальным. Все присутствующие знали, что курганы образуют дугу, но только Урза догадался изучить направления, заданные узорами. Проведенные Урзой линии вели примерно в одно место – в центр круга, частью которого и была образованная курганами дуга.

– Траны ни черта не смыслили в искусстве, – глядя на своего брата, сказал Урза. – С чего им оставлять в пустыне картины? Ответ – ни с чего. To, что они оставили, – вовсе не картины, а дорожные указатели. Они указывают путь к крупным транским поселениям. Мы больше обращали внимание на человекообразные фигуры, потому что они были нам знакомы, и проигнорировали стрелки и геометрические фигуры, потому что не поняли, что они могут означать. А на самом деле они намного важнее.

Мишра склонился над картой и нахмурился.

– Линии на бумаге, – фыркнул он. – Ты увидел дугу и рассчитал, где находится центр, а затем нашел в геометрических узорах линии, которые указывают в нужном тебе направлении.

– Ты не согласен с моими доводами, брат? – тихо спросил Урза.

Мишра улыбнулся, его снежно-белые зубы блеснули на фоне черной бороды.

– Да я просто в восторге от них, братишка! Твои доводы поразительны. Каждое новое положение основано на другом, тоже спорном, и в конце концов тебе приходится поверить в то, что ты сам пытаешься доказать! Так что доводы мне нравятся! Но вот выводы, я думаю, ошибочны.

Урза медленно скатал карту.

– Значит ли это, что, когда я завтра отправлюсь в пустыню проверять свою гипотезу, ты останешься здесь?

10
{"b":"10679","o":1}