ЛитМир - Электронная Библиотека

– А почему это тянется так долго? – спросила я.

Вера поджала губки, словно желая сказать: "Подумаешь, какая важность" – хотя я и не поняла почему, – а вслух произнесла:

– А кто его знает? У этого типа год, чтобы подать заявление о возмещении убытков. А Пэм говорит, что после смерти жены он совсем подвинулся рассудком. Имени своего написать и то не в состоянии.

– Марти оставила завещание?

– Я не слышала. Как бы там ни было, эта проблема вот уже пять месяцев находится на рассмотрении суда по делам о наследстве. А почему ты спрашиваешь? Ты что, расследуешь обстоятельства ее смерти?

– Да нет. Я ищу одну женщину, которая, когда все это произошло, жила по соседству. А пару дней спустя она исчезла, и с тех пор ее не видели. У меня такое ощущение, что между этими двумя событиями существует какая-то связь. Надеялась услышать от тебя про генеральную страховку на крупную сумму.

– Полицейские носились с такой же идеей. Твой приятель лейтенант Долан несколько дней чуть ли не на коленях у меня просидел. Я твердила одно: "Забудьте! Этот тип разорен. Он не получит ни цента". По-моему, в конце концов мне удалось убедить его, потому что с тех пор он не появлялся. Считаешь, Грайс был в сговоре с этой куколкой?

– Я думала об этом. Грайса, правда, еще не видела, и у меня нет ни малейшего представления относительно того, были ли между ними какие-нибудь отношения, но выглядит все это подозрительно. Мне сказали, что она внезапно уехала в расстроенных чувствах. Первым делом я подумала: может, она что-то видела и скрылась, чтобы не впутываться.

– Может, и так, – с сомнением в голосе изрекла Вера.

– Но ты, кажется, так не считаешь.

– Просто пытаюсь поставить себя на его место. Если этот субчик прикончил собственную жену из корыстных соображений, то он здорово просчитался. Зачем ему просроченная страховка? Будь он похитрее, годика два-три назад уже переоформил бы полис по более высокой ставке, выждал бы какое-то время, чтобы мотивы не бросались в глаза, а потом... шмяк – жена покойница, он при деньгах. Если же он убил ее без всякой корысти, следовательно, он просто идиот.

– Если только она не встала ему поперек горла. Вдруг все дело именно в этом и он вполне сознательно просрочил страховку, чтобы отвести от себя подозрение.

– Слушай, откуда мне знать, что там у него на уме? Я не сыщик.

– Да, конечно. Я только пытаюсь понять, почему исчезла эта женщина и куда она могла деться. Даже если допустить, что ты права и Грайс здесь ни при чем, она ведь могла что-то видеть. Эта версия с грабителем, по-моему, притянута за уши.

Вера ехидно усмехнулась:

– Слушай, а что, если это она сама все и провернула?

– Ты, кажется, еще более подозрительна, чем я.

– Ладно, тебе нужен номер Грайса? У меня где-то был. – Недокуренная сигарета упала на дно бутылки из-под кока-колы и с шипением погасла. Вера извлекла из стопки бумаг нужную папку и нашла номер телефона и адрес.

– Спасибо.

Вера окинула меня оценивающим взглядом:

– Слушай, тебе не нужен безработный инженер по аэрокосмическим технологиям? У него есть бабки. Он изобрел какую-то там штуковину, которую устанавливают на спутниках.

– А как же ты? – спросила я. За Верой такое водилось – раздавать отвергнутых мужчин с таким видом, будто это рождественские подарки.

Она поморщилась:

– Какое-то время он был ничего, но потом помешался на собственном здоровье. Стал принимать таблетки из водорослей. Противно целоваться с мужчиной, который жрет речную тину. Я подумала – раз уж ты ведешь такой здоровый образ жизни, может, тебя это устроит. Будете бегать на пару и жевать дары моря. Если захочешь, он твой.

– Ты слишком добра ко мне, – сказала я. – Но я буду иметь в виду. Может, у меня и найдется кто-нибудь, кто на него клюнет.

– Кинси, ты чересчур разборчива, когда дело касается мужчин, – упрекнула меня Вера.

– Это я-то разборчива?! Что же тогда о тебе говорить?

Вера взяла очередную сигарету и не спеша прикурила от изящной золотой зажигалки.

– Я отношусь к мужчинам, как к стихам Уитмена. От каждого понемножку, пока не опротивели.

9

Было уже половина второго, я вспомнила, что еще ничего не ела, и притормозила возле закусочной. Можно было бы заказать навынос и перекусить прямо за рулем, но мне хотелось показать, какая я шикарная дамочка. За доллар шестьдесят девять центов я смела чизбургер с жареным картофелем, выпила стакан кока-колы и ровно через семь минут снова была в машине.

Дом, в котором предположительно обитал Леонард Грайс, находился неподалеку от автострады в районе, где улицы носили названия штатов – начиная с восточного побережья и дальше на запад. Я проскочила Мэн, Массачусетс, Нью-Йорк и проезд Род-Айленда, едва не заблудилась в глухих дебрях Вермонта и Нью-Джерси, которые заканчивались тупиками. Застройщик успел добраться до Колорадо-авеню, после которой у него либо кончились деньги, либо подвело знание географии. Дальше тянулись свободные незастроенные участки, обозначенные столбиками с белыми флажками.

Большинство домов появились здесь еще в пятидесятые и теперь прятались в тени деревьев. Это были светло-розовые или светло-зеленые бунгало, похожие друг на друга, как буханки хлеба в пекарне. Крыши, все как одна, были засыпаны мелким щебнем – будто поблизости произошло извержение вулкана. Преобладали широкие гаражи-навесы, под которыми в беспорядке валялись садовые инструменты, ржавые остовы туристических вагончиков, детские игрушки, пыльные тюки, покореженные холодильники. Удивительно и то, что здесь практически не видно было машин: население то ли вымерло, то ли покинуло эти места в результате стихийного бедствия. Может, здесь прокатилась эпидемия чумы или из грунтовых вод на поверхность почвы просочились токсичные отходы, от которых передохли кошки и собаки, а у детей ноги пошли язвами. На пересечении Мэриленд и Виргиния-стрит я повернула направо.

На Каролина-стрит некоторые дома, видимо, принадлежавшие наиболее предприимчивым гражданам, с фасадов были облицованы камнем или кедровой доской; кое-кто предпочитал восточный орнамент – фанерные решетки с геометрическими узорами в псевдокитайском стиле, а также крыши с задранными кверху карнизами а-ля пагода, что в пятидесятые годы считалось последним криком моды. Ветхость и убогость были особенно разительны в сравнении с современными окраинными районами Санта-Терезы. Потрескавшаяся штукатурка, покосившиеся ставни, облупившаяся краска на входных дверях. Даже шторы были задернуты как-то криво; я живо представила, на что похожи ванные комнаты в таких жилищах – вздувшиеся от влаги стены, ржавые смесители.

Во дворе дома Хоуи вместо лужайки оказалось нечто вроде японского сада камней – здесь, видимо, решили проблему непокорной травы, похоронив ее под толстым слоем песка, на котором были разбиты "клумбы" с розовато-лиловым и зеленым гравием. Кое-где виднелись полоски мульчи из черной полиэтиленовой пленки, призванной добить последние очаги сорняка. Только бермудская трава никак не хотела сдаваться и неспешно ползла по каменным грядкам. Ванночка для птиц стояла возле чахлых кактусов, из-за которых готова была выпрыгнуть изваянная в бетоне белка, на чьей мордочке навеки застыло выражение каменного оптимизма. Давно, должно быть, в этих краях не видели живых белок.

Поставив машину, я взяла на заднем сиденье блокнот и прошла к дому. Гараж был закрыт, отчего место казалось необитаемым. Длинная, низкая веранда, увитая плющом, выглядела живописно, но меня не покидало ощущение, что плющ вот-вот сорвет крышу. Шторы были задернуты. Я позвонила, но привычного "дин-дон" не услышала. Немного подождала и постучала.

Дверь открыла невзрачного вида особа, которая разглядывала меня с явной опаской.

– Миссис Хоуи?

– Да, я миссис Хоуи, – отвечала она.

Чем не урок номер один из магнитофонного курса для изучающих английский язык.

18
{"b":"10691","o":1}