ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гадая, кто бы это мог быть, Гленда выбралась из кресла, оправила халат и, подойдя к двери, распахнула ее, впуская утреннего гостя.

Когда же она разглядела его, то не смогла скрыть удивления.

– Мистер Хоссельмеер? Что вы здесь делаете… – поняв, что ее слова не совсем корректны, она добавила: – в такую рань?

– Мисс Фэншоу, понимаю, что мои визит несколько необычен, но дело в том, что мне необходимо с вами переговорить без свидетелей.

– Да уж, – вспомнив прошедший вечер, Гленда печально усмехнулась, – порой они некстати. Если вы насчет тех книг, заказ на которые оставили вчера, то я еще не успела…

– Забудьте о книгах. Меня привело к вам дело несколько личного характера. Могу я присесть? В мои годы уже нелегко вести разговор стоя.

Заинтригованная его словами Гленда извинилась за беспорядок в квартире и пригласила гостя пройти в комнату. Вспомнив о приличиях, предложила чашку чаю, от которой он, впрочем, отказался.

Когда она наконец села, мистер Хоссельмеер продолжил:

– Мисс Гленда, дело в том, что я являюсь поверенным одной из старейших аристократических фамилий Англии. Настолько старой, что ее корни уходят во времена нормандского завоевания. Через месяц в Гринбуш-холле, родовом владении семьи Стоунбери, должно состояться торжество по случаю подтверждения права на титул очередным графом. Юридические формальности требуют присутствия на церемонии всех ныне здравствующих членов вышеозначенной фамилии. И я прибыл сюда, чтобы передать вам лично приглашение от вдовствующей графини Стоунбери.

Гленда секунду сидела молча, затем оглушительно расхохоталась.

– Нет, ну вы просто чудо! Приходите ко мне с утра, рассказываете невероятную историю, по которой я принадлежу к сливкам высшего общества, и считаете, что я вам поверю?

– Отнюдь, – возразил Генри Хоссельмеер. – Я предвидел подобную реакцию с вашей стороны. Именно поэтому я попрошу вас уделить мне некоторое время и выслушать еще более невероятную историю.

– Знаете что, мистер Хоссельмеер? – Гленда широко улыбнулась. – Может, вы и псих, но мне нравится общаться с вами. Прежде чем вы продолжите свой рассказ, я настаиваю, чтобы вы выпили чаю. И обещаю, что уделю вам столько времени, сколько понадобится. Надо только позвонить на работу и предупредить, что я взяла выходной.

Пока девушка заваривала чай и звонила по телефону, Генри достал из портфеля папку с бумагами и разложил их на столе.

– У меня все готово, – сообщила Гленда, появляясь в комнате с подносом, на котором помимо чашек с чаем возвышалась горка гренков и сливовый джем в изящной вазочке.

Она успела переодеться и привести себя в порядок. Теперь на ней была просторная блузка из дымчатого шелка и брюки из тонкого кашемира. Волосы она предпочла заплести в две косички, что делало ее удивительно похожей на школьницу, сбежавшую с уроков.

– У меня тоже. – Генри, улыбнувшись, показал рукой на приготовленные бумаги. – Но прежде позвольте провести для вас небольшой экскурс в историю рода Стоунбери. Немаловажную роль в том, что я сейчас беседую с ними, сыграло так называемое «Завещание Сесила Стоунбери». Оно принадлежало перу первого представителя знаменитой фамилии, который обосновался в Гринбуш-холле. Если быть кратким, то суть его сводится к тому, что граф Стоунбери может считаться таковым, если подтвердит свое право на титул. Для этого он должен до своего тридцатипятилетия вступить в брак. Среди требований, которые предъявляются к избраннице будущего графа, одним из важнейших является ее принадлежность к католической церкви.

Не буду рассказывать, сколько любовных трагедий пришлось пережить его потомкам из-за этого обязательного условия. Но как бы то ни было, на протяжении нескольких столетий – титул графа, а с ним и родовые владения передавались по прямой линии, пока дело не коснулось лорда Энтони, старшего брата ныне здравствующей графини Виктории.

Надо сказать, лорд Энтони был не очень счастлив в браке, который заключил по приказу своего отца в возрасте тридцати пяти лет. Поэтому, когда после двадцати лет супружеской жизни его жена скончалась, он не особо горевал. Единственное, что его заботило, так это судьба сына, которого он искренне любил. Юному Гарольду как раз исполнилось девятнадцать, когда отец, собрав все семейство, торжественно отрекся от титула. Свой отказ он мотивировал тем, что личное счастье сына и его собственное важнее соблюдения условий завещания сумасбродного предка. Затем, пожелав родственникам счастливо оставаться, он исчез из поля их зрения на долгие годы.

В разгоревшейся после этого борьбе за титул никто не заметил исчезновения семнадцатилетней мисс Глории, сироты, которая находилась на попечении богатых родственников. Когда о ней вспомнили, она уже была замужем за Гарольдом, который по иронии судьбы все же выполнил главное условие рокового завещания и женился на католичке из рода Стоунбери.

Меж тем в Гринбуш-холле бушевали невероятные страсти. По установленным правилам титул мог наследовать лишь представитель мужского пола. Поэтому приемником лорда Энтони являлся его кузен по матери, Хьюго. Младшая сестра Энтони Виктория, обладающая не менее решительным характером, чем ее брат, и не желающая смириться с потерей главенствующей роли своей генеалогической ветви – по официальной версии, – неожиданно вышла замуж за одного из своих родственников, сделав его идеальной кандидатурой на получение графского титула.

Хотя в семье поговаривали, что вечная бунтарка Виктория, известная своими экстравагантными выходками, с самого детства не выносит Хьюго и просто решила не упускать случая сделать ему очередную пакость. Как бы то ни было, но она стала графиней Стоунбери, закрепив за собой это право рождением сына.

Окончив рассказ, Генри отпил из своей чашки чаю и откинулся на спинку кресла, выжидательно глядя на девушку. Та сидела притихшая, устремив взгляд в пространство.

– Скажите, мистер Хоссельмеер, – Гленда повернулась к собеседнику, – а что стало с Гарольдом и Глорией?

– Об этом вам наверняка известно лучше меня. По последним сведениям, что я получил, они взяли девичью фамилию Глории Фэншоу и родили дочь, которую назвали Глендой.

– Мама и папа… – Гленда встала и подошла к окну, чтобы скрыть слезы, которые бежали по ее щекам. – Теперь я понимаю, почему на все мои просьбы рассказать об их детстве они неизменно отшучивались, утверждая, что ничего интересного с ними не происходило.

Пытаясь перевести разговор в более оптимистическое русло, Генри предложил:

– Если вам будет любопытно, то я привез кое-какие фотографии из семейного архива. Их отбирала лично графиня Виктория.

Гленда стремительно повернулась к нему и воскликнула:

– Конечно! Вы еще спрашиваете! Я думала, что после гибели родителей осталась одна на всем белом свете, а тут как снег на голову сваливается целое семейство, да еще с такой умопомрачительной историей! – Она счастливо засмеялась. – Знаете что, Генри? Можно я буду называть вас по имени? Видите ли, рядом с вами мне так же хорошо и уютно, как бывало только с отцом… – Получив утвердительный кивок, Гленда продолжила: – Так вот, пока вы мне не расскажете все до мельчайшей подробности о моих новообретенных родственниках, я вас ни за что не отпущу. Хотите еще чаю?

Генри Хоссельмеер, шестидесятидвухлетний глава известной юридической фирмы и личный поверенный семьи Стоунбери, более известный в профессиональных кругах как Стальной Генри, растаял точно сливочное мороженое в летний день.

– Хорошо, моя девочка. Садись-ка поближе, дядюшка Генри может поведать тебе многое из того, что известно далеко не каждому Стоунбери.

Когда Гленда прощалась со своим гостем, было глубоко за полночь. Уже в дверях Генри положил свою испещренную морщинами руку на ее плечо и, заглянув в глаза, в последний раз спросил:

– Так ты точно решила отклонить приглашение графини?

– Да, Генри. Не думаю, что в моем присутствии на семейном торжестве возникла такая уж необходимость. Во всяком случае, поблагодарите леди Викторию от моего имени, ведь именно ей я обязана тем, что познакомилась с вами.

3
{"b":"10765","o":1}