ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Генри кивнул и вышел из кабинета.

Несколько минут спустя он снова появился на пороге вместе с обоими шотландцами. Тут же явилась и леди Келли.

– В чем дело? – спросил Даб, направляясь к сестре.

– А что Талбот делает здесь, ведь еще не наступил первый день весны, – спросил Гордон, идя за ним следом.

– Слава богу, что ты здесь! – вскричала Роберта, вскакивая с кресла и бросаясь к ним. Не обращая внимания на брата, она бросилась в объятия мужа.

Удивленный, Гордон обнял ее и прижал к себе. Чувствуя, что она вся дрожит, он, поцеловав ее в макушку, вопросительно взглянул на графа, ожидая объяснений.

– То, что я собираюсь сообщить вам, должно остаться в тайне, даже от вашего спутника, – начал граф. – Если вылетит хоть слово, меня тут же арестуют и бросят в Тауэр. Могу я рассчитывать на ваше

молчание?

– Клянусь, – с готовностью произнес Гордон.

– Я тоже, – сказал Даб.

Ричард кивнул:

– Советники королевы Берли и Уолсингем только что сообщили мне о казни Марии Стюарт, но…

– Они убили нашу королеву? – воскликнул Даб. – Как они осмелились!..

– Дай своему дяде продолжить, – прервал его Гордон.

– Так вот, я как раз собирался сказать, – продолжал Ричард, – что Роберта подслушала наш разговор…

– Я не подслушивала…

Гордон, не раздумывая, тут же прикрыл ей рот рукой. Потом кивнул графу, чтобы тот продолжал.

– Благодарю, Инверэри, – сухо сказал Ричард, и едва заметная улыбка тронула его губы. – Роберте не удалось остаться незамеченной. И Уолсингем решил заключить ее в Тауэр до тех пор, пока Елизавета не направит Якову официальное соболезнование.

Гордон понимающе кивнул:

– Ну что ж, мы исчезнем и скроемся в горах Шотландии.

– Я предпочитаю отправиться в Тауэр, чем вернуться в Шотландию, – заявила Роберта, вызывающе вздернув подбородок.

– Ангел, тебя никто не спрашивает о том, что ты собираешься делать, – сказал Гордон, нахмурив брови.

– Роберта, никто уже не вернет нашу королеву с того света, – попытался урезонить сестру Даб. – Подвергая себя опасности, ты ничего не изменишь и только создашь проблемы своим близким.

– Ладно, я буду молчать, – согласилась она. – Я вовсе не хочу, чтобы из-за меня дядя Ричард попал в тюрьму.

– А вас не бросят в Тауэр, когда королевские приближенные обнаружат, что Роберта исчезла? – спросил дядю Даб.

– Я им скажу, что она убежала с тобой этой ночью, – ответил граф. – Берли мне поверит, а Уолсингем не осмелится возражать. Я все же доверенное лицо Елизаветы.

Гордон повернулся к графине.

– Миледи, помогите Роберте собрать самое необходимое в дорогу, – попросил он. – Остальное можно будет отправить в Шотландию позднее.

Леди Келли кивнула:

– Я думаю, Роберте лучше переодеться мальчиком, пока она не выберется из Лондона. – Она повернулась к своему брату и спросила: – У тебя, наверное, найдется что-нибудь подходящее, Генри?

– Думаю, да, – ответил Генри и пошел к выходу.

Через час Роберта вместе со своим дядей и теткой была уже в конюшне. Одетая во все черное, она походила на худенького грума в поношенной мужской одежде, слишком, просторной для нее. Черная шляпа скрывала ее густые волосы. А под плащом на груди висела кожаная сумка, в которой тихо сидел Смучес. Дядя нес вторую сумку с одеждой для мальчика вместе с самыми необходимыми в пути вещами.

Возле конюшни в молчании стояли Гордон, Даб, Мунго и Генри, ожидая ее появления. Четыре лошади были уже оседланы.

Гордон посмотрел на темное безлунное небо и сказал:

– Ночь прямо как в Хайленде, словно созданная для побегов. Ты готова сесть в седло, ангел?

Роберта кивнула, но его тон и нетерпение не понравились ей. Как это похоже на горца – радоваться, отправляясь ночью в дорогу, и возбуждаться от опасностей, которые могут встретиться в пути.

Она повернулась к леди Келли и дяде Ричарду:

– Спасибо вам за гостеприимство, это было самое лучшее время в моей жизни. Надеюсь, девочки не обидятся и не рассердятся на меня за то, что я не простилась с ними.

– Я объясню им, и они поймут, – ответила леди Келли.

Граф бросил на Гордона многозначительный взгляд, а потом сказал племяннице:

– Наш дом всегда открыт для тебя.

Роберта обняла и расцеловала их и повернулась к Генри.

– Милорд, я сожалею…

– Ты не сделала ничего, за что нужно извиняться, – прервал Генри, приложив палец к ее губам. Потом, поцеловав ее в шеку, добавил: – Будь счастлива, дорогая.

Роберта почувствовала, что вот-вот заплачет. И прерывающимся шепотом сказала:

– Благодарю вас, милорд.

Она повернулась к мужу, чтобы сказать, что готова, но тут же отшатнулась, почувствовав отвратительный запах, исходивший от него и брата. Гордон приблизился и положил что-то в оба ее кармана, но она не могла разглядеть, что это было.

– Какая вонь! – вскричала Роберта, когда Смучес в ее сумке завозился и чихнул. – Что это такое?

– Лошадиный навоз.

– Что-что? – переспросила она. – Ты с ума сошел?

– Наоборот, – с лукавой улыбкой ответил Гордон. – Я хорошо соображаю. Этот запах собьет с толку любопытных, мимо которых мы будем проезжать.

– Фу, отвратительно! Я не хочу, чтобы от меня так воняло. Меня сейчас вырвет.

– Извини, ангел. – Гордон подвел ее к лошади и помог сесть в седло. – Обещаю избавить тебя от навоза, как только выедем из Лондона.

Даб и Мунго уже сели на лошадей. Когда Гордон взялся за поводья своего коня, Генри Талбот остановил его.

– Инверэри, мне надо перемолвиться с тобой парой слов.

Гордон оглянулся и кивнул. Потом подошел к нему:

– Ну?

– Береги ее, – сказал Генри, понизив голос.

Гордон посмотрел английскому маркизу прямо в глаза и веско произнес:

– Роберта никогда не вернется в Англию.

– Я знаю.

Гордон протянул сопернику руку в знак дружбы и заверил:

– Клянусь, я буду охранять ее, не щадя своей жизни.

– Надеюсь, ты сдержишь свое слово, – тряхнув головой, сказал Генри. – Или ты мне ответишь.

Гордон быстро повернулся и сел на коня. И четверо молодых шотландцев, выехав со двора, поскакали по дороге, ведущей к Стрэнду.

Роберта оглянулась через плечо, чтобы бросить последний взгляд на усадьбу Деверо и навсегда проститься со своей мечтой. Она понимала, что сюда больше не вернется никогда.

Призвав на помощь всю твердость духа, свойственную горцам, она решила храбро встретить свою судьбу, бросить ей вызов, если понадобится. И, сосредоточив взгляд на дороге перед собой, с мрачной решимостью пустилась в путь.

8

Проклятье, с такой женушкой не оберешься хлопот, подумал Гордон, пришпоривая коня. Неизвестно, что будет с ними в течение следующих двух недель, во время долгого путешествия через всю Англию в Шотландию, и уж тем более неизвестно, как сложится их жизнь дальше.

Доехав до конца набережной, они свернули налево у Чэринг-Кросс и поехали по Оксфорд-стрит. Чем большее расстояние будет отделять их от особняка Деверо, тем больше капризничать будет его жена. Ей будет холодно. Она устанет. Она проголодается, несмотря на тошноту, которую вызывал у нее конский навоз. Как будто ему этот запах нравится, как будто он наслаждается ароматом конского дерьма!

Гордон искоса взглянул на жену, и нечто вроде улыбки тронуло уголки его губ. Разрумянившаяся, с решимостью во взоре, она пока что ни на что не жаловалась и не капризничала – ожидание опасности преобразило ее. Едва ли Лавиния Керр вынесла бы то, что терпела Роберта. Возможно, это объяснялось тем, что Роберта родилась в суровой северной части Шотландии, а Лавиния – в южной, низинной. Как бы то ни было, но его жена может оказаться достаточно стойкой для маркизы, а впоследствии и герцогини Арджил.

– Нам со Смучесом нужно остановиться, – вдруг заявила Роберта, и голос ее громко прозвучал в ночи.

– Нет, – одновременно сказали Гордон и Даб.

35
{"b":"10740","o":1}