ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну же, дорогая?

Роберта снова взглянула на Гордона. Ярость пронизала ее с головы до пят. Он почувствовал всю силу ее гнева – гнева, но не боли. Нет, только не боли. Она всегда считала боль своим личным делом, которое нужно хранить глубоко в душе, не делясь им ни с кем. Ее шотландекая гордость не могла допустить того, чтобы кто-то видел ее раненое, кровоточащее сердце. Намеренно неторопливо она поднялась со скамьи и, подойдя ближе к мужу, сказала обманчиво спокойным голосом:

– Интересно, милорд, что бы почувствовали вы, узнав, что у меня двое детей, о которых я даже никогда не упоминала?

– Не будь смешной, – проворчал Гордон в ответ на такое предположение.

– Смешной?.. – прошипела Роберта, сжав кулаки. – И ты еще осмеливаешься называть меня смешной!.. Я, по крайней мере, честно рассказала тебе о Генри. И ты должен был рассказать мне о своих сыновьях!.. – Шепот ее перешел в крик, грудь вздымалась от ярости, она задыхалась так, словно взбиралась на высокую гору. – Я имела право узнать о них еще до того, как ступила в тот зал и встретилась с женщиной, которая их родила. Господи боже! Так солгать, так обмануть!..

Гордон сердито нахмурил брови:

– Ты закончила?

– Нет, – отрезала она. – Ты бесстыдный и самодовольный сукин сын.

Размахнувшись, она ударила его по щеке с такой силой, что голова его качнулась вправо. Потом подхватила на руки Смучеса и побежала по каменной дорожке к дому.

Дрожа от ярости, она кинула Смучеса в своей комнате на кровать, а сама села в кресло перед камином.

Слезы застилали ей глаза, но она старалась сдержаться и не заплакать.

Какое унижение – неожиданно встретиться с любовницей своего мужа, матерью его сыновей, не зная об этом заранее! Как, должно быть, потешались над ней все Кэмпбелы тогда в зале, когда Гордон представил ее в качестве их новой хозяйки, и какие подробности рассказывают теперь тем, кто пропустил это развлечение!

А как относится ко всему этому Фергус? Неужели его не заботит, что его законная жена родила наследнику главы клана двоих детей?

Роберта судорожно вздохнула, изо всех сил стараясь сдержать готовые пролиться слезы: гордость не позволяла ей плакать. Она перенесла много унижений в своей жизни, но никогда не ударялась в слезы. Гордые Макартуры не станут рыдать из-за таких пустяков, как несчастное одинокое детство или измена мужа.

Внезапно ей пришла на ум ошеломляющая мысль. Ведь она ударила своего мужа. Ни на кого за всю свою жизнь она не поднимала руку. Почему же, во имя всего святого, она начала именно с него?.. Гордон, должно быть, взбешен и наверняка замышляет что-то в отместку. Какую форму это примет и, самое главное, как ей защищаться в случае чего?

Часы проходили за часами, а она все размышляла о своем невеселом положении и не сулящем ничего хорошего в ближайшем будущем. Вдруг прямо перед ужином дверь без стука распахнулась. Вздрогнув, Роберта оглянулась, уверенная, что пришел муж, чтобы наказать ее за то, что она осмелилась поднять на него руку.

– Добрый вечер, леди Роб, – приветливо сказала Гэбби.

– Неужели уже вечер? – спросила Роберта, сразу успокоившись при виде добродушного лица своей горничной.

– Так вы просидели здесь весь день и даже не заметили, сколько времени прошло? – подходя к ней, проговорила Гэбби. – Вам нездоровится? Может, болит рука?

Роберта встретилась с обеспокоенным взглядом девушки и покачала головой.

– Нет, сердце.

– Ну-ка рассказывайте, миледи, – приказала Гэбби, отбрасывая всякие правила этикета, всякую церемонность между служанкой и госпожой. – В чем дело? Что стряслось?

Роберта заколебалась на мгновение, но потом призналась:

– Мы с мужем поссорились.

– Только и всего? – к ее удивлению, хмыкнула в ответ Гэбби. – Давайте-ка я помогу вам переодеться к ужину. Это моя обязанность, вы знаете?

Роберта покачала головой:

– Ты бы лучше рассказала мне о Гордоне и Коре.

– А что рассказывать-то?

– Она ведь родила ему двоих сыновей.

– Ах это. – Гэбби небрежно махнула рукой, словно речь шла о пустяке. – Их связь прекратилась давным-давно. Кроме нее, Гордон спал с десятками девушек в Инверэри.

– Ну, спасибо тебе, – сухо сказала Роберта. – Я в восторге от всего услышанного.

– Мужчина всегда берет то, что предлагают, – пожала плечами служанка. – Так и бабушка Бидди говорит.

– А как насчет Фергуса?

– Кора вышла за него замуж три года назад, когда поняла, что растить внуков хозяина мало что даст, – ответила Гэбби. – В прошлом году хозяин велел поселить ребят в главном доме, чтобы они могли воспитываться так, как подобает внукам герцога. И даже сам их учит, вот так! А раз в неделю Дункан и Гэвин бывают у Коры и Фергуса. Ведь вы не держите зла на этих мальчуганов, так?

– Нет, но Гордон должен был рассказать мне о них, – возразила Роберта.

– А он не говорил? – недоверчиво покачала головой служанка. – Как это похоже на мужчин: игнорировать неприятную правду, пока не припрет. Бабушка Бидди всегда говорит: никогда не позволяй своему мужу брать верх над тобой, потому что… потому что нельзя им давать распускаться.

– Кажется, я сама взяла верх над мужем, – улыбнулась Роберта, несмотря на душевную боль.

– Как это?

– Я дала ему пощечину.

Губы девушки сложились в удивленное «о», а потом она ухмыльнулась:

– Вот и славно, миледи. Он это заслужил. Вы мне с каждой минутой нравитесь все больше.

Неужели она нашла в Гэбби друга, спросила себя Роберта, отвечая на улыбку девушки. Если так, это будет вторая подруга, которая у нее была за всю жизнь. Неплохо, учитывая, что она никогда не надеялась иметь даже одну.

– Позвольте, я помогу вам понаряднее одеться к ужину, – предложила Гэбби.

– Я не могу идти туда, – отказалась Роберта. – Все, за исключением меня, знали, что Дункан и Гэвин – сыновья Горди. Мне трудно теперь смотреть людям в глаза.

– Так никто не знал, что Горди не рассказывал вам об их существовании, – резонно заметила Гэбби. – Наверняка все были уверены, что вам давно это известно. Я слышала, как вы сказали Коре, что хозяин говорил вам про этих ребят. Все так и поняли, что вы знаете про них.

– Но я-то не знала, – неуверенно возразила Роберта.

– Да вы только представьте, как будет забавно: вы сидите за главным столом и с Горди ни слова, – уговаривала девушка. – Он будет ерзать на стуле, словно его во все места кусают блохи, а почесаться нельзя.

Роберта улыбнулась этой простоватой шутке, хотя, по правде говоря, ей больше хотелось плакать.

– Гэбби, ты мне нравишься, – сказала она.

– О, я и не сомневалась, что понравлюсь вам.

Роберта надела платье из сизо-серого бархата, когда-то принадлежавшее свекрови. У него были длинные рукава, прикрывающие запястья, плотно облегающий лиф и довольно глубокий вырез каре. На шею она надела свое заветное ожерелье; его рубин соблазнительно покоился прямо в ложбинке на груди. Хотела было надеть и пару кружевных перчаток без пальцев, которые подарил ей муж, но ни одна из них не подходила к этому платью по цвету. К тому же это только возбудило бы любопытство, что она скрывает под ними?

В сопровождении Гэбби, не отстававшей от нее ни на шаг, Роберта спустилась вниз и прошла в большой зал. Высоко держа голову, со спокойным выражением лица, она прошествовала сквозь толпу к главному столу. Большинство присутствующих, мимо которых она проходила, говорили ей «добрый вечер». Роберта кивала им в ответ, словно молодая королева, здоровающаяся со своими подданными. Судя по ее внешнему виду, никто бы никогда не подумал, что вся она как сжатая пружина.

Подойдя к главному столу, где ее стоя ожидали герцог Магнус и Гордон с двумя мальчиками, Роберта с улыбкой спросила:

– Кто бы хотел сидеть рядом со мной?

– Я, – одновременно ответили все.

Игнорируя своего мужа, Роберта бросила на свекра взгляд, полный величайшего сожаления, и сказала:

– Я, наверное, сяду между двумя доблестными Кэмпбелами. Гэвин, ты садись между мной и дедушкой. Смучеса я посажу на колени; а ты, Дункан, садись между мною и… и им.

46
{"b":"10740","o":1}