ЛитМир - Электронная Библиотека

Усилием воли я прогнала прочь страшный образ и попыталась спокойно обдумать все, что узнала. Из головы у меня не выходила одна мелочь. А может, Мэй Снайдер и вправду слышала той ночью какой-то стук? Если так, что это могло быть?

Возле самого дома мне вдруг вспомнился сарайчик во дворе у Грайсов. Я резко затормозила, развернулась и поехала на Виа-Мадрина.

Под сенью пиний было совершенно темно. Машин не видно. Хотя на подернутом дымкой ночном небе висела полная луна, свет от нее практически не попадал во двор Грайсов – мешало здание соседнего кондоминиума. Я поставила машину и достала из отделения для перчаток небольшой фонарик в виде авторучки. Затем натянула резиновые перчатки и закрыла машину. Дойдя по бетонной дорожке до дома, завернула за угол. На ногах у меня были теннисные тапочки, и шла я практически бесшумно.

Я нащупала в кармане пиджака отмычку, по форме похожую на плоскую металлическую мандолину. С собой у меня было пять отмычек, надетых на кольцо для ключей. Еще пять штук – более сложных, в красивом кожаном футлярчике – я оставила дома. Они достались мне от одного взломщика, не из местных, который в данное время отбывал десятимесячный срок в окружной тюрьме. Перед тем как его в очередной раз сцапали, он нанял меня, чтобы я присмотрела за его женой, которая, как он полагал, путалась с соседом. Ничего предосудительного я не обнаружила, и он был так благодарен мне за это известие, что подарил отмычки и даже научил пользоваться ими. Заплатил он и наличными, однако выяснилось, что деньги краденые, и после того как суд постановил возместить ущерб, ему пришлось просить, чтобы я их вернула.

Было прохладно, дул легкий ветерок, отчего казалось, что кто-то притаился в ветках пиний. У следующего за Грайсами дома брезентовые тенты на окнах полоскались на ветру, точно паруса. И зловещий шорох в сухой траве... Словом, жуть. Я и без того дрожала от страха, насмотревшись фотографий обугленного трупа, а тут еще предстояло исполнить номер со взломом, за который вполне можно очутиться в тюрьме и лишиться лицензии. Если соседи поднимут шум и явится полиция, что я им скажу? И для чего, собственно, я здесь? Ах да, мне интересно, что находится в этом маленьком домике, и я не знаю иного способа проникнуть туда.

Я осветила фонариком навесной замок. Похожий рисовал мне мой приятель-взломщик, и я знала, что там есть такая пружинка, вроде шпильки, которая заходит в бороздки на дужке. Как правило, рабочая часть ключа, действующая на пружину, – это его кончик. Чтобы освободить дужку, нужно подобрать отмычку. Можно даже воспользоваться простой канцелярской скрепкой, согнув ее на конце в виде буквы Г. Именно такую форму имела первая отмычка, но она не подошла. Я попробовала следующую, Н-образную на конце. Нет. С третьей попытки замок со щелчком открылся. Я посмотрела на часы. Полторы минуты. В таких вещах я бываю немного тщеславна.

Дверь – со скрипом, от которого хотелось взвыть, – открылась. С минуту я стояла как вкопанная; сердце готово было выскочить из груди. Где-то на улице затрещал мотоцикл, но сейчас мне не было до этого дела, потому что в тот самый момент я поняла, почему Майк так заботливо охраняет имущество дядюшки. В сарайчике, помимо глиняных горшков, газонокосилки и культиватора, на шести полках разместился целый склад запрещенных наркотических препаратов: ампулы барбитурата секонал и амфетамина в стеклянных банках, капсулы намбутала и туинала, таблетки метакванола... не говоря уж о пакетиках с марихуаной и гашишем. Я не верила собственным глазам. Леонард Грайс наверняка был ни при чем; вместе с тем я готова была поспорить, что владелец этой маленькой "аптечки" не кто иной, как его племянник. Я была настолько ошарашена увиденным, что не заметила, как за спиной возникла фигура Майка, и только его изумленный возглас заставил меня очнуться.

Вздрогнув, я обернулась и едва сдержалась, чтобы не закричать, оказавшись с мальчишкой нос к носу; его зеленые глаза светились в темноте, точно кошачьи. Он поразился не меньше моего. К счастью, мы не были вооружены, иначе дуэли и ненужной крови избежать бы не удалось.

– Что вы делаете? – Голос у него дрожал от негодования, он, казалось, не мог поверить в происходящее. Его индейский гребень, видимо, начинал отрастать и заметно завалился на левую сторону, словно высокая луговая трава на ветру. На Майке была черная кожанка, в ухе блестела стекляшка. На ногах сапоги по колено из какого-то пластика, с насечками, которые по идее должны придавать им сходство со змеиной кожей – впрочем, скорее это походило на псориаз. Малого трудно было принимать всерьез, но мне – не пойму каким образом – это удалось. Я закрыла дверь и повесила замок на место. Что он, собственно, сможет доказать?

– Мне стало любопытно, чем ты здесь занимаешься, вот и решила заглянуть.

– Вы что, вскрыли замок? – надтреснутым, как у достигшего половой зрелости подростка, голосом спросил он; щеки у него пылали. – Как вы посмели!

– Майк, малыш, посмела, и все, – сказала я. – Похоже, тебя ждут крупные неприятности.

Сбитый с толку, он смотрел на меня выпучив глаза.

– Вы хотите заявить в полицию?

– А ты как думал, черт побери!

– Но то, что сделали вы, тоже противозаконно, – заявил он.

Я уже догадалась, что имею дело с одним из тех смышленых мальчиков, которые привыкли с видом праведников спорить со взрослыми по любому поводу.

– Чушь, – сказала я. – Очнись, Майк. Я не собираюсь обсуждать с тобой калифорнийские законы. Ты промышляешь наркотиками, и полиции плевать, чем я тут занималась. Может, просто проходила мимо и увидела, как ты сам ломаешь замок. Можешь забыть про свой бизнес, малыш.

Он плутовато прищурил глазки, видимо, решив сбавить обороты.

– Постойте минуточку. К чему такая спешка? Давайте все обсудим.

– Ну конечно. Почему бы и нет?

Я видела его насквозь; мне показалось, даже вижу, как шевелится его серое вещество в отчаянной попытке родить свежую мысль.

– Вас ведь интересуют обстоятельства гибели тети Марти? За этим вы пришли?

Тетя Марти. Как мило. Я улыбнулась:

– Не совсем, но уже тепло.

Он нервно оглянулся, затем потупился и принялся рассматривать мысы "змеиных" сапог.

– Я к тому, что у меня... вроде как имеется кое-какая информация.

– Что за информация?

– Фараонам я этого не говорил. Так что мы могли бы договориться. – Майк сунул руки в карманы и поднял голову. В эту минуту он являл собой саму невинность: румянец исчез, взгляд был настолько чистым – если не сказать целомудренным, – что я не колеблясь поручила бы его заботам собственного первенца, если бы таковой у меня имелся. Его улыбка окончательно обезоружила меня. Я подумала, что было бы интересно узнать, сколько он заработал, толкая "дурь" школьным приятелям. И еще подумала, что будет жаль, если в конце концов он заработает пулю в висок, скажем, за то, что облапошит какого-нибудь мерзавца, который окажется выше его рангом в их проклятой иерархии. Однако мне было интересно, что он имеет сообщить, и малый это знал. Приходилось идти на маленькую сделку с совестью, но это не составляло большого труда. В такие минуты мне казалось, что я чертовски давно занимаюсь подобным ремеслом.

– Договориться о чем? – спросила я.

– Просто дайте мне какое-то время, чтобы навести здесь порядок. Не рассказывайте пока никому, что вы видели. Я все равно собирался завязывать, потому что у фараонов в нашей школе, похоже, есть осведомители. Я подумывал лечь на дно, пока все не утихнет.

Вот, значит, как. А я-то наивно полагала, что теперь он образумится. Оказывается, им двигали соображения голой целесообразности. Что ж, по крайней мере откровенно... пусть и не до конца.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала: что-то во мне изменилось. Я понимала, что могу накричать на него, могу затопать ногами, могу наконец пригрозить. Понимала, что можно пуститься в лицемерные рассуждения о добродетели – и все это ни к чему не приведет. Он не хуже меня знал что к чему. В конце концов мы оба только выиграем, если честно договоримся.

31
{"b":"10691","o":1}