1
2
3
...
40
41
42
...
58

— Как твои… — Он взглянул на стоявшего за ее спиной Паско. — Как ваши ушибы? — поправился он.

— Мне намного лучше. Только трудно сгибаться, да некоторые места очень интересного цвета.

Тристан улыбнулся:

— Рад слышать, что вы чувствуете себя лучше. Вы готовы?

Она кивнула:

— С нами пойдет Мэри.

— Хорошо. А не потребуется ли нам вооруженный охранник?

— Нет, если вы будете хорошо вести себя.

— Тогда вам лучше сейчас же послать за ним, — широко улыбнулся он.

Сердце Джорджианы затрепетало.

— О, перестаньте. Пойдемте.

Мэри ждала их в холле, они вышли из дома и повернули к Гросвенор-стрит.

Джорджиана положила руку на согнутый локоть Тристана, жалея, что приходится носить перчатки и что они не смогут взяться за руки. Ей нравилось касаться его руки, нравился запах его мыла.

— Что? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду под этим «что»?

— Ты наклонилась. Я подумал, ты хочешь что-то мне сказать.

Джорджиана, покраснев, выпрямилась.

— Нет.

— А я хочу что-то сказать тебе.

— Просвети меня, — сказала она, надеясь, что Тристан не замечает ее возбуждения.

— Кот Эдвины ведет себя в доме как хозяин. Сегодня утром Дракон расправился с эмблемой на форменной шляпе Брэдшо и принес ее тетушкам с таким гордым видом, словно он убил слона.

— О нет. А что сделал Брэдшо?

— Он еще не знает. Милли отпорола одно из украшений со своей нарядной шляпы со страусовыми перьями, окунула его в чернила, а затем пришила к шляпе Брэдшо.

Джорджиана рассмеялась:

— Ты ему скажешь?

— У него острый взгляд моряка. Если он не заметит, тем хуже для него, я так считаю.

— Ты просто ужасен! А что будет, если заметит кто-нибудь из его начальников?

— Я хорошо знаю Шо, он превратит это в последний крик морской моды, — пожал плечами Тристан. — К осени все будут носить дамские шляпы и побрякушки.

Он посмотрел на проезжавшую мимо карету, и она воспользовалась моментом, чтобы внимательно рассмотреть его профиль.

— Ты об этом хотел рассказать мне? — спросила она.

— Нет. Но ты постоянно слышишь комплименты по поводу своих изумрудных глаз и золотых волос. Я пытаюсь быть более оригинальным. — Он покосился на Мэри, следовавшую в нескольких шагах от них. — Хотя восхищение твоей прелестной грудью, вероятно, не поможет мне достичь моей цели.

Горячая волна пробежала по ее телу.

— И какая же у тебя цель? — так же тихо спросила она.

— Думаю, ты знаешь, но я все же стараюсь добиться у тебя признания, что ты действительно доверяешь мне.

— Я…

— Дэр! — раздался веселый голос.

Лорд Беллефелд вышел из мастерской портного, чтобы пожать Тристану руку.

— До меня дошли невероятные слухи, — громко заговорил толстенький маркиз, кланяясь Джорджиане.

Ей показалось, что у Тристана напряглись мускулы.

— И что же это за слухи? — лениво поинтересовался виконт. — Обо мне ходит так много слухов.

— Ха! Ты прав, приятель. Я слышал о том, что ты ухаживаешь за этой милой молодой леди. Это правда?

Тристан улыбнулся ей, и сердце у нее чуть не выскочило из груди.

— Да, правда.

— Отлично! Побегу поставлю десять фунтов на леди Джорджиану. Прощайте!

Кровь застыла у нее в жилах. Не сознавая, что делает, она вырвала руку из руки Тристана и схватила маркиза за плечо.

— Что… — Голос у нее сорвался, и ей пришлось повторить: — Что значит, вы поставите десять фунтов на меня?

Беллефелд, казалось, нисколько не смутился.

— О, в «Уайтсе» есть доска, на которой записывают пари, на ком в конце концов женится Дэр. Сейчас ставки два к одному, что к концу сезона он женится на девице Амелии Джонс. Ваши ставки пониже, но теперь я получил сведения из первых рук. — Он подмигнул ей.

Джорджиана побледнела и ухватилась за Беллефел-да, чтобы не упасть в глубокий обморок.

— Кто… на кого еще делают ставки? — удалось ей произнести.

— А? Не помню всех имен. Какая-то девица по имени Добнер и какая-то Смитти. Почти полдюжины, если не ошибаюсь. Не так ли, Дэр?

— Не знаю, — после паузы странным безжизненным тоном произнес Тристан. — Мне никто не говорил об этом.

Наконец Беллефелд сообразил, что сказал что-то бестактное. Покраснев, он начал оправдываться:

— Никто не придает этому значения, уверяю вас. Знаете, просто добрая шутка.

— Без сомнения, — сказала Джорджиана, отпуская его.

Беллефелд зашагал прочь, но она не тронулась с места. Она не могла заставить себя посмотреть в лицо Тристану. Ей хотелось закричать, убежать домой и больше никогда никого не видеть.

— Джорджиана, — спокойно сказал он, и ее лицо исказилось гримасой.

— Не… не смей…

— Пожалуйста, возвращайся с Мэри домой. У меня срочное дело.

Она никогда не слышала, чтобы он говорил таким пугающе мрачным тоном.

Его лицо стало серым, как, вероятно, и у нее самой. Конечно, он расстроен, его разоблачили, раскрыли его планы.

— Спешишь поставить деньги на меня? — с трудом спросила она. — На твоем месте я бы не стала — вот тебе сведения из первых рук. И — нет, я не верю тебе. И никогда, никогда не поверю.

— Иди домой, — повторил он дрогнувшим голосом.

Тристан еще раз посмотрел ей в глаза, затем повернулся и пошел в сторону Пэлл-Мэлл. Вероятно, чтобы сделать ставку на какую-нибудь более покладистую девицу.

— Миледи? — подошла Мэри. — Что-то случилось?

Слеза скатилась по щеке Джорджианы, и она поспешила стереть ее, пока никто не заметил.

— Нет. Пойдем домой.

— Но лорд Дэр?

— Забудь о нем. Я уже забыла.

Она быстрым шагом направилась домой, Мэри с трудом поспевала за ней. Джорджиана чувствовала боль в позвоночнике, но была рада этому, боль отвлекала ее от мрачных мыслей. Он снова так поступил — соблазнил ее и предал. На этот раз ей некого было винить, кроме себя. Слава Богу, она узнала об этом прежде, чем окончательно отдала ему свое сердце.

Когда Паско распахнул перед ней дверь, из ее груди вырвалось рыдание. Нет, он не причинил ей боли, ибо она оставалась равнодушной. Все, что между ними было, — простая похоть. А это она могла легко выкинуть из головы.

— Миледи?

— Я буду в своей комнате, — ответила она, торопливо проходя мимо дворецкого. — Не беспокойте меня! Понятно?

— Д… да, миледи.

В клубе «Уайтс» была не доска, а толстая книга, в которую любой имевший доступ в этот аристократический клуб мог записать ставки о заключенном с кем-то пари.

Тристан, оттолкнув в сторону швейцара, который пытался сказать ему, что ленч будет подан через час, вошел в клуб и направился в центральную комнату, где играли в карты и где на специальной подставке лежала книга. По дороге он израсходовал весь запас проклятий и ругательств, но повторил самые колоритные из них, увидев книгу и столпившихся вокруг нее мужчин.

— Дэр, хитрец, — усмехнулся один из молодых джентльменов, — знаете, нельзя ставить на самого себя. Плохо…

Тристан сжал кулак и нанес ему удар в челюсть.

— Отойди, — несколько запоздало предупредил он, когда молодой человек уже лежал на полу как мокрая тряпка.

Со всех сторон появились лакеи, а остальные джентльмены поспешили уступить Тристану дорогу. Даже не взглянув на них, он повернул к себе книгу. «По поводу предстоящего брака Тристана Карроуэя, лорда Дэра, — читал он про себя. — Список претенденток приводится ниже. Пожалуйста, укажите ставку согласно вашему выбору».

Имена организаторов этого пари не указывались, но список особ женского пола и тех, кто на них поставил, занимал уже две страницы, а записи были сделаны только накануне.

— Кто это сделал? — прорычал Тристан, оглядывая все увеличивающуюся толпу.

— Милорд, пожалуйста, уходите. Прошу вас, пойдемте, выпейте со мной, — пытался успокоить его Фицсиммонз, управляющий клубом.

— Я спросил, кто это сделал, — повторил, пылая гневом, Тристан.

Выражение лица Джорджианы, когда она слушала Беллефелда, чуть не убило его. Теперь она ему больше никогда не поверит. Он может клясться небесами, что невиновен, а она все равно будет думать, что он принимал в этом участие или по крайней мере знал о пари. Кто-то заплатит ему за это, и, возможно, ценой собственной крови.

41
{"b":"107","o":1}