ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гордон усмехнулся:

– Ты выявляешь во мне все самое лучшее, дорогая.

– Я тоже была не права, – сказала Роберта. – Мои родители привили мне понятие о чести, и я бы никогда не позволила другому мужчине поцеловать меня до тех пор, пока связана обязательством с тобой. Генри никогда не целовал меня до того дня в кабинете.

Гордон криво улыбнулся:

– Это я уже знал.

Его ответ озадачил ее.

– Откуда ты мог это знать? – спросила она.

– Мужчина всегда поймет, что женщина целуется в первый раз.

Роберта внутренне застонала. Она, должно быть, неопытна в поцелуях, но откуда ей было набраться опыта?

– Но как мужчина может это узнать? – наконец спросила она.

– Ну, понимаешь, теперь ты делаешь это иначе, – объяснил он. – А в тот первый раз ты спросила меня, что тебе делать с твоими руками. Помнишь?

Роберта с облегчением улыбнулась. Возможно, она не была теперь такой уж неопытной в поцелуях.

– Может, спустимся вниз и посидим со Смучесом перед камином? – предложил Гордон. А когда она кивнула, добавил: – И пару часов поиграем в шахматы.

С этого вечера Гордон с Робертой вернулись к тому ежедневному распорядку, которому следовали в предыдущий месяц. По утрам они вместе совершали прогулки верхом, днем она училась играть в гольф, а каждый вечер играла с ним в шахматы. Никто не упоминал о Генри Талботе, но так же и о том, что Гордон лишь ожидает первого дня весны, чтобы отвезти ее на север, в Шотландию.

Чем холоднее становилась зима, тем теплее они относились друг к другу. Январь выдался очень холодным, с замерзшими, покрытыми толстым инеем деревьями и искрящимися сосульками. Но постепенно эти стылые дни прошли, а в феврале потеплело, и снег начал подтаивать.

Девятого февраля выдалось по-настоящему весеннее утро. Когда рассвело, Гордон с Робертой вышли из особняка Деверо. Во дворе их ожидал графский конюх с оседланными лошадьми.

Роберта украдкой взглянула на мужа, когда они шли, направляясь к своим лошадям. С ног до головы во всем черном, Гордон опять походил на сатану, одетого щеголевато, чтобы соблазнить как можно больше душ. Если бы дьявол обладал неотразимой внешностью ее мужа, то наверняка целая процессия женщин последовала бы за ним до самых врат ада.

– День такой прекрасный, что я подумал, а не посмотреть ли нам королевский зверинец, прежде чем мы уедем домой, – сказал Гордон, садясь в седло. – Давай прокатимся в Лондон.

Роберта согласно кивнула, но, когда они уже поскакали по дорожке, торопясь выехать на улицу, тревожная мысль пришла ей в голову. Еще несколько недель – и наступит первый день весны. И тогда ее увезут на север, чтобы навсегда обречь на несчастливую жизнь.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Гордон, заметив ее состояние.

Роберта попыталась весело улыбнуться.

– Нет, милорд. Просто я сегодня задумчивая.

– Задумчивая, ты? – шутливо передразнил он. – Приятно узнать, что я женат на женщине, умеющей думать.

– Ты смеешься надо мной? – спросила она.

– Нет, дорогая. Твой укор задевает меня.

– Я спрашиваю, а не укоряю.

– В таком случае, ангел, – ухмыльнулся Гордон, – могу тебя заверить, что нет.

Роберта кивнула, но этот ответ не убедил ее. Она ни на миг не поверила в то, что ее муж ценил женщин, которые умеют думать самостоятельно.

Они проехали усадьбы Лестер и Дарэм, а потом свернули направо на Чэринг-Кросс. Когда въехали в самый Лондон, народу стало неизмеримо больше, что вынуждало их с трудом и с осторожностью продвигаться по узким кривым улицам.

Доехав до собора Святого Павла, они свернули на Олд-Чендж, а в конце ее на Темз-стрит. В дальнем конце неясно вырисовывался Уайт-Тауэр – цель их поездки.

Проехав через главные ворота в замок, они остановили лошадей. Два одетых в красное служителя кинулись придержать их поводья, и Гордон бросил каждому по монете.

Когда они спешились, позади внезапно послышалось свирепое рычание, и Роберта в страхе бросилась в объятия мужа.

– Не бойся, дорогая, – сказал Гордон, обнимая се. – Ты в безопасности. Эти львы рычат в клетке.

Успокоив, Гордон взял ее за руку и повел по направлению к Львиной Башне.

– Твой дядя рассказывал мне, что зверинец был основан, когда французский король подарил Генриху Третьему слона, – сообщил он Роберте.

– А как он выглядит? – спросила она.

Гордон тоже никогда не видел слона, но не мог же он признаться в этом своей молодой жене.

– Ну, слон – это самое большое из божьих созданий, и у него длинный нос, который называют хоботом.

Полукруглый бастион, к которому они наконец подошли, был известен под названием Львиной Башни. Он состоял из нескольких клеток и ям, забранных решетками.

Здесь царила ужасная толчея. Опасаясь потеряться в толпе незнакомых людей, Роберта вцепилась в руку мужа и мысленно поздравила себя с тем, что не забыла надеть в этот день перчатки. Гордон же покровительственно улыбался ей, в душе потирая руки. Как и предсказывала хозяйка таверны «Королевский петух», все будет в полном порядке. Возможно, и не понадобится пересекать границу Шотландии, чтобы сделать ее своей женой в полном смысле слова.

– Не пугайся, – прошептал он ей на ухо, пока они прокладывали дорогу сквозь движущуюся толпу.

Остановившись перед загородкой, Роберта с изумлением разглядывала огромного слона, а потом и белого медведя. Но больше всего ее внимание приковали львы. Чтобы пробраться к яме со львами, Гордону пришлось прокладывать дорогу сквозь толпу простолюдинов, которые расступились перед дворянином и его дамой, а потом снова сомкнулись за ними.

– Боже правый, – тихо воскликнула Роберта, приблизившись к железной решетке, перегораживающей верх ямы, и услышав громкое рычание из ее темной глубины.

Стремясь получше разглядеть свирепых хищников внизу, Роберта потихоньку подступала все ближе и ближе к яме. И вдруг неожиданно ощутила, как чьи-то руки толкают ее в спину, и вслед за этим кто-то поставил ей подножку. Потеряв равновесие, она заскользила к самому краю ямы. Одна ее нога попала между прутьями и провалилась вниз.

– Помогите! – закричала она, в отчаянии цепляясь за мужа.

Гордон подхватил ее и дернул на себя в тот самый момент, когда один из львов подпрыгнул к ее застрявшей ноге. И оба они упали на землю посреди потрясенной толпы зрителей.

– Ты в порядке? – спросил Гордон.

Дрожа, как в лихорадке, слишком напуганная, чтобы говорить, Роберта лишь отрицательно покачала головой. Она приложила руку к груди, чтобы успокоить бьющееся сердце, и пальцы ее нащупали ожерелье.

И тут она увидела, что ее алый звездный рубин потемнел.

– Я думаю, мы насмотрелись достаточно, – сказал Гордон, вставая. Он помог ей подняться и, обняв за плечи, прижал к себе. – Но, черт побери, дорогая, как это получилось? – спросил он, ведя ее к выходу. – У тебя нога подвернулась, что ли?

– Кто-то меня толкнул, – дрожащим голосом отвечала Роберта.

Гордон резко остановился и взглянул на нее.

– Не могу в это поверить.

– Говорю тебе, я почувствовала, как чьи-то руки выпихнули меня, – настаивала она, все возвышая голос от волнения. Его недоверие было оскорбительным после такого происшествия, едва не ставшего для нее роковым.

– Ты, должно быть, ошиблась, – сказал Гордон. – Просто толпа затолкала тебя.

– Я знаю, что говорю! – вскричала Роберта, начиная злиться. Ее едва не сожрал лев, а муж отметал ее объяснения, как какую-то чепуху. – Кто-то пытался убить меня. Ты мой муж, ты и узнай, кто это был.

– Люди не убивают без причины, – попытался урезонить ее Гордон, когда они садились на коней. – Кому во всей вселенной польза от твоей преждевременной смерти?

– Если не можешь защитить меня, значит, не можешь быть моим мужем, – язвительно заметила Роберта. – Генри, тот бы нашел и наказал негодяя.

– Генри… Генри… Генри!.. – зарычал Гордон почти так же свирепо, как львы. – Только и слышишь о Генри. Удивляюсь, что этотЛадлоу не умеет еще ходить по воде.

32
{"b":"10740","o":1}