ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Превозмогая ноющую боль в затылке и куда большую боль в сердце, Мстислав отстранил девушку и тотчас увидел ведьмака, занесшего над князем черную подкову. В следующую секунду острия подковы ударили князя в грудь, и Мстислава будто подбросило вверх.

— Нет!!! Что ты делаешь, грязный выродок?! — Мстислав рванулся вперед, но на его плечах вновь повисла девушка.

— Он извлекает душу, Мстислав! — заорала Виста ему в ухо. — Но ты не сможешь его остановить! Нам надо бежать! Они убьют нас!

Витязь непонимающе и зло посмотрел на девушку, оттолкнул с дороги и бросился к ведьмаку.

— Проклятый колдун! Надо было убить тебя еще в лесу!

Дорогу ему заступил Тайкес. Не останавливаясь, Мстислав обрушил на него меч, но Тайкес стремительно извернулся, уходя из-под удара, а в следующее мгновение его лицо вдруг резко приблизилось. Железные пальцы сомкнулись на горле Мстислава, что-то там сжали, заставив его застонать от боли, а затем витязь кубарем покатился по земле.

— Потерпи, парень, — кинул ему вслед Тайкес. — Сейчас он закончит с князем, а потом мы займемся тобой, хорошо?

— Ублюдок! — Мстиславу показалось, что прошло столетие, прежде чем он взгромоздил себя в вертикальное положение. На плечах повисла Виста, что-то бормоча, но он не слышал ее и не хотел слышать. Его внимание было приковано к врагам. Но заставить свое тело сдвинуться с места Мстислав так и не смог. Проклятый Тайкес что-то сделал с ним! Какая-то мерзкая волшба! Мстислав напрягал мышцы изо всех сил, но ноги и руки лишь бессильно дрожали, а ему оставалось только скрежетать зубами, наблюдая за ведьмаком.

Завершив магическую процедуру, ведьмак оторвался от князя, словно насытившаяся кровью пиявка. На его лице плясала довольная улыбка.

— Быстро уходим, — ведьмак направился к камню.

— Что с этими делать? — спросил Тайкес.

— Что хочешь! — равнодушно бросил ведьмак и вдруг застыл на месте, будто налетел на невидимую преграду.

— Что это? — в его голосе прорезалось удивление. Он запрокинул голову, словно пытаясь разглядеть что-то в небе. — Белоян?!! Этого не может быть, этого не должно быть!.. Проклятье! Поторопись, Тайкес!

Тайкес бросил сожалеющий взгляд на Висту, метнулся к камню и растворился в колеблющихся возле него воздушных волнах. Ведьмак же задержался, пристально оглядел с головы до пят Мстислава и Висту.

— Шустрые вы ребятки, однако. Вот только не люблю я, когда кто-то вмешивается в мои планы, — пробормотал он. — Странно, с чего бы это?

Ведьмак недобро оскалился, махнул рукой в сторону Висты, и витязю показалось, будто с его ладони сорвалась молния. Ведьмак мигом растаял в воздухе вместе с чародейским камнем, а витязь, с трудом повернув застывшую шею, обмер от ужаса. Вокруг шеи девушки затягивалась маленькая, блестящая удавка. В последний момент Виста успела протиснуть под нее пальцы, но та продолжала неумолимо сжиматься. Девушка захрипела, упала на землю, напрягая все силы в попытке сорвать удавку. Мстислав кинулся было к ней, но парализованные ноги отказали, и он грянулся оземь, рыча от бессилия…

Воздушный смерч опускался на поляну, срывая и закручивая в бешеном хороводе листья и целые ветки, но очень скоро ветер утих, а из недр смерча выступила знакомая фигура зверочеловека. Волхв подбежал к князю, проверил пульс, удовлетворенно кивнул и лишь затем обратил внимание на девушку, изнемогавшую в борьбе с колдовской удавкой.

— Это она пыталась убить князя?! — бросил Белоян, окинув Висту суровым взглядом.

— Спаси ее, волхв! — прохрипел Мстислав, пытаясь доползти к Висте. — Спаси!

Белоян покачал медвежьей башкой.

— Что творится в мире! Вот так планируешь, планируешь… Выстраиваешь грандиозные замыслы. А человек — бац, влюбился! И все! Все великие планы коту под хвост! — он сокрушенно махнул рукой. — Ну, ладно, ты, парень, простой воин! Но князь, строитель великой Руси! И едва не погиб. А из-за чего, спрашивается? Из-за бабы! Весь мир вертится вокруг них! Ну, что тут скажешь, а самое главное, что тут сделаешь!

Девушка уже багровела, и подползший к ней витязь отчаянно заорал:

— Спаси ее, волхв, мать твою за ногу!

— Сам ты дурень! — беззлобно отозвался Белоян, но все-таки распростер длань над девушкой. Волшебная ленточка тотчас ослабла, змеей скользнула в траву, а Виста зашлась в страшном кашле.

— Ну, что ж, ребята, вы заварили, вам и расхлебывать! — Белоян с сожалением и какой-то непонятной тоской посмотрел на эту странную пару, извивавшуюся на земле, и вернулся к князю.

Часть вторая

Глава одиннадцатая

На опушке леса бились два брата. В воздухе свистели деревянные мечи, часто и громко стучали, а младший представлял, как лязгают тяжелые булатные клинки. Он горячился, кусал губы, яростно выкрикивал что-то. Он уже почти не помнил, что сражается с братом, перед ним был враг, смертельно-опасный враг, подлежащий безжалостному истреблению.

А на лице старшего блуждала грустная улыбка. Несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте младший был заметно крупнее и сильнее его. И хотя до сих пор ему никогда не удавалось победить, старший чувствовал, что рано или поздно это произойдет. Потому что брат был рожден для боя, потому что он умел жить в нем, как рыба в воде. Он умел погружаться, растворяться в стихии боя без остатка, не опасаясь за свою жизнь. Последнее время старший с трудом сдерживал его натиск, его неукротимое желание победить, и только значительно больший опыт позволял ему пока брать вверх. В его пользу было и то, что брат нередко терял голову, впадая в безудержную ярость. Он еще не грыз край щита, не брызгал пеной изо рта, но старший был уверен, что когда-нибудь священная ярость захлестнет его, и он превратится в берсерка. И это пугало его. Он хорошо знал, что берсерки долго не живут. Временная нечувствительность к ранам и боли делала их столь же страшными противниками на поле брани, сколь и уязвимыми. Сокрушив целую армию, они нередко умирали от потери крови. Поэтому главное, что ему хотелось передать брату, это умение держать себя в руках, не терять контроля ни при каких обстоятельствах.

Старший вообще не любил сражаться. Как сын князя он с раннего детства обучался искусству боя и очень неплохо владел всеми видами оружия. Но везде, где можно, он старался избегать открытой схватки, предпочитая решать проблемы иными способами. То упоение боя, свойственное младшему, ему было совершенно незнакомо.

Младший яростно пыхтел, пытаясь пробиться сквозь плотную защиту брата. Особенно его бесила застывшая на лице старшего улыбка, заставляя с удвоенной силой бросаться на брата. Ему казалось, что брат смеется над ним, над его слабостью, над его неловкостью, над его неумением сражаться.

Заметив, что ярость брата готова вот-вот обратиться в горькие слезы обиды, старший недовольно поморщился. Поддаваться было нельзя, ведь он будущий воин. Хватит и того, что старший почти не атаковал его, а только защищался. Но ярость брата уже перешла все мыслимые границы, и было понятно, что схватку пора прекращать.

Однако это оказалось не так-то просто. Ослепленный гневом младший брат совершенно не слышал его, он вообще мало что замечал вокруг. Его мощные и быстрые удары, как ему казалось, вот-вот сокрушат защиту противника, стоит чуть-чуть усилить натиск… И в этот миг будто молния ударила ему в голову! Подбородочный ремень лопнул, шлем полетел в траву, а следом, разбрызгивая из разбитого носа кровь, отправился и младший.

Рядом с ним в землю вонзился меч старшего.

— Ты уже труп, братец! — он с тяжелым вздохом опустился на корточки возле брата. — И опять по той же причине — ты напрочь забыл про защиту! Надеюсь, ты не собираешься плакать?

— Не-е-ет!

Младший взвыл от боли, не столько физической, сколь душевной — ну, как же, пропустил такой позорный удар в лицо! А его непокорные слезы все-таки вырвались на свободу. Старший поморщился, решил отвлечь его внимание.

47
{"b":"10686","o":1}