ЛитМир - Электронная Библиотека

Она придвинулась к огню и обхватила плечи руками. Если бы все было по-другому, мечтательно подумала она, и в груди у нее заныло. Если бы только Джастин Гардинг был способен испытать хоть крошечную толику того чувства, которое испытывала она, находясь рядом с ним…

Внезапно она услышала шум. Легкое постукивание доносилось из кухни. Белинда в панике вскочила, и сердце ее тревожно заколотилось. Лихорадочно размышляя, что бы это могло быть, она прошла на кухню и огляделась. Постукивание возобновилось, и она с облегчением отметила, что виной тому – ветка вяза, растущего возле окна. Ветер играл веткой, нагибал и теребил ее. Белинда грустно покачала головой, посетовав на собственную трусость, и тут в глаза ей бросился чан, стоявший посреди кухни. Она непременно должна опорожнить его и убрать в сарай до возвращения кузена Джонатана. Подобно большинству пуритан, он ненавидел купание. Редко кто из них залезал в воду, хотя вымыться с мылом раз в месяц, поливая себя водой из тазика, считалось вполне допустимым. Страх перед полным погружением служил одной из причин, по которой позорный стул[4], как правило, предназначенный для сварливых женщин, был столь ненавистным и действенным наказанием. Большинство колонистов содрогались от отвращения при мысли, что их окунут в воду. Джонатан Кэди не был исключением, и ему совсем ни к чему было знать, что Белинда обожает купаться и делает это при каждой возможности. Он, без сомнения, пришел бы в ярость, узнав, что она мылась только в его отсутствие, а затем быстро выливала воду и ставила чан обратно в сарай. Сегодня она едва не позабыла это сделать, но, к счастью, ветка, стучавшая в окно, заставила ее вовремя прийти сюда, чтобы исправить оплошность.

Она поспешно подтащила тяжеленный чан к кухонной двери. Порыв холодного ветра ворвался в открытую дверь, и она, ахнув, наклонила чан, чтобы поскорее вылить воду во двор. Потом принялась торопливо подталкивать его к сараю, спотыкаясь впотьмах. Наконец она задвинула чан в угол. Зубы ее выбивали дробь, тонкий белый пеньюар надувался парусом. Внезапно из темноты возникла чья-то рука и бесцеремонно зажала ей рот. Сердце испуганно подпрыгнуло у нее в груди, она хотела крикнуть, но звук заглушила сильная ладонь, прижатая к ее губам. Перепуганная, Белинда стала отчаянно вырываться, но мускулистая рука держала ее очень крепко.

Внезапно низкий голос раздался у нее над ухом:

– Я напугал тебя, забияка, да? Может быть, я и вправду тебя убью, но только не сейчас.

Она узнала этот голос! Когда Джастин Гардинг поволок ее, извивающуюся, к приоткрытой кухонной двери, Белинда изо всех сил пинала ногой по ботфортам, но он лишь чертыхался, а хватка его становилась еще безжалостнее. Когда он наконец втащил ее в помещение, крепко прижимая к себе, девушка уже всхлипывала от отчаяния. Едва оказавшись в кухне, у горящего очага, Джастин вдруг оттолкнул ее. Белинда налетела на сосновый стол и резко повернулась. Лицо ее пылало от гнева.

– Что вы делаете? – воскликнула она, задыхаясь от ярости. – Напугали меня до смерти, сделали больно. Какое вы имеете право…

Но он не дал ей продолжить.

– Это прощальный визит, Белинда. Мы больше не увидимся. – Его холодные глаза бесцеремонно оглядели ее тело, просвечивающее сквозь тонкий пеньюар, потом сурово взглянули ей в лицо.

Потрясенная его словами, Белинда открыла рот, казалось, совершенно не замечая того, что стоит перед ним едва ли не нагая.

– Вы… вы уезжаете из Сейлема?

– Именно так. Спасибо тебе, моя дорогая, – на меня уже спустили всех собак. Еще повезло, что я успел унести ноги.

– Кузен Джонатан! Он пытался вас арестовать! Джастин Гардинг хмыкнул:

– О, это еще что! По его замыслу, я, проведя ночь в замечательной сейлемской тюрьме, должен был подвергнуться порке у задка телеги.

– О нет! – прошептала Белинда. Во время этого жестокого наказания жертва шла через всю деревню, привязанная к телеге, а констебль следовал сзади и хлестал ее при каждом шаге. От одной этой мысли глаза ее защипало от слез. – Это я… виновата! Простите меня. Вам нужно ехать. Вы должны покинуть деревню, пока…

Белинда умолкла, заметив, как внезапно переменилось выражение его лица. Ледяные серые глаза сейчас смотрели как-то по-особенному. Внезапно он шагнул к ней, и девушка отпрянула, почуяв неладное. Джастин схватил ее и притянул к себе. Голос его насмешливо зазвенел.

– Что это, забияка, – я слышу участие в твоих словах. Неужели после всего ты не желаешь для меня такой кары?

Он стоял совсем рядом. Белинда, всем своим существом ощущая его близость, подняла на него огромные зелено-золотистые глаза.

– Я… я… конечно, нет…

– Но ведь это ты натравила их на меня, так? – спросил он, пристально глядя на нее. – Разве ты не говорила, что ненавидишь меня?

– Нет! Я не делала этого! То есть я хочу сказать, что не натравливала их на вас! Я рассказала кузену Джонатану, по какой причине вы здесь, но… вы же сами мне позволили! – воскликнула она, испытывая смятение. То, что она стояла так близко от него, кружило ей голову, выбивало из колеи. Она постаралась собраться с мыслями: – Я вовсе не хотела, чтобы он арестовал вас или… причинил вам вред. Поверьте!

Ее хорошенькое личико было выжидательно обращено к нему. По какой-то необъяснимой причине слезы вдруг обожгли ее глаза. Белинда не смогла смахнуть их – Джастин все еще держал ее запястья, – и слезинки медленно стекали по щекам.

– Вы упорно продолжаете думать обо мне самое худшее, – произнесла она, охваченная дрожью. – Я не понимаю почему!

Гардинг изо всех сил старался не давать воли своим чувствам. Он сбежал от Кэди и его подручных, пустив в ход грубую силу, и задержался здесь только для того, чтобы бросить уничижительное «прощай» этой маленькой плутовке, будь она неладна. Так он говорил себе. С того самого утра, когда они встретились, он старался подавить свое чувство к ней, такое внезапное и сильное, словно с тем первым поцелуем в лесу по его венам разлился ядовитый дурман. С тех пор он только и делал, что боролся с собой. А сейчас ощутил, что вот-вот смягчится. Она дьявольски прекрасна. Он хочет ее. Вот истинная причина, по которой он явился сюда этой ночью. Не ради того, чтобы сказать «прощай», а чтобы еще раз ощутить страстное, непреодолимое желание, возникавшее каждый раз, едва он приближался к этой чаровнице.

– Белинда, – произнес он хрипло, – ты хочешь знать, что я в действительности думаю о тебе?

Ее сердце заколотилось так громко, что ей казалось, он обязательно должен это услышать. Но в просторной кухне раздавалось лишь потрескивание поленьев. Она медленно кивнула, и ее огромные глаза наполнились нетерпением. Джастин Гардинг притянул ее к себе и укутал ее дрожащее тело в свой плащ.

– Я сейчас покажу тебе, – сказал он, и его серые глаза оживились. – Черт возьми, я мечтал об этом с того самого утра!

И он медленно, властно, но нежно взял ее губы в плен. У Белинды перехватило дыхание, когда она оказалась в его могучих объятиях. Она ощутила трепет восторга. Джастин запрокинул ее голову и целовал, целовал…

Затем быстрым движением он сорвал пеньюар с ее будто мерцающего в полутьме тела и взял в ладони ее нежную грудь. Обнаженная, сгорающая от страсти, Белинда положила руки ему на шею и прижалась к нему, с готовностью разомкнув губы для следующего поцелуя. Джастин промедлил ровно столько, сколько ему потребовалось, чтобы сбросить плащ, а потом они вместе опустились на пол, охваченные огнем страсти, которая так долго тлела, а теперь разгорелась в полную силу. Его губы ласкали ее затвердевшие соски, их тела сплелись возле горящего камина, и она стонала в экстазе, запуская пальцы в его волосы, проводя ладонями по его широким, мускулистым плечам, чувствуя вздутия могучих мышц у него на спине. Джастин покрывал жаркими поцелуями ее грудь, плечи, руки, но вдруг остановился и приподнял голову.

– Что за черт? – В неровном свете очага ее тело отливало золотом, но на его безупречной глади проступали все еще не сошедшие синяки. Он шумно втянул в себя воздух. – Кто это сделал?

вернуться

4

Укрепленный на подвижном бревне стул, к которому привязывали женщин дурного поведения или мошенников и опускали в воду.

25
{"b":"10751","o":1}