ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я не хочу слышать об этом. Ты опоздал на шесть лет, Тристан.

— Шесть лет назад ты бы не стала слушать меня. А я был невыносимо глуп. Теперь я бы хотел попросить прощения. Ты не обязана прощать меня, да я и не надеюсь на это.

— Хорошо.

Джорджиана резко повернулась и вышла из комнаты. Она не сделала и пары шагов, когда его рука опустилась ей на плечо и он повернул ее лицом к себе.

— Что…

Он наклонился, коснулся губами ее губ и затем исчез. Джорджиана прислонилась к стене, затем бессильно опустилась на пол, пытаясь взять себя в руки. Каким бы коротким ни было это прикосновение, она все еще чувствовала тепло его губ.

Она почему-то думала, что, если он когда-либо так прикоснется к ней, это причинит ей боль, физическую боль. Но этот поцелуй был… ей приятен, очень приятен. И ее так давно не целовали.

Она медленно поднялась и добралась до своей спальни. Слава Богу, что она предпочитала доверять не сердцу, а голове. Особенно в отношениях с Тристаном Карроуэем. Прежде чем лечь в постель, Джорджиана заперла дверь спальни. Через минуту она снова встала и придвинула к двери тяжелое кресло.

— Так-то лучше, — проворчала она и забралась под одеяло.

В библиотеке Эдвина подождала, пока наверху все затихнет. Убедившись, что Джорджиана благополучно легла спать, она выпрямилась и продолжила читать свою книгу.

У Милли могли быть сомнения в том, что Тристан и Джорджи подходят друг другу, она же не сомневалась. Они все получали удовольствие в обществе Джорджи, и она была приветливой, остроумной и доброй — намного лучше тех жеманных девиц, за которыми Тристан считал своим долгом ухаживать.

Эдвина невольно улыбнулась. Что бы ни произошло между ними несколько лет назад, они, кажется, примирились, слава Богу. Если Милли сумеет просидеть в своем кресле еще несколько дней, возможно, им удастся устроить этот брак, к всеобщему удовольствию.

Глава 7

Но боги справедливы -

И пороки нам служат и орудьем наказанья.

У. Шекспир. Король Лир. Акт V, сцена 37

Вопреки своей репутации Тристан всегда с удовольствием присутствовал на заседаниях палаты лордов. То, что он, до получения титула такой беспечный в своей личной жизни, теперь помогал определять политический курс страны, внушало ему уверенность в себе.

Однако в это утро, занимая свое место между герцогом Уиклиффом и редко посещавшим парламент маркизом Сент-Обин, он даже не мог вспомнить, против какой страны было направлено повышение тарифов, за которое они голосовали. Он только надеялся, что не против Америки, ибо этой стране он пытался продавать шерсть. Он поднял руку и произнес «да», когда Уиклифф толкнул его в бок, но все остальное время он думал о Джорджиане.

Раньше он полагал, что просто подойдет и поцелует ее, но всякий раз здравый смысл его останавливал. Однако накануне победило воспоминание о ее нежных сладостных губах. И он поцеловал ее, впервые за шесть лет. Еще более удивительным оказалось то, что она позволила ему это сделать.

— Как твои успехи у мисс Джонс? — тихо поинтересовался Уиклифф, когда тори начали спор о торговых соглашениях, а Сент-Обин принялся рисовать старого неистового герцога Хантфорда, облаченного в любимое вечернее платье своей жены.

— Я все надеюсь, вдруг найду в ней что-то интересное, — вздохнул Тристан.

Когда он познакомился с Амелией, она не была такой скучной. Теперь все женщины, кроме одной, казались ему… неинтересными. Видимо, в этом причина: следует прекратить сравнивать бедную Амелию с Джорджианой. Естественно, что наивная благовоспитанная девица будет бледно выглядеть при таком сравнении.

— Только не забывай, мой мальчик, что не ты один ухаживаешь за ней. Она очень богатая невеста.

— Поэтому я и стараюсь. — Тристан нахмурился. — Если бы отец умер на два или три года ранее, возможно, я бы сумел вытащить семью из этой ямы, не прибегая к такому героическому и трагическому поступку, как самопожертвование.

Сент-Обин усмехнулся, отрываясь от своего шедевра.

— Ты мог бы попытаться распродать своих братьев.

— Я думал об этом. Но кто купит Брэдшо?

— Справедливое замечание.

— Между прочим, что ты здесь делаешь, Сент? — спросил Тристан, пытаясь отвлечься от мыслей о гибком теле Джорджианы. — Парламент — это ведь не твое любимое место.

— В начале сессии я записался на голосование. Если я не буду появляться достаточно часто, меня объявят умершим и конфискуют мое имущество. А это весьма неприятно.

— Я поеду сегодня к Джексону, — снова вмешался Уиклифф. — Хочешь со мной?

Тристан покачал головой:

— Я целую неделю собираюсь пригласить Амелию на пикник. Думаю попытаться еще раз сегодня.

— А в чем трудность?

— Останавливают мысли о собственной безопасности.

— Если ты так опасаешься ее, то тебе лучше быть осмотрительным, а не таким безрассудным, как обычно. Скомпрометировав ее, ты должен будешь жениться.

— Едва ли я забуду об этом.

Уиклифф как-то странно посмотрел на него, но если и существовал человек, которому Тристан никогда бы не рассказал о своих истинных отношениях с Джорджиа-ной, то это был огромных размеров любитель бокса, ее кузен. Как же неудачно у них все сложилось! Она была так возмущена, узнав о пари, что он счел за лучшее сохранить все в тайне. А они с Джорджианой сейчас могли бы быть уже женаты. Конечно, существовала вероятность быть к этому времени уже застреленным или отравленным, так что предположение было спорным.

Как только утреннее заседание закончилось, он отправился на Бонд-стрит, а затем вернулся домой, чтобы забрать провизию для пикника. Но не он один собирался сегодня пообедать в парке. Тристану пришлось постучать всего лишь раз пять, пока Докинз распахнул перед ним дверь. Дворецкому семьи Карроуэй предоставлялось право запирать дверь в дневное время и забывать делать это по ночам.

— Все дома? — спросил Тристан, снимая шляпу и перчатки.

Его не интересовали все, но не мог же он спросить, дома ли Джорджиана, что заставило бы даже Докинза поднять густые брови.

— Господа Брэдшо, Эндрю и Эдвард уехали кататься, — ответил дворецкий. — Остальные дома.

А самый лучший наездник скрывался где-то в глубине дома. Роберт появится только в обычное для него время. Все складывалось благоприятно.

— Прекрасно. Скажи миссис Гудвин, чтобы она приготовила для пикника завтрак на двоих, пожалуйста.

— Сейчас, милорд.

Тристан взбежал вверх по лестнице, чтобы переодеться. Когда он выходил из своей комнаты, то чуть не натолкнулся на Джорджиану, направлявшуюся в холл.

— Доброе утро, — сказал он, протягивая руку, чтобы она не ударилась о стену.

— Доброе утро.

Если он не ошибался, она раскраснелась и ее зеленые глаза, не отрываясь, смотрели на его губы. Более милостивый, неужели ей понравился поцелуй? Он сам не мог думать ни о чем другом. Веер, который он купил для нее в знак примирения, лежал у него в кармане. Он не ожидал, что веер не потребуется.

— Ты искала меня?

Она кашлянула и сделала запоздалый шаг назад.

— Да, искала. Я сегодня разговаривала с Милли, и ей захотелось попробовать походить в парке. Вот я и подумала, может быть, устроить пикник там, чтобы отпраздновать ее успехи, было бы… неплохо.

Тристан недовольно свел брови, но мгновенно изменил выражение лица прежде, чем она могла бы это заметить.

— Что навело тебя на мысль о пикнике?

— Да просто сегодня прекрасный день.

Он посмотрел ей в глаза, и она отвела взгляд в сторону стоявшей на столе вазы.

Она всегда была плохой притворщицей.

— Значит, твое предложение никак не связано с тем, что я уже собирался на пикник с другим человеком? — настойчиво допрашивал он.

Джорджиана изумленно подняла брови.

— Господи, нет. Я не знала. Если ты договорился с кем-то более дорогим для тебя, чем твоя тетя, то, конечно, поезжай. А я устрою пикник для нас.

вернуться

7

Перевод М. Кузьмина.

15
{"b":"107","o":1}