ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И тут через какую-то пелену она услышала пронзительные восклицания своих кузин: «Нет, нет и нет! Нужно сказать: нет, нет и нет!..» – а Гордон прервал свой поцелуй так же неожиданно, как и начал его.

– Роб влюбилась в Гордона! – гнусаво пропела шестилетняя Аврора. – Роб влюбилась в Гордона!

– Замолчите! Прекратите! – сказала Роберта, обводя взглядами своих кузин. Она чувствовала, что щеки ее горят.

– Ну, ты ведь и должна любить его, – начала Блайт.

– Поэтому не пытайся дать ему коленкой по одному месту, – некстати закончила Блис.

Гордон запрокинул голову и громко расхохотался. Граф Ричард кивком подбодрил своих дочерей, а леди Келли улыбнулась на этот жест мужа.

Только Роберте было не до смеха. Неужели это так? – спросила она себя. Неужели она и в самом деле неравнодушна к Гордону Кэмпбелу? Если это правда, она обречена на вечные страдания. Ведь никогда она не увидит счастья, вынужденная жить с ним в Хайленде. Но если она его любит, то как же сможет жить в Англии, без него?

Her, он ничего не значит для нее, упрямо сказала себе Роберта. Гордон Кэмпбел всего лишь не слишком приятная замена, пока Генри не вернулся от двора.

Когда ужин закончился, Гордон повернулся к ней и спросил:

– Не хочешь ли поиграть в шахматы, чтобы скоротать время до полуночи?

– Поиграй лучше с Ливи, – отрезала она, презрительно вздернув нос и отворачиваясь.

– Ох, ангел, – прошептал Гордон, наклонившись к ее уху, – Ливи не слишком интересуется играми.

Роберта по-прежнему отворачивалась от него.

– Ливи всего лишь домоправительница в нашем доме в Эдинбурге, – сказал он. – Она меняла мне пеленки, когда я был еще младенцем.

Роберта закрыла глаза, чувствуя жгучее унижение. Ее воображение слишком разыгралось, и вот теперь приходится расплачиваться за это.

– Извини, – с застенчивой улыбкой пробормотала она. – Пожалуй, я не против сыграть с тобой в шахматы.

Несколько вечерних часов они просидели по разные стороны шахматной доски, словно противники на поле битвы. А перед самой полночью все схватили приготовленную заранее кухонную утварь и побежали ко входной двери. Смеясь и крича, они принялись греметь, звенеть, колотить в кастрюли и сковородки, прогоняя старый год и призывая новый.

– А когда вы собираетесь подарить ей свой новогодний подарок? – спросила Блайт, когда все вернулись в большой зал.

– Сейчас и собираюсь, – ответил Гордон.

– Давайте я принесу его, – предложила Блис.

– Нет, принесу его я, – сообщил дочери граф Ричард.

– Садись вот сюда, – сказал Гордон, подводя Роберту к одному из кресел перед камином. – Положи руки на колени и закрой глаза.

Роберта сделала, как было сказано. В зале воцарилась напряженная тишина. Потом она услышала шаги возвращающегося дяди. А открыв глаза по команде Гордона, вскрикнула от удивления и радости.

– Боже мой, какая прелесть!

Гордон стоял перед ней, прижимая к груди пушистый шарик. С улыбкой он положил щенка ей на колени. У этого крохотного английского кокер-спаниеля была круглая голова, вздернутый носик и аристократическое выражение мордочки. А шерсть жемчужно-белая с красиво расположенными рыжими пятнами.

– Ой, какая она милая, – проворковала Роберта, прижимая собачку к груди, как ребенка.

– Это мальчик, – сообщила ей Блайт.

Роберта подняла глаза на Гордона и уловила нежное волнение в его взгляде.

– Благодарю вас, милорд, – сказала она. – Это самый лучший новогодний подарок, который я когда-либо получала.

Именно в этот момент щенок ухитрился лизнуть ее в шею, и она засмеялась от щекотки.

– Ты ему нравишься, – сказала Блис. – Он с тобой целуется.

– Значит, так я и назову его. – Роберта заглянула в темные глаза щенка и сказала ему: – Тебя будут звать Смучес, Поцелуйчик. Ты понял, что я говорю?

Поцелуйчик залился звонким щенячьим лаем. Все громко рассмеялись. А Гордон наклонился ближе и, прикоснувшись целомудренным поцелуем к ее щеке, прошептал:

– С Новым годом тебя, ангел.

– Извини, что у меня нет для тебя подарка, – растерянно сказала Роберта.

Гордон слегка погладил ее пальцем по щеке.

– Твоя улыбка будет мне подарком, – сказал он ей.

Словно искра особого волнения прошла между ними, когда Роберта подарила ему ангельскую улыбку.

В ту ночь Роберта взяла Смучеса к себе в постель. Баюкая его на руках, словно ребенка, она нежно гладила его круглую голову и заглядывала в его темные печальные глаза.

Ласкать щенка было одно удовольствие. Его шелковистая шерстка напоминала атласное одеяло, в которое ее закутывали, когда она была ребенком, а то, что он такой маленький, с печальным взглядом, вызывало даже материнские чувства.

– Милый, милый! Чудесный подарок, – ворковала она щенку.

Но вскоре мысли Роберты перенеслись от Смучеса к тому, кто его подарил ей. Вопреки первому впечатлению, маркиз Инверэри, оказывается, имел добрую струнку в душе. Красивый, богатый, влиятельный, да к тому же еще и добрый, Гордон Кэмпбел был бы блестящей партией для любой женщины, кроме нее. Плохо то, что он не родился англичанином. Они могли бы жить как муж и жена в Англии, но не в Шотландии. И уж ни в коем случае не в Хайленде.

Роберта попыталась вспомнить его улыбающееся лицо, когда он появился в тот вечер в большом зале. Но все, что ей удалось, это представить его обнаженным, спящим на спине в своей постели, таким, каким она видела его накануне. Она всячески пыталась избавиться от этого обольстительного видения, но безуспешно. Так, неотвязно думая о Гордоне, она наконец и заснула.

Наутро чей-то крошечный язычок, лизнув в лицо, разбудил ее. Тут же открыв глаза, Роберта уставилась в темные глаза щенка. С сонной улыбкой она протянула руку и погладила его.

– Доброе утро, Смучес, – сонным голосом сказала она.

Смех шушукающихся девочек окончательно разбудил ее. На краю постели сидели Блайт и Блис, а рядом с ними стояла тетка.

Роберта зевнула, потянулась, потом села, прислонившись к спинке кровати.

– С Новым годом, тетя Келли! – сказала она. – С Ноым годом, кузины!

– С Новым годом, дорогая! Мы принесли тебе завтрак, – сказала леди Келли. – Знаешь, я думаю, Смучеса с первых дней следует приучать «ходить на горшок». Я принесу его сюда позднее.

– Я даже не подумала об этом, – спохватилась Роберта. – Надеюсь, он не испачкал пол.

Блайт и Блис засмеялись.

– Смучес сопровождал меня, когда я гуляла на рассвете, – успокоила ее тетя Келли. – А после этого Дженингс покормил его.

– Спасибо вам, тетя Келли. Теперь мне, наверное, придется ходить с тряпкой.

– В этом не будет необходимости, если ты все будешь делать правильно.

– А мы поможем тебе, – предложила Блайт.

– Можно мы возьмем его с собой поиграть? – попросила Блис.

– Конечно, – ответила Роберта. – А я спущусь к вам в сад попозже.

Блайт взяла Смучеса на руки и в сопровождении сестры направилась к двери.

– А тебя ожидает кое-кто в кабинете, – сообщила ей леди Келли.

– Это дядя Генри! – через плечо крикнула Блайт.

– И он привез тебе подарок, – добавила Блис, исчезая за дверью вслед за сестрой.

Роберта открыла было рот, чтобы заговорить, но графиня опередила ее.

– Лорд Кэмпбел уже уехал на свою утреннюю прогулку верхом, – сказала она.

– Но как вы узнали, что я думаю? – удивленно спросила девушка.

Графиня многозначительно улыбнулась ей.

– Быть друидом означает знать. – И с этими словами покинула спальню.

Даже не взглянув на поднос с завтраком, Роберта вскочила с постели и заметалась по комнате. Ей нужно нарядиться как-то по-особенному сегодня утром, и мысль о том, что Гордон может вернуться, пока она будет с Генри, заставляла ее торопиться.

Она плеснула в лицо водой, чтобы смыть остатки сна, и поспешно надела то самое изумрудно-зеленое платье, в котором была накануне вечером. Потом схватила гребень и зачесала черные как смоль волосы назад, распустив их пышным каскадом, падавшим по спине до самой талии. И когда показалась из своей комнаты, то выглядела восхитительно растрепанной, точно только что вернулась с любовного свидания, а не встала со своего ложа девственницы.

29
{"b":"10740","o":1}