ЛитМир - Электронная Библиотека

Его страсть немного пугала ее. До сегодняшней ночи степень близости, до которой они могут дойти, определяла Джорджиана. Сегодня виконт превратился в летнюю грозу, неуправляемую, мощную и готовую унести ее в бурном вихре, противостоять которому не было сил.

Она приподняла его рубашку и погладила теплую гладкую кожу его живота.

Твердые мускулы подрагивали от ее прикосновений.

— Я все такой же? — тихо спросил он.

— И да, и нет. На этот раз я уже знаю тебя.

Он поднял руки, и она, через голову стащив с него рубашку, бросила ее на пол.

Тристан, прижимая ее к спинке кровати, продолжал целовать.

— Джорджиана, — шепотом повторял он.

Сквозь тонкую ткань сорочки Тристан дотронулся языком до ее груди. Под легким шелком он чувствовал ее отвердевшие соски. Не сдержав стон, Джорджиана запустила пальцы в его волосы, притягивая к себе.

Тристан опустился перед ней на колени. Длинные пальцы скользнули вверх по ее ногам, прихватив за собой вверх и сорочку. На мгновение ей стало страшно. Нет! Она не позволит так поступить с ней еще раз.

— Тристан!

Он поднял глаза.

— Я не буду давать никаких обещаний, Джорджиана, — тихо произнес он, — но…

— Нет. Все хорошо. — Она не желала вновь услышать, что он любит ее, не оставит ее, будет рядом, когда утром она проснется, или что она не пожалеет о том, что сделала. Сегодня она не хотела думать о том, что будет потом, когда пройдет эта ночь.

— Ты уверена?

Его слова заставили ее вздрогнуть.

— Да!

Он снова начал гладить ее ногу, пока не добрался до края чулка, который медленно стал спускать до пальцев, после чего снял и молча протянул ей. Джорджиана сжала его в кулаке, не выпуская, пока виконт не снял и второй.

Он хотел придать этому жесту какое-то значение, но девушка отказывалась понимать его. Сегодня — это сегодня. Ни вчера, ни завтра не имели значения. Не спуская с Тристана взгляда, она бросила оба чулка в кучу лежавшей на полу одежды.

— Теперь твоя очередь, — неуверенно сказала она. — Снимай сапоги.

Тристан прислонился к спинке кровати и стянул один блестящий черный сапог, затем второй и швырнул их в темный угол.

— Хочешь, чтобы я снял что-нибудь еще?

Он опять передавал ей власть, и это немного успокоило ее. Хотя потом ей будет труднее оправдать себя. Но это потом. Джорджиана шагнула вперед и расстегнула верхнюю пуговицу его панталон.

— О да!

Этот маленький жест вызвал целую бурю чувств. Тристан обхватил ладонями ее лицо и жадно и грубо впился в ее губы, вонзая язык в глубь ее рта, не давая дышать.

Она расстегнула остальные пуговицы, и его панталоны упали на пол.

Она не смогла удержаться и, оторвавшись от его губ, посмотрела вниз. Легкая поросль темных вьющихся волос на груди сужалась на его плоском мускулистом животе, притягивая взгляд еще ниже.

В двадцать четыре он был красив. В тридцать стал совершенно неотразим — настоящий мужчина атлетического сложения с четко обрисованными чертами лица и проницательным умным взглядом.

Джорджиана дотронулась до теплой гладкой кожи мужской плоти, и его мускулы напряглись. Осмелев от сознания, что Тристан стоит совершенно голый, а на ней все еще шелковая сорочка, она обхватила его рукой. Медленно гладила, пока он неподвижно не встал перед ней, прекрасный, словно изваянный из мрамора, но теплый, живой и мощный.

— Тристан, — прошептала она, глядя в блестевшую голубизну его глаз, — я, кажется, еще не совсем раздета.

— Это не беда.

Он опустил с плеч бретели ее сорочки и осторожно потянул вниз. Джорджиане пришлось помочь ему спустить сорочку с талии, и она упала к ее ногам.

Он погладил ее ключицы, затем обвел ладонями ее груди и соски.

— Я тоже помню тебя, — прошептал Дэр, приникая к ее левой груди.

У Джорджианы перехватило дыхание, только столбик кровати, о который она опиралась, не позволил ей опуститься на пол. Тристан чуть прикусил ее сосок, и у нее подкосились ноги.

Тристан подхватил ее, поднял и поднес к середине кровати. Откинув одной рукой простыни, Дэр опустил ее на середину мягкого ложа и лег рядом. Ее тело напряглось от все возрастающего возбуждения, она знала, что будет дальше. Он продолжал губами ласкать ее грудь, а его руки скользили по ее животу, опускаясь все ниже. Он проник пальцем внутрь ее, и она вздрогнула.

— Ты меня хочешь? — снова целуя ее, тихо спросил он. — Ты хочешь меня там, внутри?

— Да, я хочу тебя.

Удовлетворение и желание смешались в его взгляде.

— А я не думал, что захочешь.

Тристан раздвинул ее ноги и прижался к ней.

— У тебя никого не было, кроме меня, или был? — спросил он, приподнимаясь на руках и снова целуя ее.

— Никого.

В прошлый раз он был терпелив и нежен. Сегодня же не сдерживал себя, и она выгнулась навстречу ему, когда он входил в нее. Джорджиана вскрикнула, но не от боли, а от наслаждения. Тристан зажал ей рот поцелуем, заглушая стоны. От ритма его движений качалась кровать, как будто они вдвоем исполняли какой-то экзотический танец.

Желание внутри ее становилось невыносимым, ей казалось, что оно убьет ее. Джорджиана впилась пальцами ему в плечи, вжимаясь в него, чтобы слиться с ним, чтобы сгореть вместе в охватившем их пламени страсти.

— Произнеси мое имя, — задыхаясь, пробормотал Дэр, целуя ее в ушко.

— Тристан. О, Тристан.

Она содрогнулась, чувствуя неразрывную связь с этим обнимавшим и любившим ее человеком.

— Джорджиана!

С последним стоном он глубоко погрузился в нее, а затем его тело обмякло, и голова упала ей на шею.

Ей доставляло огромное наслаждение чувствовать на себе его теплое тяжелое тело. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, когда она была половинкой их двоих, а не чем-то отдельным. В тот раз, проснувшись, она увидела, что он ушел из ее спальни и один чулок исчез. «На память», — думала она тогда, пока не узнала о пари.

Дэр, все еще оставаясь внутри ее, подхватил Джорджиану под ягодицы и перевернулся на спину так, что она оказалась на его груди. Они долго лежали молча, и Тристан нежно перебирал ее волосы. Наконец Джорджиана обрела способность нормально дышать, приподняла голову и посмотрела на него.

— Я такая же, как и раньше?

— Нет. Ты стала соблазнительнее.

С насмешливой улыбкой виконт погладил ее ягодицы.

Она вздохнула. Действительность по-прежнему находилась за темным балдахином его кровати, и она была бы счастлива, если бы могла оставаться за этим пологом подольше. Джорджиана с нежностью провела рукой по его груди, и замерла нащупав небольшой шрам у левой ключицы.

— Этого не было, — сказала она. — Что это?

— Три года назад меня сбросила лошадь, и я упал на камень. Чертовски болело. — Он отвел волосы с ее лица и чуть приподнял голову, чтобы видеть глаза. — Ты так хорошо все помнишь, что заметила этот шрам?

«Я помню все», — хотела сказать она, но передумала.

Ей было приятно вот так, уткнувшись в его плечо, лежать в его крепких объятиях. Джорджиана готова была никогда не просыпаться. Однако…

— А как же Амелия Джонс?

— Я разберусь с ней позже. Поговорим о чем-нибудь другом, моя прелесть.

Она собиралась задать еще несколько вопросов, но глаза сами собой закрылись, и она уснула под звуки его тихого дыхания и спокойного биения его сердца. Когда Джорджиана проснулась, серый рассвет пробивался сквозь синие занавеси. Она лежала, не шевелясь, чувствуя как под ее щекой медленно поднимается и опускается его грудь.

Уходить ей не хотелось. Но оставаться она тоже не могла. Осторожно сняв его руку со своего плеча, она села. Тристан пошевелился, повернул к ней голову, но не проснулся. Ей хотелось поцеловать его в щеку, но усилием воли Джорджиана заставила себя сдержаться.

Он в конце концов уступил ей, решив, что он прощен. Ну, она простила… и не простила. Но все это не имело значения, потому что она никогда не доверит ему свое сердце. То, что произошло ночью, было всего лишь вожделением, вызванным чувством неудовлетворения, накопившимся за шесть лет вражды.

25
{"b":"107","o":1}