ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что, в такую рань?

Я молча кивнула, потому что слишком устала, чтобы отвечать. Похоже, она усекла, что сегодня ей не удастся со мной потрепаться. Поэтому просто заполнила счет, и я подписала его, даже не проверив. Как правило, она всегда ошибается в расчетах, но сейчас мне было не до того. Я села в автомобиль и направилась в Шерман-Оукс.

Увидев, что на кухне Грейс горит свет, я обошла дом и постучала в окошко. Через пару секунд она уже вышла к боковому входу и открыла мне дверь. Этим утром она выглядела совсем миниатюрной и тщательно одетой – на ней была вельветовая юбка-клеш и кофейного цвета водолазка. Она старалась говорить вполголоса:

– Раймонд еще не вставал, но могу предложить кофе.

– Благодарю, к восьми утра я приглашена на завтрак, – солгала я, даже не задумавшись. Что бы я ей ни сказала, все тут же будет передано Лайлу, а мои планы его совсем не касаются – так же как и ее. – Просто заскочила вернуть вам коробки.

– Вам удалось найти что-нибудь? – спросила Грейс Она встретилась со мной взглядом и часто заморгала, уставившись сначала в пол, а потом куда-то влево от меня.

– Мы сильно опоздали, – ответила я, стараясь не замечать розовый румянец, вспыхнувший у нее на щеках.

– Что поделаешь, – пробормотала она, прикрыв горло рукой. – Я... х-м-м... уверена, что это был не Лайл...

– В данном случае это не играет особой роли, – сказала я, несмотря ни на что чувствуя себя перед ней виноватой. – Я сложила все насколько могла аккуратно. Если не возражаете, сейчас перенесу коробки в подвал и оставлю рядом с контейнером. Вероятно, вы захотите его починить, после того как поправят заднюю дверь.

Грейс кивнула и поднялась, чтобы открыть дверь в подвал, а я направилась к машине, наблюдая по пути, как она возвращается на кухню, шаркая мягкими домашними тапочками. У меня было ощущение, что я бесцеремонно вторглась в ее спокойную жизнь, которая из-за моего вмешательства стала только тяжелее. Она пыталась помочь мне в меру своего понимания, но результаты оказались плачевными. Оставалось лишь развести руками, потому что ничего здесь больше поделать было нельзя. Я за несколько рейдов разгрузила машину и уложила все коробки в поврежденный контейнер, подсознательно все еще отыскивая признаки пребывания Лайла. Подвал был залит холодным серым светом зарождающегося дня, но, кроме разбросанных досок и разбитого подвального окна, никаких следов вторжения я не обнаружила. Последний раз направляясь из подвала наверх, я лениво обшарила взглядом все вокруг в поисках окурков, следов крови и даже – чем черт не шутит – оброненной визитной карточки злоумышленника. Выйдя по бетонным ступенькам наружу, я взглянула вправо, на поросший клочковатой травой двор, провисшую проволочную ограду и заросли кустарника. Отсюда я могла рассмотреть и соседнюю улицу, где взломщик, судя по всему, ставил свою машину.

Было еще раннее утро, и солнце озаряло окрестности ровным неярким светом. Со скоростного шоссе на Вентуру до меня доносился мощный рев автомобилей, мелькавших сквозь разрывы растущих вдоль дороги деревьев. Земля около дома была слишком твердая, чтобы сохранить отпечатки следов. Обходя дом слева по пешеходной дорожке, я с любопытством отметила, что кто-то уже оттащил в сторону злополучную газонокосилку. На память о стремительном ночном полете и торможении руками по острому гравию у меня остались впечатляющие двухдюймовые царапины на ладонях. А я даже не вспомнила про бактин, понадеявшись, что и на этот раз сумею избежать гангрены, всевозможных инфекций или заражения крови – всего того, чем меня в детстве так пугала тетушка, стоило мне поцарапать коленку.

Усевшись в машину, я поехала назад, в Санта-Терезу, задержавшись лишь в Таузенд-Оукс, чтобы позавтракать.

В десять утра я была уже дома и, плотно завернувшись в одеяло, проспала на диване почти весь остаток дня.

* * *

В 16.00 я отправилась с визитом к Никки, в ее дом на побережье. Когда я позвонила ей и сообщила, что уже вернулась, она пригласила меня на стаканчик вина. Я еще не решила, какую часть из собранных сведении ей сообщу – если вообще захочу чем-нибудь поделиться, – или, вернее, что пожелаю утаить, учитывая грызущие меня на ее счет подозрения. В конце концов решила действовать в зависимости от ситуации. В любом расследовании для меня наступает критический момент, когда все предположения, расчеты и версии сгущаются в своего рода туманность, закрывающую путь к истине. Поэтому я собиралась довериться интуиции.

Дом Никки располагался на отвесном океанском берегу. Сам участок был небольшой, не правильной формы, с трех сторон окруженный мощными эвкалиптами. Здание удачно вписывалось в живописный ландшафт: густые кроны лавров и тисов, кусты розовой и красной герани вдоль дорожек, края которых были посыпаны кедровой корой, еще сохранившей свой натуральный цвет. Волнистая черепичная крыша напоминала очертаниями океанскую зыбь. На фасаде выделялось огромное овальное окно, окруженное по бокам двумя полукруглыми проемами поменьше, причем все были не зашторены. Трава на лужайке имела такой нежно-зеленый цвет, что казалась почти съедобной, а стволы эвкалиптов были все в мелких стружках, словно в завитках. Беспорядочными стайками по лужайке разбежались белые и желтые ромашки. В целом создавалась картина легкой запущенности, и искусно, но ненавязчиво поддерживаемое ощущение первозданной и дикой природы гармонично дополнялось густым ароматом океана и отдаленным грохотом накатывающих на берег волн. Воздух был пропитан влагой и запахом соли, ветер колыхал длинные верхушки травы. Если дом в Монтебелло производил впечатление солидности, некоторой угловатости и верности традициям, то этот коттедж отличался весьма прихотливой и изысканной архитектурой – смелые пропорции, большие окна разнообразной формы и величины, всюду некрашеное дерево. В верхнюю половину входной двери был вмонтирован изящный витраж с рисунком, напоминавшим стилизованные тюльпаны, а звук дверного звонка походил на бой курантов.

Никки быстро подошла к двери. На ней был длинный легкий халат нежно-огуречного цвета со свободными рукавами и вырезом, обшитым круглыми большими блестками. Волосы на сей раз были убраны со лба и собраны сзади в пучок, обвязанный светло-зеленой бархатной лентой. Выглядела она вполне умиротворенной: лоб разгладился, серые глаза смотрели ясно и спокойно, а слегка приоткрытый рот с тронутыми розовой помадой губами создавал впечатление скрытой душевной радости. Ее прежняя вялость исчезла, уступив место неподдельной живости. Я захватила с собой альбом с фотографиями, который просила передать Диана, и протянула его Никки, как только она закрыла за мной дверь.

– Что это? – поинтересовалась она.

– Диана собрала снимки для Колина, – объяснила я.

– Пойдем к нему, – предложила она. – Он сейчас делает хлеб.

Я последовала за ней через весь дом. Здесь не было ни одной прямоугольной комнаты, все помещения как бы перетекали одно в другое, связанные между собой сверкающими полами светлого дерева и яркими пушистыми паласами. Везде много окон, растений, застекленных крыш. Камин в гостиной, выложенный из огромных серо-коричневых булыжников, скорее напоминал вход в пещеру. Деревянная лестница у дальней стены вела наверх, в мансарду, откуда, должно быть, скрывался роскошный вид на океан. Оглянувшись, Никки радостно мне улыбнулась и положила альбом с фотографиями на журнальный столик.

Полукруглой формы кухня была обставлена мебелью из натурального дерева и белого пластика. Здесь тоже было полно пышных и ухоженных комнатных растений, а из окон на все три стороны открывался вид на широкую веранду и дальше на океанские просторы, в это время слегка размытые и окрашенные в жемчужно-серые оттенки.

Колин сидел ко мне спиной и сосредоточенно замешивал тесто для хлеба. Его волосы такого же бледного, почти бесцветного оттенка, как у Никки, симпатично завивались на шее в такие же шелковистые колечки.

Его движения были спокойными и уверенными, и руки с длинными цепкими пальцами явно знали, что им делать. Он подбирал края теста, заправлял их внутрь и снова переворачивал. Колин находился в самом расцвете своей юности, уже начиная вытягиваться, но еще не приобретя соответствующую угловатость. Никки коснулась его рукой, и он мгновенно обернулся, моментально окинув всю меня взглядом. На секунду я замерла. На меня глядели огромные, с легкой косинкой глаза болотного цвета, опушенные густыми темными ресницами Лицо было узкое, с острым подбородком и маленькими прижатыми ушками. Вместе с шелковистой челкой, падающей на лоб, оно создавало просто потрясающий эффект. Они оба словно сошли со сказочной иллюстрации – хрупкие, прекрасные и неземные. Взгляд у него был миролюбивый, погруженный в себя и довольно смышленый. Такой взгляд обычно бывает у кошек – мудрый, отсутствующий и печальный.

39
{"b":"10690","o":1}