ЛитМир - Электронная Библиотека

Гейл поднялся, прошел за спину Роберты и, положив ладони ей на плечи, склонился к ее шее, обдавая жарким дыханием нежную кожу.

— А когда будешь знать?

— Что за глупый вопрос? — Роберта завела руку за голову, обнимая и притягивая его к себе. Из ее уст донесся сдавленный стон страсти и торопливый шепот:

— Конечно, когда ты меня поцелуешь.

Гейл рывком приподнял девушку и повернул лицом к себе. Она с некоторым вызовом встретила внимательный взгляд серых глаз, как бы проверяющий, насколько осознанно произнесены ее слова.

— Ответь мне, Роберта Стайн, ты действительно желаешь быть со мной так, как хочу этого я? — Голос мужчины от волнения прозвучал хрипло. А может, дело было в ставших вдруг такими тесными бриджах и любовном пламени, внезапно охватившем его чресла?..

Роберта, пораженная страстью, прозвучавшей в каждом сказанном им слове, смущенно потупила взор, но лишь затем, чтобы через мгновение вновь посмотреть на Гейла.

— Если ты интересуешься, приятны ли мне будут поцелуи, которыми твои губы покроют мое тело, жар твоего дыхания, который обожжет блаженством мою кожу, то я отвечу: да!

Возьми меня, Гейл Лейтон! Возьми всю, без остатка, испей до дна и узнай, что все мои мысли лишь о тебе.

Ее ответ доставил ему неописуемую радость.

Ладонь Гейла скользнула к талии Роберты и, остановившись на тяжелой металлической пряжке ремня, нетерпеливо расстегнула его, отбросив в сторону.

Девушка прикрыла глаза, целиком отдаваясь во власть уверенных рук Гейла. Вот они проворно отправили вслед за ремнем ее рубашку.

И Роберта ощутила, как ночная прохлада холодит кожу. Однако пальцы возлюбленного уже отдавали ей свое тепло, рисуя мистические узоры на ее теле.

Неожиданно руки исчезли, и чувство одиночества окружило девушку тоскливой пустотой. Она словно бы перенеслась в безжизненную пустыню из райского сада. Осознание потери и собственной беспомощности в отсутствие любимого заставило ее распахнуть глаза.

Омываемый лунным светом Гейл сбрасывал последние покровы, скрывающие тело. Обнаженный, прекрасный, как скульптура, вышедшая из-под резца Микеланджело, он вызывал желание припасть к нему с мольбой, будто к божеству любви.

Роберта хотела прикоснуться к этой неземной красоте, стать ее частичкой и покорной рабой. Принести себя в жертву на алтарь любви самого восхитительного из мужчин, когда-либо рожденных в подлунном мире.

Робко, словно сомневаясь в том, что достаточно хороша для него, опасаясь быть отвергнутой, девушка положила ладонь на широкую, мерно вздымающуюся грудь Гейла. Он остался недвижим, поощряя ее к дальнейшим действиям, позволяя исследовать свое тело, изучать его…

Приблизившись настолько, что могла расслышать биение сердца возлюбленного, Роберта отняла руку, тотчас накрыв освободившееся место своими губами.

Ее язык проворно обвел ореол вокруг тугого соска Гейла, заставив того с шумом втянуть воздух сквозь зубы. Подобная реакция ей понравилась, и Роберта почувствовала себя увереннее.

Ее пальцы немного поиграли с дорожкой смоляных волос, спускающейся от груди к паху, что вызвало у Гейла стон восторга и удивления. Затем взор девушки переместился чуть ниже, на ту часть тела мужчины, которая была скрыта от нее во время его купания в водопаде.

Роберта, как и большинство ее сверстниц, прекрасно знала, как устроены представители сильного пола. Однако существенная разница — видеть яркую иллюстрацию и иметь дело непосредственно с оригиналом. Никакие слова не могли бы передать восторг, который Роберта испытала, узрев, как от легчайшего прикосновения ее руки естество Гейла пробудилось и принялось расти, наливаясь странной силой.

Подобное «волшебство» завораживало, заставляя девушку испытывать собственную значимость. То, что происходило с Гейлом, так отличалось от животного вожделения, которое она наблюдала у Зака!

Возбуждение любимого доставляло Роберте радость, потому что являлось наглядным свидетельством его неравнодушия к ней.

Именно после этих, последних ласк Гейл потерял «мраморную» непоколебимость статуи и выказал страсть живого человека. Он подхватил девушку на руки и, пройдя через комнату, уложил на ложе из одеял.

— Любимая, — прошептал он, — позволь мне насладиться твоим телом и утолить иссушающую меня жажду. Верни мне силы, растраченные в тоске по твоей близости.

Гейл склонился и поцеловал ее в висок, вдыхая дразнящий аромат мальвы.

— Это — чтобы войти в твои мысли, желанная, и остаться в них навсегда.

Затем настала очередь жилки, пульсирующей на ее шее.

— Это — чтобы войти в твою кровь и разбежаться по всему телу, заполняя тебя всю, как молодое вино высокий кувшин.

А перед тем как его губы сомкнулись на соске Роберты, он произнес:

— Это, чтобы войти в твое сердце. Пусть отныне оно отсчитывает и мгновения моей жизни тоже.

Она слушала Гейла, и душа ее ликовала от счастья. Ей хотелось, чтобы он понял и испытал на себе всю скопившуюся в ее сердце благодарность, нежность и любовь.

— Гейл, — попросила она, — возьми меня.

Дай мне возможность стать частью тебя, потому что иначе я умру…

Он заглянул в глаза Роберты и почувствовал, что тонет в их изумрудной зелени, но не стал искать спасения, потому что где-то там для него был приготовлен драгоценный дар ее любви.

Роберта совсем не ощутила боли, о которой была наслышана, когда Гейл вошел в нее.

Вероятно, потому, что волна наслаждения, захлестнувшая ее в тот миг, была сильнее прочих ощущений.

Она выгибалась ему навстречу, то вбирая его до основания, то отпуская на волю до тех пор, пока он не извергся в нее животворящей влагой.

Роберта ответила ему вскриком, исполненным благодарности. Гейл перекатился на бок, обнимая ее рукой, и подарил нежный поцелуй.

Верно истолковав его жест, она придвинулась к нему ближе и прошептала так тихо, что даже любопытный ветерок, веющий над ними, не смог украсть произнесенных ею слов:

— Спасибо, любимый…

Потом они лежали молча, вслушиваясь в шум прибоя. Роберта думала о том, что вот эти «немые» минуты самые ценные, поскольку означают единство, слияние двух душ, объединенных великой силой любви, когда, для того чтобы тебя поняли, не надо слов. Одно прикосновение, взгляд, вздох скажет больше, чем умело построенная речь.

Гейл же удивлялся тому, какие невероятные сюрпризы порой преподносит жизнь. Разве мог он предположить, отправляясь на свой остров, что вдали от цивилизации познает то настоящее, искреннее чувство, мечты о котором не раз посещали его.

Свечи медленно догорали в канделябрах, оставляя серые струйки дыма. Звезды через отверстие в крыше заглядывали в бокалы с недопитым ромом, а голубая луна светила прямо в открытую дверь.

Гейл встал с ложа, подошел к выходу и обернулся, приглашая Роберту следовать за собой.

Заинтригованная, она присоединилась к нему, доверчиво вложив свою руку в его ладонь.

Обнаженные, словно изгнанные из Рая прародители, они спустились к пляжу, туда, где их встретили радостным плеском волны.

Почти у самой воды Гейл вдруг остановился и лег на влажный песок, устремив взгляд в небо. Роберта опустилась рядом. Она сложила ладони ковшиком и принялась вылавливать отражения звезд из моря. Когда она считала, что ей это удалось, Роберта выливала их содержимое на любимого и радостно смеялась.

— Что ты делаешь? — спросил Гейл, перехватив ее руки и притягивая к себе для поцелуя.

— Осыпаю тебя звездами, — ответила Роберта и прижалась к его груди щекой, слушая биение сердца.

Тук-тук-тук… Секунды-песчинки безвозвратно утекали в вечность, унося с собой образы и воспоминания. Волны накатывали на берег все ближе и ближе, подбираясь к двум человеческим созданиям, чьи тела сплелись между собой…

Роберта вздохнула и посмотрела на спящего рядом Гейла. Как ни старалась, она не могла уснуть. Слишком многое произошло за очень короткий промежуток времени. Ей казалось, что отныне вся жизнь ее будет делиться на «до» и «после».

21
{"b":"10764","o":1}